Случилось нечто невиданное (ЛП)
2
— Нет, сударь, не могу я вам дать лошадей. И ночлега предоставить не могу. Видите, что здесь происходит.
— Но мне необходимо срочно догнать свою часть.
— Понимаю, но не могу. Такие дела.
— Но ведь у вас есть и лошади, и места для ночлега…
— На станции есть военный комендант. Обратитесь к нему.
— Но это ваша обязанность — предоставлять смену лошадей. Для того вас здесь и поставили.
— Вы же не фельдъегерь с особыми поручениями?
— Нет.
— Вот видите? Не фельдъегерь. А я именно для них придерживаю лошадей.
— А комнаты?
— И с теми та же история, сударь. Проезжают полковники, генералы…
Феликс Петрович слушал этот нервозный разговор сначала рассеянно, а потом со злорадным удовольствием. Он также прошел через разговор с усатым краснощеким станционным цербером, и не получил ни лошадей, ни комнаты. Этого путника ожидала та же судьба, хотя на внешность тот был настоящим Голиафом.
Феликс Петрович поднялся со стула, чтобы лучше рассмотреть новоприбывшего. То был молодой человек, может быть, его сверстник, но сущий исполин. Огромный плащ еще увеличивал его размеры. И этот Илья Муромец стоял беспомощно перед станционным смотрителем маленького роста, но с громадными — «для авторитета» — усищами. Феликс подошел к великану.
— Нет смысла спорить с этим человеком, сударь. Все равно ничего не выйдет.
— Тогда у коменданта…
Феликс Петрович посоветовал не тратить напрасно время, так как сам уже прошел по этому пути. А так как одному было скучно, он позвал молодого человека к столу, где он сидел, подал руку и представился.
— Антон Антонович не ваш ли отец? — заинтересовался новоприбывший, услышав фамилию Феликса.
— Нет, это мой дядя. Он ожидает меня на следующей станции.
— Меня зовут Андрей Николаевич Муравьев, — в свою очередь представился молодец и усмехнулся добродушно. — Назначен служить в канцелярии вашего дяди.
Два молодых человека сразу же почувствовали взаимную симпатию и сели за стол. Их ожидали манерка вина, куски успевшего зачерстветь хлеба, сало и остатки домашнего пирога.
— Выходит, что нам предстоит и ехать вместе, и работать вместе, — сказал Феликс Петрович и подал манерку своему новому знакомцу. Утолив голод, он решил утолить и любопытство, для чего стал расспрашивать Андрея.
— А какую специальность вы имеете?
— Специальность? Никакой не имею. Готовился к военной службе, хотел стать офицером, — говорил Муравьев, поглощая огромные куски хлеба с салом. — Но из этого ничего не вышло. Началась война, и недоучившиеся офицеры никому не нужны. А после войны и смысла нет становиться офицером. Знаете, меня очень интересуют история и география. Привлекают путешествия… Наконец восток… Сдается мне, что в конце концов я подамся в священники.
«Ну и попутчик попался», — подумал развеселившийся Феликс Петрович. — «Офицер, священник, путешественник… в настоящем член дипломатической миссии при штаб-квартире главнокомандующего. И при всем том настоящий библейский Голиаф. Этот без труда вытащит повозку из грязи».
Под влиянием этой мысли он сказал:
— По нашим дорогам трудно путешествовать. То еще занятие… Последние пятнадцать верст проехали за пятнадцать часов. Верста в час. Повозка постоянно утопает в грязи, а сверху все льет и льет. — Феликс Петрович вздохнул. — Второй день без остановки. Мой Иван только и делает, что отыскивает окрестных мужиков. Соберет десяток, и хоть платим им, но все равно толку мало. Плохо дело, брат, плохо!
— В одном американском журнале я читал про строительство железных дорог, — подхватил Муравьев. — По ним будут двигаться паровозы. А у нас… господи… или глубокая грязь, или огромный слой песка, или непроходимые сугробы.
— Может и позднее, но и здесь появятся такие дороги, — ответил Феликс Петрович. — Какие чудесные люди есть у нас. Огонь! Например, барон Шиллинг. Славный человек! Служит в нашем министерстве. Слышали о нем? — И не дожидаясь ответа, продолжил: — Настоящий изобретатель! В этой войне он будет взрывать крепости с помощью электричества. Наверняка вам, как и мне, собственно, слово «электричество» ни о чем не говорит. Для меня это темный лес, но для барона нет. Скажу вам, я верю в человеческий прогресс, но сейчас нам придется ехать до Одессы на моей повозке по разбитым дорогам.
Со двора донеслись возгласы и ржание лошадей — верные признаки прибытия экипажа с важным начальством. Станционный смотритель вылетел как стрела, и через некоторое время в задымленный и душный зал станции — бывшего постоялого двора — вошел генерал в сопровождении адъютанта и ординарцев. Смотритель кланялся до земли нахмуренному генералу и бегом побежал по скрипучей деревянной лестнице на второй этаж, где предложил генералу отдельную комнату, деревянную кровать с соломенным тюфяком и компанией хорошо откормленных клопов. Феликс Петрович узнал генерала и внезапно покраснел. Адъютант на мгновение замер, окинул опытным взглядом столы и лавки и, увидев Феликса Петровича, махнул ему рукой.
— Какая приятная встреча! Скучать сегодня не придется. Устрою его превосходительство и вернусь. Вижу, карт у вас нет. Вот мои, — сказал он и, вытащив из кармана колоду, швырнул ее на стол и поспешил вслед за генералом.
— Кто это? — спросил Муравьев.
— Ленька Егоров, — неохотно ответил Феликс Петрович. Ему не хотелось объяснять Муравьеву, что за птица этот Егоров. Наглец, кутила, опытный картежник и известный дуэлянт. При этом адъютант генерала А. Б., супруга Сирены.