Лебон (СИ)

— Я люблю тебя, — вдруг прерывает тишину в комнате Шин, продолжая гладить спину Че, — Очень сильно люблю.
Хенвон, опираясь руками о грудь парня, медленно приподнимается и, сидя на Хосоке, долго и пристально смотрит ему в глаза. Затем парень нагибается вперед и просовывает руку под соседнюю от головы Шина подушку. Хосок взглядом прослеживает за действиями Че и успевает заметить блеснувший у того в руках нож.
— Хенвон... — единственное, что успевает сказать Шин, до того, как Че со всей силой вонзает нож в горло парня под собой по самую рукоять.
Оставшуюся часть фразы Хенвон так и не успевает расслышать. Она просто булькнула вместе с кровью, заливающей постель и тело парня. Хосок, не отрываясь, смотрит в глаза напротив и хрипит, давясь собственной кровью, фонтаном бьющей из горла. Че дергает лезвие на себя, резко вспарывает горло до середины шеи и тянет рукоятку, откидывая нож куда-то в сторону, в разворошенные складки простыней. Хенвон кладет ладони под ключицами Шина, осторожно накрывая их пальцами, и смотрит, как темно-бордовые сгустки толчками вытекают из раны, обволакивая кожу рук горячей оболочкой. Парень склоняет голову к плечу, ведет языком по своим губам, собирая в уголках соленые брызги, и впитывает взглядом кровавые спирали, расчерчивающие ладошки узорами чужой боли.
— Я тоже тебя люблю, — говорит Че, медленно скользит подушечками пальцев вниз по груди, сводя багровые полосы под сердцем уже мертвого Хосока, нагибается и касается его губ своими, словно забирая последнее дыхание Шина.
Хенвон просыпается от собственного крика и резко садится на постели. Парня трясет от кошмара, а тело покрыто липким холодным потом; Че с трудом выпутывается из паутины затянувших его зыбких снов и открывает глаза.
В комнате темно. Падающий из окна свет от уличных фонарей рисует по стенам черные кляксы, как в детстве, от которых хочется прятаться под одеялом и звать маму, потому что тени совершенно точно живые, особенно у самой кровати. Они даже шевелятся по-особенному, ухватывают крепко-крепко и тянут во все стороны, пока не начинаешь кричать из-за того, что руки сводит колючей проволокой так, что невозможно понять, осталась ли у тебя рука на самом деле.
Сегодня ночью Хенвон видит свой самый страшный кошмар.
Он видит не Сон Хену, измывающегося над его телом, он видит мертвого Шин Хосока. И у Хенвона мир в глазах распадается на атомы и кровь в висках бьет с такой силой, что зажмуриться бы и уши руками закрыть, заорать что есть силы и не видеть. Не видеть больше, как Хосок перед ним замирает распластанной тенью и смотрит почти с узнаванием. Осознанности в его глазах ровно столько же, сколько и жизни. Минус ноль целых девять десятых. И это бьет куда более ощутимо, чем можно себе представить.
Хенвон видит, как он собственными руками убивает своего любимого человека и понимает, что это конец. Пути больше нет. Ответов больше нет. Можно сбежать в другую страну, зарыться в яму и землей засыпать сверху, чтобы наверняка. Можно мучиться каждое утро, потому что отрывать себя от постели и учиться существовать не так-то просто. Можно вообще забыть. Да только разве такое забудешь? От себя не убежишь. И от Хосока внутри — тоже. Он же с самого знакомства внутривенно и по всему телу, вместо крови, если хотите. Хенвон бы вскрылся, чтобы все до капли выполоскало, чтобы пустой был, как если бы никогда не знакомы. Но оно никак. Так не выживают. Хенвон пробовал. Исполосовало только, по хребту переломало и кости в порошок прямо под ноги, а жить заново так и не вышло.
Даже спустя три месяца Че понимает, что позволял Шину опасно многое. Никогда не умел ему отказывать, и даже сейчас, казалось, надави чуть сильнее, раздери кожу, наружу выверни и умирать брось одного, Хенвон все равно позволит. Потому что это Хосок. Чертов упертый мудак, без которого он так, оболочка, не больше. Только бы держал и не отпускал, обнимал так, чтобы не упасть, и плевать, что с последствиями не справиться. Плевать, что разнесет по всем ближайшим окрестностям, не собрать. Плевать. Плевать. Плевать! Хочется его рук на коже, красных следов от пальцев и синяков на бедрах, хочется задыхаться не потому, что без него, а потому, что рядом.
  
Кое-как встав с постели, парень трясущимися руками натягивает на себя первое попавшееся худи, джинсы и идет на выход.
Bittersweet Ending.
Хосок выходит из душа в одних спортивных штанах и полотенцем в руках сушит волосы, когда слышит стук в дверь. Мысленно ругая Джухона за такие поздние визиты, Шин открывает дверь и замирает. Напротив него стоит бледный и дрожащий будто бы от холода, хотя на улице раннее лето, Че Хенвон.
Парни, на несколько секунд застыв, смотрят друг на друга, затем Че делает шаг вперед и, сильно обняв Шина, утыкается носом ему в шею.
— Хосок... Я убил тебя. Я собственными руками убил тебя, — прерывисто шепчет Хенвон и сильнее сжимает парня в своих объятиях.
— Хенвон, что случилось? Кто напугал тебя? — Шин, поняв, что парень вцепился в него намертво, свободной рукой кое-как закрывает дверь и продолжает гладить Че по спине, пытаясь успокоить, — Ты весь дрожишь. Хенвон-а, что случилось? — повторяет осторожно Хосок и, отцепив руки Че, обхватывает его лицо ладонями.
— Я убил тебя. Я видел сон. Я воткнул нож тебе в горло, — парень переходит на рыдания, — Ты не дышал и крови... Было много крови.
До Шина наконец начинает доходить происходящее, он нагибается к парню, губами сцеловывает с лица Че слезы и сильнее прижимает парня к себе.
— Я жив и, более того, я счастлив. Я безумно счастлив, потому что даже моя ненастоящая смерть так смогла тебя напугать, — Хосок улыбается и гладит уткнувшегося лицом ему в грудь Хенвона по волосам.
— Как будто это было правдой. Я отчетливо все видел и чувствовал, — Че наконец поднимает голову и смотрит на Шина, — Я бы не сделал этого никогда. Я люблю тебя и не переживу, если ты умрешь, — Хенвон вновь утыкается лицом в грудь Хосока.
— Чтобы тебе больше кошмары не снились, тебе надо спать со мной, — еле заметно улыбается Шин, — Вообще, и жить тебе надо со мной. Я не отпущу тебя сегодня. Я больше никогда тебя не отпущу, — говорит Хосок и сильнее обнимает парня.
 Комментарий к With or without you Как-то так. Я не думаю, что это хеппи энд, ибо Лебон непредсказуем. Но сегодня ХенВонхо вместе, а дальше уже включается ваше воображение. Ган мне нравился еще с NoMercy, особенно его теплые отношения с Джухоном и то, как последний плакал, когда Ган не прошел. Конечно, Чангюна ни мне, ни Джухону никто не заменит, но главное, что теперь он не одинок. Минхек будет платить за свои грехи разбитым сердцем, а Кихен разбитой жизнью. Считаю, они оба это заслужили.