Быстрее империй (СИ)
Как бы всё это забрать одним махом? На Урале заводчики строили особые баржи для сплава. Не подыскать ли и здесь что-нибудь похожее? Мне ведь много не надо. Один короткий заплыв через ткань мироздания.
Похожие одноразовые суда на Оке строили для перевозки леса. Небольшая лодка, взятая за основу, обеспечивала плавучесть, а широкий настил, выпирающий далеко за борта предназначался для навалки груза. Но под железом такое судно неминуемо развалилось бы, а нет, так перевернулось бы и утонуло вместе с товаром. Так что пришлось поискать обычный речной кораблик.
Рядом, в Касимове, нашел подходящий. Из нескольких выбрал самый ветхий, перенёсший, наверное, не один рейс до Астрахани и обратно. Кораблик дышал на ладан и ещё одну навигацию вряд ли бы пережил, а потому артель, владевшая им на паях, была рада сбыть заваль с рук. Но до Выксы я их попросил довести покупку. И только тогда смотался в Викторию, за монетой и ассигнациями. Заодно узнал, где Тропинин, чтобы не попасться ему на глаза с необычным грузом.
— На материк подался. К устью Стольной. С дикарями про вырубку леса говорить.
Стольной рекой зверобои называли Фрейзер. На одном из местных наречий название звучало Столан или как-то так, а парни привычно подыскали близкое слово в родном языке.
Лёшка же собирался рубить древесину так далеко от верфей по одной лишь причине — оттуда её легче было сплавлять. Ближайшие рощицы, где позволили индейцы мы вырубили, а масштабы поточного производства требовали значительных объемов сырья. Тащить же тяжелые стволы из глубины острова по суше было гораздо сложнее, тем более что и лошадей у нас пока на всё не хватало. С другой стороны, по воде, даже несмотря на большие расстояния, мы могли привозить дерева сколько угодно, а Фрейзер был окружен лесами.
Отсутствие Лёшки позволяло переправить груз непосредственно в залив Эскимальт, не придумывая трюков с перевалкой и дроблением на партии где-нибудь в тихом месте.
Пока работники Баташёвых загружали судно железом и чугуном, я облазил каждый его угол, прикидывая, как смогу управляться с такой махиной в одиночку. Получалось, что без помощников не обойтись. По крайней мере, на первых порах.
Пришлось вернуться на берег и разыскать давешних артельщиков. Они уже собрались уходить на лодке к чернореченскому плотбищу, чтобы построить там новый кораблик, но я остановил их и предложил заработать.
— Поможете мне отогнать судно вниз по реке? Тут недалеко, до Мурома только. Работы на полчаса-час. А вам всё одно по пути.
Артельщики с сомнением посмотрели на всё увеличивающуюся осадку, на груду железа, которую крепостные под надзором приказчика продолжали перетаскивать на борт.
— Потонет, — предположил старшина. — Даже до Мурома не дойдёт, если, скажем, ветер поднимется. И от мели на нем не увернешься. Тяжёлый. На стремнине не удержится и встанет. А там быстро разобьёт волнами.
— Потонет или на мель встанет, то не ваша забота. У вас лодка есть, спасётесь. Даю пятьдесят рублей на круг.
Лодку артельщиков, как и мою собственную, мы привязали за кормой, так что в любую из них можно было легко перебраться, а хитрая привязь не позволила бы тонущему кораблю утянуть их за собой.
Никогда мне ещё не приходилось проталкивать через пространство такие огромные массы. Я вообще не был уверен, что номер пройдёт, и я не окажусь среди обломков в воде. Тут и лодка не поможет, а потому в качестве спасательного средства я приготовил пустой бочонок, оплетённый верёвками. Случись крушение, до берега как-нибудь дотяну.
Прежде чем отойти от пристани, мы убрали парус с единственной мачты, а якорь, представляющий собой груду камней и корягу, скреплённых воедино канатами, не стали вытаскивать на палубу, а, прихватив верёвкой, оставили висеть над водой. Канат же смотали с ворота и аккуратно сложили в бухту. Теперь я мог в любой момент перебить крепёж и освободить якорь.
— Давай! — крикнул я.
— С богом! — перекрестились артельщики и шестами начали отпихивать тяжёлое судно от пристани.
