Случилось нечто невиданное (ЛП)
Два друга сидели за столом, пили чай и обсуждали изобретение.
— Когда вы думаете завершить расчеты и чертежи?
— Надеюсь, в начале следующего года все будет готово.
— Отлично. Мы могли бы начать строительство подводного судна у нас в Херсоне.
Шильдер в ответ на это предложение усмехнулся:
— Предпочитаю делать это в Петербурге. Я хотел бы провести испытания в спокойных водах Невы. А уже после, если испытания будут успешными…
— Надеюсь, что так и будет… Вы знаете, я считаю вас талантливым инженером-новатором, и глубоко убежден в вашем успехе.
— Благодарю вас, мой друг, за высокую оценку, — разволновался генерал. — Лишь бы… лишь бы успеть. Если бы все, от кого зависит строительство подводного судна, были как вы… Боюсь… опасаюсь закостенелой бюрократии в нашем министерстве. Там… кое-кто… — Шильдер не стал называть имена и замолчал.
— Некоторые смотрят с насмешкой. Так ведь? — Адмирал упомянул имя одного иностранного специалиста. Шильдер молча кивнул. — Им не интересны наши усовершенствования и изобретения в области военного дела. А вот это никак не могут понять в нашем министерстве. Но, надеюсь, с подводным судном все получится.
Неожиданно в палатку влетел, весь мокрый, адъютант адмирала капитан Румянцев. Он заговорил смущенно, торопливо, едва понятно, беспокойно поглядывая на вход. В его словах промелькнуло слово «женщина». Пока двое мужей пытались понять, о чем тот говорит, в проеме входа в палатку появилась фигура женщины в темных одеждах.
— Это она. Хочет разговаривать с вами, — обернулся к адмиралу Румянцев.
— Кто из вас здесь главный командир? — спросила женщина.
Всего можно было ожидать в лагере — внезапного нападения неприятеля, попадания снаряда или ядра, но только не появления женщины. Озадаченные этим появлением, адмирал и генерал поднялись на ноги.
По лицу женщины стекала вода. Черный платок, стянутый с головы, открыл темные густые волосы, влажные и тяжелые, сплетенные в две толстые косы. Черные одежды женщины, бледность лица не могли скрыть ее красоту.
Адмирал провел ее к столу, предложил сесть, налил чаю и засыпал ее вопросами: кто она, откуда, чем они могут быть ей полезны. Женщина назвала свое имя: Рада.
— А как зовут вашего отца? — спросил адмирал. Он хотел по русскому обычаю обращаться к ней по имени и отчеству.
Рада вытерла лицо своим мокрым платком и заговорила:
— Я болгарка из Варны. Трудно было добраться до вас… Но я смогла. Помогла эта буря… Вы не знаете, куда вы стреляете…
— Вы слышите, что говорит эта женщина? — обратился к генералу удивленный Грейг. — Какова смелость! Какова самопожертвование!
— И какое чувство долга! — промолвил Шильдер.
— Говорите, Радина Николаевна, говорите, — поторопил ее адмирал.
— Вчера ваши ядра разрушили наш христианский квартал…
— Да, вчера мы мощно стреляли, — воскликнул генерал.
— От нашего квартала ничего, можно сказать, не осталось, но вы не думайте, что кто-то негодовал за порушенные дома. Нет! Никто не плачет о них. Все говорят — дома отстроим, лишь бы русские поскорее пришли. А люди кроются в подземельях. Там вполне безопасно… Я добралась сюда, чтобы подсказать вам, где находятся казармы, склады и пороховые погреба. Ведь они стоят до сих пор целы-целехоньки.
Генерал вскочил, достал план крепости, расстелил его на столе и стал наносить на него показываемые ею объекты.
— Радина Николаевна, — тепло обратился к Раде адмирал, — не стесняйтесь, скажите, что мы можем сделать для вас? Вы сама нуждаетесь в отдыхе, помощи, спокойствии… Может, у вас есть близкие в Балчике? Мы вас проводим туда. Только скажите, куда вы хотите направиться.
— Нет у меня нигде близких…
Она поведала о своей печальной судьбе. Кирджали убили ее отца. Мать ткала ковры на заказ, но от нужды и забот заболела и умерла. Еще ребенком она стала сиротой. А ее муж, капитан Никола…
Как она ни пыталась удержать слезы, но не смогла и они потекли по ее мокрому лицу.
— Оставьте меня здесь. Я пришла к вам как к своим… Я умею варить целебные травы, бальзамы, мази, — оживилась она, — лечить раны. Раненым нужен уход, забота…
Мужчины молчали. Их взволновал ее рассказ. Эта женщина, с детства оставшаяся сиротой, познала горькую вдовью долю, и сейчас, оказавшись в трудном положении, думала не только о себе.
— Я пришла помогать вам, — решительно сказала она.
Доктор Искрицкий, человек доброго нрава и отзывчивый, взял Раду под свое покровительство. Следуя вслед за ним, она еще не представляла, что сделала первый шаг в свое новое будущее. Она не знала, но чувствовала всей своей исстрадавшейся душой, что она навсегда рассталась с прошлым.
На следующий день, девятого августа, бои возобновились с новой силой. Завязалось ожесточенное сражение, с обеих сторон были большие потери. Решив покончив с осаждающими, Юсуф-паша бросал в бой все новые и новые части. Положение русских становилось все более опасным. Противник не давал передышки. Перед редутами завязывались рукопашные бои. В этот день был тяжело ранен командующий сухопутным отрядом князь Меншиков. Командование принял генерал Перовский.