Чужие звезды (СИ)
Я вспоминаю того пилота. Узкие плечи, тонкие руки без малейших намёков на бицепсы. Так почему она не отказалась, не порвала с ним отношения? Он ведь не какая-то влиятельная персона, он даже не аристократ!
И тут меня осенила страшная догадка. Наложения! Так вот, значит, на что намекал подонок тен Соро, когда говорил, что я сама буду умолять его вступить со мной в непристойную связь.
Я вновь вглядываюсь в её фото. В детских книжках иногда пишут, что грех отражается у человека на лице. По-моему, это ложь. Точнее, заблуждение, порождённое благими намерениями. Тэйни ничем не отличается от других людей. Милое, привлекательное лицо, никакой порочности во взгляде.
И в сексуальности как таковой тоже нет ничего порочного. Это дар Божий супругам, призванный умножить их радость.
Я опять обращаюсь к технике духовной безопасности. Там было много всего, но тогда мне не очень-то хотелось лезть в заумные дебри богословских рассуждений. Лишь теперь, поставленная перед столь сложными вызовами, я понимаю, зачем это нужно.
Всё, сотворённое Богом, было добрым и прекрасным. Пока не появилось зло. Но оно не имеет собственного бытия! Оно — всего лишь паразит, не способный создать ничего своего, но искажающий и уродующий созданное Творцом. Грех — извращение нормального порядка вещей, использование не по назначению наших свойств и способностей.
Тэйни — предательница и вероотступница. Возможно даже, что по её вине погибли наши соотечественники. Но я знаю, каким образом её заставили открыть своё сознание. И у меня не получается её осуждать.
Скоро утро, но я не могу заснуть. Передо мной огненными буквами стоят грозные слова Евангелия: «Кто отречется от Меня перед людьми, отрекусь от того и Я пред Отцом Моим Небесным».
Но я ведь не отрекалась! Я не знаю до сих пор, что было в той бумаге, которую подписал Марк. Может, он сказал правду, может, солгал. Как я могу это проверить, не пойду же я туда разбираться?
Внезапно я содрогаюсь от ужаса. Если мне сейчас предложат, ни от Бога, ни от Светлого Айрина не отрекаясь, просто подписать вот такой омерзительный документ, я ведь подпишу, только чтобы снова не попасть туда. Или не подпишу? Нельзя об этом думать, так можно вообще сойти с ума! И даже без всяких бумажек, что было бы со мной, если бы Марк решил не связываться?
В той прошлой жизни дома, где мне часто бывало трудно, изредка страшно, но в целом комфортно, радостно и интересно, я никогда не задумывалась по-настоящему, какова моя истинная сущность и чего я стою в глазах Того, Кто видит нас насквозь.
Но даже сейчас, когда я начинаю всерьёз размышлять, я понимаю, что у меня нет ответов на все эти вопросы.
Наутро я первым делом бросаюсь к Марку и прошу у него прощения. Как же мне стыдно перед ним за мои вчерашние упреки! Но он явно не держит на меня обиды, и тогда я спрашиваю:
— Здесь много таких, как я?
— Нет, ваши редко попадают на Старый Айрин.
— И что, они становятся лояльными?
Есть и такие, но, насколько мне известно, большинство умирают или теряют рассудок, после чего подвергаются эвтаназии.
Не в силах вымолвить ни слова, я смотрю в одну точку, каменея от ужаса. Марк легонько встряхивает меня за плечи:
Тэми, это всё, конечно, очень печально, но поверь мне, у тебя всё будет хорошо. Только советуйся со мной и делай, что я тебе скажу!
Я прихожу в свою комнату и смотрю в зеркало. Мое лицо напоминает застывшую маску. Меня бьёт озноб, хотя за окном разгорается жаркий летний день.
Надо привести себя в порядок, через два часа у меня занятие с Айли!
Я совершенно точно знаю, что сейчас мне ни в коем случае нельзя думать о всех этих страшных вещах. В этом мире я абсолютно беспомощна и ничего не смогу с этим поделать. А дома просто попрошу кого-нибудь стереть кое-что из памяти. Я знаю, что так делают, хоть это и нарушение этики.
Хорошо, что я телепат, и у меня есть прочный навык при необходимости отстраняться от своих и чужих эмоций. Немного усилий, и я переключаюсь на предстоящие заботы этого дня.