Шло оно тяжело. Только минут через десять мы выбрались на стремнину, и кораблик потащило потоком.
— Лишь бы ветер не поднялся, — сказал старшина. — Волну нагонит, не приведи господь!
Ветра я дожидаться не собирался.
— Садитесь в лодку и отваливайте. Дальше сам управлюсь.
Команда посмотрела на меня как на сумасшедшего, но, получив вперёд плату, перечить не стала. Я встал к рулевому веслу, а бывшие хозяева осторожно перебрались в лодку и отвели её в сторону.
До ближайшего поворота реки кораблю ничего не угрожало. Я потянул время, собираясь с духом, несколько раз проиграл в уме, как буду действовать и, наконец, решился на прыжок.
Залив Эскимальт встретил речного выскочку хорошей погодой, но без проверки на вшивость всё же не обошлось. Я тысячу раз перескакивал из одной среды в другую на лодке и почти не ощущал разницы, разве что уши иной раз закладывало от перепада давления. Но тяжелогруженый корабль содрогнулся, как подстреленный мамонт. Солёная вода выталкивала его вверх, инерция тянула вперёд, а набегающая волна ударила в борт. Для морского судна пустяк, но речное, забитое под завязку железом, угрожающе закачалось, едва не черпая бортами воду. Я уперся ногами в настил и нажал на кормило, разворачивая корабль носом к набегающим волнам. Инерции полученной на реке едва хватило для маневра. Однако и с поворотом угроза совсем не исчезла. Закрепив весло, я бросился на нос и рубанул топором по креплению. Якорь плюхнулся в воду. Бухта таяла, как бинты человека-невидимки, канат исчезал в воде, а я вдруг засомневался, хватит ли запаса, рассчитанного на речные глубины. Мне повезло, что в этом месте оказалось не так глубоко, и вскоре якорь улёгся на дно. Я уцепился за ворот, выбирая слабину. Затем закрепил ворот и только тогда огляделся.
Теперь я мог с уверенностью сказать, что способен перетаскивать через пространство объекты, не превышающие в радиусе десяти метров. То, что заменяло кораблю бушприт, срезало напрочь вместе с кончиком носа. Корма уцелела, так как находилась ближе к окончанию ручки кормового весла. Зато шедшая на буксире лодка исчезла, оставив нетронутым хитрый узел и обрывок верёвки. Оставалась, впрочем, версия, что предел возможностей заключался не в радиусе, а в массе. И будь корабль, скажем, нагружен сеном, я легко перетащил бы его целиком. Но дополнительные эксперименты следовало отложить до лучших времён. Пока же мне предстояло хоть как-то закончить этот.
На берегу появление судна заметили и выслали несколько байдарок. Судя по вооружённым мушкетами туземцам, те вряд ли спешили на помощь, а скорее намеревались взять пришельца на абордаж. К счастью ещё до залпа меня узнал Чиж.
— Ворон! — крикнул он громко.
Из соседних байдарок раздался торжественный рёв, сопровождаемый потрясанием мушкетов и копий. Так, наверное, в древней Элладе встречали героев.
— Окунев здесь? — спросил я Чижа.
— Ушел ещё утром.
— Тропинин не вернулся?
— Нет.
— А кто-нибудь из шкиперов есть?
— Никого, все в Виктории или в море…
— Проклятье! Надо как-то отогнать корабль к берегу, пока он не пошёл ко дну.
Словно подтверждая тревогу, потянул небольшой ветерок. Волнение стало нарастать, корабль раскачивался всё сильнее, угрожая набрать воды.
К счастью получасом позже на большой лодке подошли корабельщики.
— Мудрёнть! — оценил трофей Березин, взбираясь на палубу.
— Дело-то нехитрое, — подмигнул я ему.
Нервное напряжение сменилось дрожью в руках и слабостью ног. Хотелось соскочить в лодку и побыстрее оказаться на суше.
— Речная посудина, — заметил Чекмазов. — Где ты такой подобрал? Его же любая волна перевернёт.
— Это меня и беспокоит, — ответил я, опустив неудобную часть вопроса. — Нужно подвести ближе к берегу. Лучше даже на мель посадить, чтобы разгружать легче было. Здесь железа пятнадцать тысяч пудов. Жалко если такое добро пропадёт.