Тихушник возвращается
— Врача впутывать в свои дела? Так он сдаст меня первым. Попробовать купить запрещенные лекарства в интернете тоже опасно, вдруг органы продавца пасут. На пару с ним отправят на нары. Надо искать другие варианты.
— Помню, как-то на зоне крыс развелось до дури, бегали целыми стаями (говорю о настоящих крысах, а не о людях), так администрация их травила крысиным ядом. Не знаю, то ли специально, то ли ненароком кто-то из зэков сыпанул яд в баланду с едой. Несколько людей попали в больничку с отравлением желудка. Искали виновных, но в зоне разве их найдешь, если сделал один человек, то это висяк однозначно! Всем, кто обращается ко мне за советом, говорю: возьмешь на дело подельника, он первым тебя сдаст. Человек по своей натуре дешевка, если самого Господа предал его же ученик Иуда. Зой Космодемьянских сейчас днем с огнем не найдешь. Эти слова мне сказал один опер, он мой крестник, по последней ходке у него и кличка была мутная «Тихушник». Погоняло ему дали свои же товарищи-менты неспроста. Сейчас он на пенсии, книжки пишет. Свои оперские дела делал в одиночку, никому не доверял, много кровушки попил у нашего брата. Зная его характер, он мимо не пройдет, если у кого-то случилась беда. Пересекаться с ним не советую.
— А каким боком я с ним пересекусь, если он уже на пенсии. Ко мне на работу он не просится. В моей охране ментов хоть отбавляй. Службой безопасности заведует отставной чекист, связей у него побольше, чем у тех же ментов. Нужный мне человек, я его не обижаю, зарплату положил приличную, она у него больше чем у коммерческого директора. Понимаю, обидь его, и он всю мою подноготную выложит на стол прокурору, лишние проблемы мне не нужны. Я лучше не додам рубль менеджерам и отдам его ему. Их у меня десятки, а он один. Вспомни олигарха Ходорковского, у него начальник безопасности все заказные убийства взял на себя, пожизненный срок ему впаяли, а ему пятнашку. Спас он его!
— Надо же, соображаешь, хотя в зоне не сидел, но думаю у тебя все еще впереди! В твоей голове витают дурные мысли, займись лучше спортом, вот как я с ребятишками вожусь, душа отдыхает. Рад бы уйти с должности смотрящего, но братва не поймет. Судьба, видать, моя такая, горькая. По молодости руки чесались, манила воровская жизнь. Романтика! Виною детские комплексы, сейчас здраво понимаю: жизнь пролетела, как фанера над Парижем! Постоянно нахожусь в напряге, кто только ко мне не обращается за помощью — от ментов до судей! У кого угнали тачку, а кто-то кому-то не возвращает долг и так далее по списку. Я в одном лице: прокурор, арбитражный и уголовный судья, и по совместительству исполнитель, точнее, сам уже наказанием не занимаюсь, для этой работы имеются в штате шныри. Они у меня, как твой начальник службы безопасности, на приличном окладе! Трезво понимаю: не додай им денег, меня завалят, даже бровью не поведут. Вот поэтому еще и живой! Если подвести черту — моя жизнь одна мышиная возня. И ты выбрось дурь из головы, ищи другой способ уладить свои дела.
— Нет времени ждать, когда на голову Морозова упадет камень.
— Ты спросил совета, я его дал. Не забывай, что с этим грузом тебе придется жить всю жизнь. Я тоже не святой, грехов хватает, пытаюсь не ворошить прошлое, — и выпил бренди. — Продай один завод, отдай деньги судье, они для твоего кармана копеечные и начни жить по-человечески, как все нормальные люди живут, а то встаешь с думами, как сохранить свои богатства, и с этими же думами ложишься. День сурка! Там, — кинув взгляд на потолок, — Богу твоя запорная арматура для подводных лодок не нужна, он спрашивает совсем за другие дела.
— Глаголешь как батюшка на проповеди, видно судьба у меня такая, как и у тебя, всю жизнь быть смотрящим. Стало быть, до конца жизни нам нести свой крест. Но все равно спасибо за науку, буду думать.
— Думай, на то и дана человеку голова, чтобы ей думать, а не фуражку на ней носить!
Глава 4
Ермаков, открыв дверь кабинета начальника ФСБ Мазикова, только хотел спросить разрешения войти, как генерал рукой предложил ему сесть на стул.