Пробежка в саду, душ, чуть-чуть музыки. Когда я выхожу к завтраку, никто при всем желании не смог бы заметить, что я выгляжу как-то необычно. Мое занятие с Айли также оказывается на удивление продуктивным.
Но тут Дина добавляет мне новую порцию мучительных переживаний.
Глава 20
Желая примирить меня со своим племянником, Дина побывала у него вчера вечером. Вот только все её уговоры оказались напрасными. Она едва не плачет, когда передаёт мне его ответ:
— Я думал, она считает меня своим другом! А оказалось, что я для неё просто источник информации. Как враг, понимаешь? У меня даже мысль проскочила, что она шпионка. Это, конечно, вряд ли, но всё равно неприятно! Нет, ты не думай, я не собираюсь распространяться об этой истории. Мне просто противно, вот и всё. Я с детства только и слышу, что нельзя доверять людям. Неужели все эти доброжелатели правы?
— И что он теперь? — растерянно спрашиваю я.
— Представь себе, ударился в бизнес! Какими-то ценными бумагами занялся. Говорит, хочу испытать, каково это — быть миллионером. Я всегда мечтала, чтобы он взялся за ум. Но теперь мне за него страшно!
Я иду в свою комнату и падаю на кровать. Я не могу ни здраво размышлять, ни молиться, ни даже плакать. На меня находит какая-то отрешенность, и только ближе к вечеру я кое-как прихожу в себя.
* * *Моя единственная отрада — флаер. Он привносит в нашу жизнь радостное оживление, разбавив унылую рутину, в которой здесь все увязли.
Мы летаем купаться на знаменитые океанские пляжи из снежно-белого песка и нежимся в теплых лагунах. По пути домой мы заскакиваем в тропические леса, где набираем целые пакеты сочных фруктов.
Иногда мы зависаем над холодными морями, где сквозь прозрачную воду можно увидеть в глубине косяки огромных рыб, а рядом с ледяными полями резвятся стаи морских зверей. После этих полетов все смотрят на меня глазами, полными восхищения, а я не могу понять, чем вообще тут восхищаться, потому что всегда так жила и не видела в этом ничего особенного.
Айли постоянно донимает меня просьбами научить ее пилотировать флаер.
— Ты же сама говорила, что у вас дети в моем возрасте уже летают!
— Начнем с того, что у нас дети в твоем возрасте гораздо больше знают и умеют!
— Ну, я же учусь, и вообще, ты бы на других посмотрела!
— При чем тут другие? Чтобы управлять с помощью мысли, нужна развитая нейронная сеть. А развивается она, когда человек познаёт новое!
В конце концов, хорошенько присмотревшись к тому, что она сейчас изучает, я обрисовываю ей темы, которые она должна освоить, после чего я начну с ней заниматься.
Айли вспыхивает негодованием:
— Я же целый год буду это учить!
— Ничего подобного! Будешь меньше смотреть сериалы и играть в игры, справишься за три месяца.
Хорошенько повозмущавшись, она смиряется с неизбежным, так как знает уже из опыта наших занятий музыкой: пытаться отвертеться от задания или разжалобить меня нытьем, что у неё ничего не получается, абсолютно бесполезно.
* * *Я все время размышляю о том, где я могу с наибольшей вероятностью пересечься с людьми со Светлого Айрина, тайно находящимися здесь. Взять хоть Эйлар. С одной стороны, в городе все под контролем, везде камеры, без личной карты ничего не купишь, не возьмешь напрокат мобиль, не снимешь жилье.
С другой стороны, благодаря здешней коррупции личные карты они наверняка как-то получают. К тому же город большой, людей много, а в толпе всегда легко затеряться, плюс много разных интересных организаций. Хотя столица в этом плане, конечно, перспективней.
Второй вариант — экопоселения. Там контроля практически нет, разве что беспилотники с аппаратурой иногда пролетают, но они больше технологии отслеживают.
Самый хороший вариант — если они выйдут на меня сами. Контакт с нашим весьма могущественным кланом вполне может их заинтересовать. А узнать обо мне они могут. К примеру, информация о концерте с музыкой Светлого Айрина, хоть и не попала в инфосеть, но среди аристократов разошлась довольно широко.