Последний маг Империи (СИ)

Её статус обуславливался лишь юридической процедурой. А по факту она была полностью работоспособной. По крайней мере так было написано.
Находилась под Тверью.
Я задумался. Судя по материалам дела, фабрика ранее могла закрывать огромные заказы на поставки оружия. Возобновить производство ― лишь вопрос ресурсов, коих у Беклемишева достаточно.
Как так получилось, что он смог перехватить хлебозавод, при этом упустить фабрику по производству оружия? Немыслимо.
  
Когда я шёл обратно к мобилю, мысли хаотично копошились в голове.
Почему в табеле о наследстве не было ни слова об этой фабрике, притом, что контрольный пакет акций у меня? Откуда вообще у фабрики могут быть акции, если она не является действующей? Парадокс.
Почему отец никогда и ничего не говорил об этой фабрике?
Как удалось сохранить владение, если Беклемишев так влиятелен?
Может быть не так влиятелен?
― Гена! ― на повышенных тонах сказал я, ― Едем срочно под Тверь!
― Ого, Павел Андреевич, а к чему такая спешка? Топлива может не хватить…
― Тогда на ближайшую станцию снабжения мобилей и в Тверь. Это вопрос жизни и смерти!
― Будет сделано, Павел Андреевич. ― улыбнулся Гена. ― Любой ваш каприз, как говорится.
― О, Гена, это не каприз. Это вопрос выживания Евграфовых, ― прошептал я.
* * * * * 
По дороге я достал голубой конверт из кармана, что мне передала Софья утром, и прочёл, что там написано.
«Павел Андреевич Евграфов, 24 июня я приглашаю вас на ежегодный бал-маскарад 'Лунная ночь», который пройдёт по адресу Манежная площадь дом 1 в 00:00 часов. Ночной костюм и маска обязательны.
Анастасия Горчакова'.
Я не раз приходил на бал-маскарад «Лунная ночь», но в последние годы пропускал. Не интересно, да и не до этого было.
Теперь же я там обязан появиться. В «Лунную-ночь» соберётся вся аристократия не только Москвы, но и Петербурга. А значит там будет Бессер и Черкасов, и даже Беклемишев. От этой мысли у меня сердце забилось быстрее, а на лбу выступила испарина.
Лучшего момента, чтобы избавиться от нескольких исковых и не придумаешь. Я улыбнулся. Но какой ценой? Я пока не знал.
Дорога до Твери оказалась довольно долгой и утомительной, поэтому я уснул. Проснулся, когда Гена меня окликнул.
― Павел Андреич, мы на месте.
Я обнаружил, что распластался на диване, шея затекла, поясница тоже. И зачем я только уснул? Только хуже себя чувствую.
Июньское солнце превратило мобиль в парилку на колёсах. Я поднялся, вытер пот рукавом и огляделся по сторонам. Кругом чистое поле.
Где-то вдалеке берёзы едва покачивались на ветру. Пара одиноких сосен высились возле песчаной дороги. Я повернулся в противоположную сторону, тёмная полоска хвойного леса виднелась на горизонте. Мимо пролетела ворона.
― Гена, ты куда меня привёз?
― Как куда? Куда было сказано, туда и привёз, Ваш Сиятьльство. Еле нашёл эту дорогу. Спрашивал у всех прохожих под Тверью.
Это же пустырь. Просто пустырь. Мы зря приехали.
― Дай карту, Ген. ― скомандовал я.
Он протянул мне бумагу, я уставился на неё. Но быстро понял, что я же проспал всю дорогу. Что я пытался там найти?
― Нашли, Павел Андреич? ― издевательски спросил Терентьев.
― Нет, конечно! ― гаркнул я. ― Где мы вообще?
― Мы, Павел Андреич, находимся с вами здесь, ― Гена тыкнул пальцем в карту.
Яснее не стало.
― Ладно, ― потягиваясь, сказал я, ― давай что ли выйдем, разомнём кости. Поездка была долгая.
Мы оба вывалились наружу, летний ветер растрепал мои волосы после того, как я снял картуз. Гена начал крутить тазом и делать упражнения. Я осуществил пару наклонов, похрустел шеей, покрутив головой в разные стороны.
Вот теперь гораздо лучше.
Достал папиросу из портсигара и закурил, протянул Гене, тот улыбнулся и охотно принял моё предложение. Минут пятнадцать мы стояли, смотрели в поле, наслаждаясь моментом.
― Вот бы отец, Ваше Сиятельство, был здесь рядом с нами. Он бы точно спланировал строительство мануфактуры. Прямо посреди поля.