— Докладывайте, что там у вас? — произнес он недовольным голосом.
Ермаков вкратце доложил о расследовании убийства судьи Морозова, ведь ничего нового у него нет. Единственная ниточка, которая поможет пролить свет на расследование преступления — заключение судмедэксперта. Пользуясь, случаем, попросил генерала предоставить распечатку телефонных разговоров судьи. Ведь данная категория людей всегда под контролем ФСБ. Генерал пообещал ее дать, но только в пределах статуса судьи: семейные разговоры и личные интересы огласке не подлежат, сослался на неприкосновенность личной жизни граждан. Ермаков понимал, ждать конкретной помощи от ФСБ — это что плевать на ветер. ФСБ, конкурирующая фирма, сама жаждет раскрыть преступление — конкретные факты от полиции утаит. В лицо улыбаются, а за спиной плетут интриги. Чекисты — старшие братья, приходится им подчиняться. ФСБ — «коммерческий» отдел в системе карательных органов. «Ни рыба, ни мясо» — такими словами в их адрес выражался Фёдырыч, когда дело касалось помощи в раскрытии преступлений. А мэтр осторожничает, прикатил на своем «Поло» прямо к подъезду, даже в квартиру не зашел. Никому не доверяет, а может, он прикрывает ему спину. Ведь я лезу во все щели, как и он, лез, когда служил в родном отделе. Пострадал за свое эго, не стал стелиться под начальство, принял решение уйти со службы. Положа рапорт на стол кадровика, на прощание высказал ему слова: «Идите вы все лесом». Он на оперативной работе съел ни один пуд соли, а обвели его как школьника, и обвел сам начальник милиции. Этот случай и стал конечной точкой в его карьере. Генерал вручил ему в руки телеграмму за подписью министра МВД России, приказав срочно изъять важный документ у представителя президента. Некая страховая фирма выдала чиновнику в качестве премиальных круглую сумму денег. То есть взятку. Гуру возразил генералу, объяснив, что изъятие любых документов проводится в рамках уголовного дела, а его нет. «Дело пахнет керосином» — высказал он свое любимое выражение. Ему как исполнителю светит уголовная статья — увольнение из органов радостью покажется. Но генерал играл в свою игру, развел гуру в темную, якобы чиновник в курсе этой злополучной московской бумаженции, нужно только к нему прийти и он ее добровольно отдаст. Выполним приказ министра. А в столице, кто заинтересован в судьбе чиновника, пусть с ним тет-а-тет разбирается, наше дело сторона, брал ли он взятку, или это все лишь очередная борьба за чиновничье кресло. Ведь быть представителем президента — значит ничего не делать и ни за что не отвечать, но получать огромные деньги. Претенденты занять денежное кресло стоят в очереди. Фёдырыч без задней мысли выложил документ на стол представителю президента за подписью генерала. Он, прочитав «филькину грамоту», набрал номер генерала и высказал в его адрес пару «ласковый слов». Со слов Фёдырыча, первое, что пришло ему в голову: попал в жир ногами, генерал его втянул в свои закулисные игры. На деле так и вышло, генерал в трубку его отчитал: «Ты как оказался в кабинете государственного чиновника, самоуправством занимаешься?!». Разговаривать с гуру на повышенных тонах нельзя — «ранимая душа». Ответ не заставил себя ждать: «Ты сам меня к нему послал», — назвал начальника на «ты». Этими словами еще больше его разозлил: «Никуда я тебя не посылал!» — услышал в ответ. Гуру, выходя из кабинета, обернулся, а ему вслед с наглой улыбкой смотрел чиновник. Фёдырыч такого позора не испытывал за всю свою службу. Хорошо запомнил его напутственные слова, когда он в тридцать семь лет уходил на пенсию: «Опера, не доверяйте большим начальникам, они первыми вас подставят, когда их возьмут за одно интимное место». Разволновавшись, добавил: «В милиции если и остались русские офицеры, для которых честь не пустые слова, то только единицы. Все порядочные менты полегли под Сталинградом», — легендарным городом он называл борьбу с преступностью.
Мазиков, провожая Ермакова, пообещал, что органы безопасности окажут помощь полиции в раскрытии преступления, сославшись на своего зама полковника Шорина. «Раскрыть убийство судьи Морозова для органов — дело чести», — закончил он речь на высокопарной ноте.