Случилось нечто невиданное (ЛП)
Капитан Георгий разволновался:
— Вот видишь, Василь! Значит, Россия думает о свободной Болгарии. Если не так, то зачем генерал Сергей Тучков, которого я хорошо знаю, будет терять время на проект создания нашего государства? Не так ли?
— Оно так, но и другое можно услышать в главной штаб-квартире. Это тревожит Нековича.
— Что?! Говори!
— Ну… понимаешь… Если бы все зависело от России, то мы давно бы уже были свободны. Она воевала, проливала кровь, теряла своих воинов, а выгоду получали другие. Дай Бог, чтобы сейчас не повторилось такого, но… в главной квартире опасаются европейского давления. Австрия, Англия, Франция и думать не хотят о самостоятельной Болгарии. Что останется от Турции, если и болгарские земли от нее отпадут. Они угрожают России, что объявят ей войну, если она поднимет восстание в Болгарии. Вот в этом и опасность.
— Пустые угрозы. Россия сильна. — Капитан Георгий снова сел на траву и, опершись спиной о ствол тополя, задумался. — Россия не позволит никому вмешиваться в свои дела. А нам необходимо понять одно: нельзя упускать удобный момент, что бы ни случилось. Иначе народ нас проклянет, заклеймит позором… Но я верю, что Россия победит и еще скажет свое веское слово.
Василь замолчал. У него самого голова шла кругом от противоречивых высказываний, которых он наслушался в главной штаб-квартире. Одни говорили так, другие иначе, третьи благоразумно молчали; Некович тревожился.
Капитан Георгий не смог усидеть на одном месте. Он встал, расправил плечи. Под просторной белой рубашкой чувствовалась его неукротимая сила.
— Россия завоюет победу, — сказал он. — Все равно, не в этот год, так в следующий. И мы со сложенными руками сидеть не будем. Поднимем на восстание весь наш многострадальный народ. В Сливене, Тырнове, Руссе, да везде — нас поддержат. А коли есть такие угрозы от европейских стран, то мы сами, не вмешивая сюда русских, поднимем восстание. И без того у нас везде готовятся. Так я считаю, и так я решил действовать, Василь. Думаю, что и вы, остальные капитаны, поддержите меня. И пока у нас будут русские войска, мы объявим Болгарию независимым государством. Русские — наши братья, не поднимут руку против нас. Ведь если народ узнает, что мы останемся под турками, большое возмущение возникнет. И дети схватятся за оружие. А тех европейцев, которые поддерживают османское беззаконие и варварство — их мы поставим перед свершившимся фактом. Таков путь, по которому мы должны пойти и не отступать от него, пока есть хоть одна капля крови в наших жилах.
Так говорил капитан Георгий Буюкли Василю Даскале. Решительный и непреклонный, он выработал план действий, и никто не смог бы заставить его сойти с выбранного пути.
Этой же ночью вспыхнули склады и хлевы подле Силистры. Болгарские добровольцы захватили стада скота и отвели их в русский лагерь. Также захватили они и ожидаемый турецкий корабль с оружием, продовольствие и аскерами.
И еще одно событие произошло в эти дни. Капитан Фокиано одержал значительную победу. В лесной местности близ Силистры он разбил турецкую часть, захватил два орудия и спас от уничтожения болгарское население одного села, угоняемое аскерами неизвестно куда. Генерал Бегидов был в восторге и написал рапорт главнокомандующему, представив Фокиано к награде. В рапорте генерал писал, что добровольцы исполняют возложенные на них задачи точно и с усердием, а их капитан проявляет исключительное мужество и храбрость. Вскоре после этого казацкий атаман украсил грудь доблестного Панайоти Фокиано орденом Св. Владимира 4 степени с бантом.
<a name="TOC_id20251379"></a>
<a name="TOC_id20251381"></a>Глава XXI
Варненский вальс
1
Наступил август — грозовой, жаркий. Жарко стало и на варненском фронте. У адмирала Грейга случился один особенно тяжелый и неприятный день. Шестого августа по Царьградскому тракту тянулись новые подкрепления: кавалерия, пехота, артиллерия и бескрайний обоз. Песчаные отмели, созданные течением реки Варна-дере, которая связывала море с Варненским озером, не позволяли кораблям приблизиться к берегу, чтобы обстреливать противника. Адмирал не мог приказать сухопутному отряду атаковать подкрепления противника, так как Юсуф-паша для обеспечения беспрепятственного прохода подкрепления первым предпринял атаку на русские позиции к северо-востоку от крепости. Кавалерия, пехота и албанские стрелки сражались ожесточенно.
С полуюта линейного корабля «Париж» адмирал с большим вниманием наблюдал с помощью подзорной трубы за перешейком — узкой полоской земли, по которой двигался противник. Горбатый каменный мост над рекой, защищенный предмостными укреплениями, связывал перешеек с крепостью.
Адмирал опустил подзорную трубу и передал ее капитану 1 ранга Критскому, новому командиру «Парижа».
— Посмотрите, — сказал он.
Два дня на флагманском корабле был новый командир — предыдущий заболел. На его место адмирал назначил капитана первого ранга Критского. Многие высшие офицеры удивлялись такому выбору. Неужели этот вспыльчивый и сварливый человек более других подходил на должность командира флагманского корабля? С прибытием императора и его свиты «Париж» превратится в походную штаб-квартиру. Сможет ли капитан Критский, который славился своим неуживчивым характером, угодить их превосходительствам? Меньшинство предполагало, что адмирал сделал свой выбор именно по этой причине. Прежний командир был человек добрый, с мягким характером, и не смог справиться с прибывшим из Кронштадта Гвардейским флотским экипажем. Гвардейцы ставили себя высоко, и их трудно было привлечь к работам. Увидев, как справляется Критский, гоняя их по мачтам и заставляя работать со снастями, адмирал остался доволен и понял, что в своем выборе он не ошибся. «Такой как он в состоянии и графов с баронами заставить тянуть корабельные снасти» — думал он, наблюдая за поведением и действиями капитана Критского. Боевая тревога была объявлена на всех кораблях эскадры, но адмирал пока воздерживался от принятия каких-то решений. Его внимание привлек молодой офицер, стоявший у одного из орудий. Тот засмотрелся на перешеек, невольно сжимая и разжимая кулаки. Адмирал усмехнулся и подошел к офицеру.
— Вам что-то не нравится, так ведь, мичман Липкин?