― А здесь и должна быть мануфактура, Ген. Только её почему-то нет, ― задумчиво произнёс я.
― Ого! ― воскликнул он. ― И что за мануфактура?
― Оружейная фабрика, ― я выдохнул дым.
― Вот оно что… ― задумчиво произнёс Гена. ― Вот оно как…
Поле перед нами было какое-то странное. У меня в груди постоянно щекотало, я не мог понять почему. Резко вдыхал, потом выдыхал. Бил кулаком в грудь, но ощущение не пропадало.
― Всё в порядке, Павел Андреич?
― Да, всё нормально, ― ответил я, ― В груди чешется. Не могу понять.
Он пожал плечами, а я докурил папиросу и сделал несколько шагов вперёд, чтобы приглядеться к роще за полем. В этот момент щемить начало сильнее. Я даже напрягся. Что со мной происходит?
Но через мгновение до меня дошло. Я сделал ещё несколько шагов вперёд и щекотка в груди начала усиливаться. Ещё через шагов двадцать я бежал. В спину кричал Гена, который не понял, почему я сорвался с места.
― Павел Андреич! Ваше Сиятельство! Ну куда же вы⁈ Я не могу тут бросить мобиль! Павел Андреич!
Я не слышал, бежал, ориентируясь на собственное чутьё. Откуда оно взялось? Почему именно здесь? Куда это меня приведёт? Ни одного ответа, ни на один вопрос, но я не останавливался.
Трава высотой по пояс затрудняла мои движения, но я всё равно бежал, опираясь на свои чувства. Светлая дымка начала постепенно рассеиваться. Поначалу я не верил своим глазам.
Это то, о чём я думал?
Внезапно трава исчезла, а я сам оказался на плотно уложенной каменной брусчатке. Позади всё так же было поле, а передо мной ― высокий деревянный забор. Слегка поросший, тёмно-серого цвета, выцветший, явно старый.
Я пошёл вдоль него. Почему я раньше не видел этот забор? Поле же было чистым, словно нетронутым рукой человека.
Начали доноситься самые разные звуки из-за забора. Скрежет металла, стальные постукивания, шипение пара. Идти вдоль казалось невыносимым, поэтому я огляделся по сторонам и быстренько перелез через ограду.
Перед глазами появилась внушительная по размерам мануфактура. Кирпичные трубы плевались дымом, длинные кирпичные здания, усеянные окнами с белыми рамами, тянулись вдаль.
Звуки усилились, чувствовалось, что внутри ведётся активная работа по производству… Чего-то. Неужели это и есть оружейная фабрика Евграфовых? Но почему я её не увидел издалека?
Я начал исследовать территорию. Людей не было. Ни единой души.
Входа внутрь я пока тоже не наблюдал. Несмотря на активную деятельность внутри фабрики, всё словно замерло. Оглядевшись по сторонам, я осознал, что даже погода изменилась. Появились серо-фиолетовые июньские тучи.
Наконец я обнаружил контрольно-пропускной пункт вдалеке и тут же рванул к нему. На входе стоял сотрудник фабрично-заводской полиции. Он меланхолично посмотрел на меня, приподнял брови и сверился с какими-то своими бумагами.
― В-ваше Сиятельство, Павел Андреевич Евграфов? ― с придыханием спросил он.
― Да.
Он тут же засуетился, поклонился и жестом указал на проход.
― Вас ожидают, Павел Андреевич. И очень давно. Наконец-то вы здесь.
― Что? ― с недоумением спросил я.
Он посмотрел на меня удивлённым взглядом.
― Ожидают-с, говорю, Павел Андреевич, ― с волнением повторил он, ― Увы, не имею права покидать пост, не могу вас проводить. Но уверен, что вы не заблудитесь. Вам нужен третий корпус. Там вас встретят.
Я приподнял брови, но задавать вопросов не стал. Последовал к третьему корпусу.
Внутри мануфактуры было множество проходов, однотипные трёхэтажные здания тянулись на сотни метров. И везде пустота. Ни единой души. Кто же тогда внутри работал? Хотя, всё логично, если все работали внутри, то снаружи никого.
  
С другой стороны, а как же обслуга? Рабочие, что выносили мусор? Переносили заготовки из одного корпуса в другой?
Наконец я зашёл в третий корпус, но ответов на свои вопросы так и не получил. Наоборот, всё стало ещё загадочнее. Слева от меня был огромный производственный цех и всё в этом цеху работало… Само!