Последний маг Империи (СИ)

Но мысли мои были прерваны искрящимися изнутри катушками. Тьма вокруг внезапно сменилась ярким светом, я зажмурился. Далее я плохо запомнил происходящее.
Смог вновь овладеть собой лишь в тот момент, когда окончательно открыл глаза.
Я стоял на четвереньках, перед глазами деревянный пол цеха. Белая сорочка покрыта серыми и чёрными пятнами. Местами насквозь прогорела. Руки были красными, от них шёл белый пар. Или дым?
  
Я пока не мог понять.
Дыхание прерывистое. Тело не слушалось. Рядом суетился Никита Сергеевич и что-то говорил, но я не понимал ни слова, потому что в ушах стоял свист.
Что со мной произошло? Зачем я только залез в эту капсулу?
Я поднял голову, когда наконец вернулись силы и мышцы начали вновь подчиняться.
― Павел Андреевич! О, боги, да что же за день такой… Павел Андреевич!
Никита помог мне подняться на ноги. Я тряхнул головой, огляделся по сторонам, но ничего нового не увидел.
― Никита, что произошло?
― Я опустил рычаг, затем другой, всё, как было указано сзади. Именно в том порядке, а затем всё начало искриться, гореть, пылать! Я думал, что загорится весь цех! Потом вы начали кричать! Я думал, что всё, конец, нет вас больше, Павел Андреевич…
Жестом руки я прервал его, нагнулся, опершись на колени и выдохнул. Стало легче. Затем я вернулся в исходное положение, размял шею и сморщился от боли. Кажется, сзади на коже был ожог.
― Как я выгляжу?
Он замялся, как будто не хотел мне говорить.
― Лучше сами гляньте.
Спустя пару минут он откуда-то достал зеркало, и я не мог поверить своим глазам. Меня будто вытащили из ада. Волосы взъерошены, стояли дыбом, лицо покрылось розовыми пятнами. Кожа побледнела. Глаза красные.
Руки все чёрные, словно обугленные. Со страху я начал проверять каждый палец и обрадовался. Все целы, чувствительность не потерялась, моторика в порядке.
Белая сорочка, могла пополнить коллекцию половых тряпок Софьи. Потому что она была прожжена во всех местах, где только можно. Будто меня закидали горящими углями.
Брюки, к моему удивлению, практически не пострадали.
― Катастрофа… ― едва слышно проговорил я. ― А мне сегодня ехать на «Лунную ночь».
― Похоже, придётся пропустить, ― констатировал Никита.
― Пропустить⁈ ― я посмотрел на него так, будто сейчас испепелю. ― Исключено. Я должен быть там сегодня же, чего бы мне это ни стоило.
― Но вы…
― Никаких «но»!
С этими словами я взял в руки сюртук с пола. Отряхнув от пыли, набросил его и надвинул на брови картуз, прикрывая свои растрёпанные волосы.
― Ещё и эффекта никакого не чувствую, ― злобно прошипел я, ― Как будто меня ударило молнией и всё. Не друг нам этот ваш Милош Брадич, коли такие подарки делает.
― Виноват-с, Ваше Сиятельство, но что поделать, ― опустил голову управляющий.
― Вы то здесь причём, Никита Сергеевич? ― вопрошал я.
Но не успел он ответить на этот риторический вопрос, как я продолжил:
― Скажите, а кому мы продаём оружие, производимое на фабрике?
Он широко улыбнулся.
― А это, Ваше Сиятельство, очень хороший вопрос, ― сказал он, ― Дело в том, что фабрика считается несуществующей. И те документы, которые остались в архивах ― устаревшие. Официально мы никому и ничего не продаём.
― Вот оно что…
Управляющий подался чуть вперёд, нагнулся, оглянулся по сторонам, будто кроме нас тут мог оказаться кто-то ещё.
― Но я обязан вам сообщить, как владельцу фабрики, что если бы мы ничего не продавали, то фабрика давно бы закрылась.
― Так, а вот здесь поподробнее.
― У нас действительно есть один неофициальный покупатель, очень близкий к Императору.
У меня сердце застучало быстрее.
― Никита Сергеевич, ну не томите, кто это? ― я чуть ли не подпрыгивал на месте.
― Он предпочитает оставаться неизвестным. Инкогнито. Но этот человек близок к Императору, как никто другой. По сравнению с ним ― Беклемишев всего лишь пешка.
― Подождите секунду, ― прищурился я, ― Откуда вы знаете про Беклемишева?
― Ну как же? ― возмутился Никита. ― Мы с вашим отцом не один год проработали.
― Логично, ― ответил я.
― Так что уверяю вас, покупатель хоть и тайный, но надёжный. Отводит все подозрительные взгляды от фабрики.
Никита Сергеевич огляделся по сторонам.
― Беклемишев очень хочет её себе. Без этой фабрики все его попытки захватить власть ― не увенчаются успехом.
― А он хочет захватить власть? ― опешил я.
― Ну, разумеется.
― У меня последний вопрос.
― Я весь внимание, Павел Андреевич.
― Если фабрику никто не мог найти, то как мы продаём оружие таинственному покупателю?
― Он оплатил всё ещё три года назад, Ваше Сиятельство, ― улыбнулся Никита, ― Все эти три года мы ждали вас. Поэтому скоро он явится за своим заказом, а вы станете главным посредником в этой сделке.
* * *
Обратно я возвращался неспешно, обдумывая всё произошедшее. Меня встретил ошалевший Гена, который места себе не находил.
― Павел Андреевич, я вас везде обыскался! Всё поле обежал вдоль и поперёк, где вы пропадали⁈
― Долгая история, ― ответил я, ― В любом случае оно того стоило. Частично.
― Что с вашей сорочкой? ― продолжал недоумевать Терентьев. ― Вас словно молнией ударило!
― Поверь, Гена, ты недалёк от истины.
Мы сели в мобиль.
― Куда прикажете?
― Сначала к цирюльнику, затем в суконный. Нужно привести себя в порядок перед «Лунной ночью».
Гена улыбнулся, кивнул и мы отправились. По пути обратно в Москву я снова уснул от перенапряжения. Как бы двусмысленно это ни звучало. Когда я открыл глаза, мы уже подъехали к цирюльне.
Всего за три часа цирюльник Роман привёл меня в порядок, распарил в бане, обмыл, побрил, постриг.
В суконном дворе я обзавёлся новой сорочкой, а также приобрёл карнавальную маску. В имение заглядывать не стал, приказал Гене сразу вести на место и уже к вечеру я стоял напротив бывшего конного двора на Манежной площади.
Вокруг всё сияло: оранжевые фонари, новомодные неоновые вывески, бенгальские огни, прожекторы манежа. Мимо сновали господа и дамы самых разных сословий. Но внутрь пускали лишь представителей знати по приглашениям.
Я надел маску, поправил манжеты, проверил запонки. Всё на месте.
Конечно, отсутствие дамы в этот вечер рядом со мной, слегка огорчало. Но я здесь по делу.
Внезапно я ощутил до боли знакомый запах сирени и черёмухи. Оглянувшись, я обнаружил Диану Орлову, что толковала с незнакомым мне человеком огромного роста.
Не долго думая, я подошёл к ним и поприветствовал её по всем правилам светского этикета.
― Госпожа, кхм…
На мгновение я замялся. Все были в масках, и я понятия не имел, можно ли озвучивать её фамилию.
Диана была страсть, как хороша. Её волосы аккуратно уложены волной, наряд состоял из ночного тёмно-синего платья с блёстками, а также белого пушистого воротника. На руках длинные перчатки выше локтя, плечи обнажены.
― Павел, ― поприветствовала она меня недовольным взглядом, ― прошу, знакомьтесь, это Бессер Леонид Давидович.
По мне словно разряд тока пробежал.
Передо мной стоял огромный амбал под два метра ростом. Несмотря на наличие выдающегося брюха и нескольких мясистых подбородков, он не выглядел беспомощным толстяком.
Напротив, у него всё было огромным. Широченные, мощные руки, точно такие же ноги и надутые плечи. В нём было килограмм сто пятьдесят, не меньше.
Я уверенно протянул руку, он её пожал. Стальные тиски. У меня аж кости захрустели. Но я привык к боли, поэтому почти не воспринимал её. Четыре года в стрелковом полку, давали о себе знать.
― Рука у вас небольшая, но рукопожатие весомое, ― улыбнувшись уголком губ отметил Бессер, ― Кулачными боями занимались когда-нибудь? Боксом?
  
Диана не дала мне ответить.
― Леонид Давидович, это Павел Евграфов. Вы могли видеть его великолепное имение на Бульварном кольце. Тот самый двухэтажный особняк в стиле модерн. К нему приложил свою руку сам Анатолий Евгеньевич Уколов, известный столичный архитектор.