Случилось нечто невиданное (ЛП)
Слова нового начальника гарнизона произвели на офицеров сильное впечатление. Он не использовал цветистые восточные фразы, а говорил прямо, и речь его была тверда и категорична. Несмотря на это, комендант понравился молодым офицерам. Он выглядел спокойным, уравновешенным человеком, его солидная, высокая и плотная фигура, синие глаза и седые волосы излучали благородство. Он упомянул о позоре, постигнувшем пашу Анапы. Русский капудан-паша Грейг отослал его сына в Стамбул с письмом от паши великому визирю. В письме паша собственноручно описал свой позор. Что за тяжкая и печальная участь для правоверного! Сдать доверенную султаном крепость, войска, самого себя и даже свой гарем…
Юсуф-паша познакомил офицеров с обстановкой на фронте: русская армия уже в Северной Добруджи, Бабадаг и Черная Вода ими взяты. При этих словах слушатели быстро смекнули, что главный город Добруджи — Хаджиоглу-Пазарджик — не так уж далек от Черной Воды. Узнали они еще не менее тревожные известия: русский флот появился перед Кюстенджой и Мангалией. А это означало, что он вскоре может появиться и у Каварны, и у Балчика, а там уже недалеко и до Варны. Да… положение становилось серьезным. Пришедшие к такому выводу офицеры были удивлены спокойным голосом Юсуф-паши. Он говорил о преимуществах их крепости, о громадном значении Варны в тактическом и стратегическом отношении и о заботе Порты об укреплении обороноспособности города.
Офицеры соглашались с выводами паши. Воистину Варна была хорошо укрепленным городом. Крепкая стена с бойницами окружала его со стороны суши. Двенадцать бастионов с орудийными гнездами обеспечивали полное перекрытие подходов артиллерийским огнем. Два рва — сухой и наполненный водой — усиливали оборонительную мощь крепости. Большое число предмостных укреплений, огневые гнезда и палисады — а внутри города не менее укрепленная цитадель. Со стороны моря Варну охраняла целая флотилия малых, но хорошо вооруженных и маневренных кораблей. Большой гарнизон регулярной султанской армии дополнял картину обороноспособности, а заполненные продовольствием и боеприпасами склады ее завершали. Варна могла выдержать многомесячную осаду.
— Но мы уверены, что до этого не дойдет, — сказал паша. — Оборона крепости доверена Мехмеду Иззет-паше. — Эту новость он приберег к концу заседания. — Мы ожидаем его прибытия на днях.
В зале произошло шевеление. Больше всего взволновались флотские офицеры. Мехмед Иззет был верховным адмиралом Порты. Из того, что он принимал командование, следовало, что в Варненский залив прибудет целый флот или, по крайней мере, большая эскадра.
Поняв мысли офицеров, Юсуф-паша разъяснил, что адмирал доберется до Варны по суше во главе большого подкрепления. Вопреки оптимистическому тону, с которым говорил паша, представление того, что адмирал прибудет на коне, а не на флагманском корабле, смутило многих.
— Верховное командование не обязано давать объяснения своих действий и решений, но всякий разумный человек должен понять, что Порта поступает правильно. После истории с Наварином мы не можем себе позволить рисковать даже одним кораблем. Наш флот должен быть свободен для выбора района действия, и будет появляться там, где он необходим.
Юсуф-паша, хотя и не был морским офицером, развил интересную теорию, которая в какой-то мере удовлетворила встревоженных слушателей. Русский флот войдет в залив, начнет сражение с флотилией Кавес-паши, а турецкий флот зайдет с тыла и флангов.
Рисуя картину будущего разгрома неприятельского флота, Юсуф-паша не упомянул ни одной победы турецкой армии, а только перечислил ряд потерянных крепостей.
Офицеры, выйдя из Кале, под дождем обсуждали выступление паши.
— При Анапе и Браиле наши воины сражались смело… Паша сказал геройски… Они бились как львы…
— А крепости пали. Капитулировали. Разве это тебе не ясно?
— Честное слово, я не понимаю, почему…
— Мы превосходим противника в численности, не уступаем ему в храбрости. Клянусь Аллахом, не могу понять, что происходит…
— Такова была воля Аллаха, — сказал Мейрем-ага, сын Кавес-паши.
— Незачем вмешивать сюда Аллаха. Не в аскерах, а в командирах, которые сдали крепости, следует искать виновных, — ответил Эммин-ага. «Кто знает, — подумал он, — не будет ли завтра сын Кавес-паши оправдывать неудачи отца волей Аллаха».
Он промолчал, не хотел бросать слова на ветер.
— Посмотри! — Хусейн, приятель Эммина, дернул его за рукав и показал на группу людей, которые шли в сторону Кале. — Твой отец и твой брат идут сюда.
Во главе небольшой группы первых лиц Варны шел Джанавар-бей рядом с сыном Сулейманом.
— Похоже, что наши аги спать не могут от страха. Но они укрыты стеной, а каково нам в открытом море, — сказал Хусейн.
Лица первых людей города были печальны и озабочены. Они уже третий раз ходили к коменданту, ища у него гарантий безопасности. Эммин не окликнул своих. Он остался доволен, что его не заметили.
Офицеры разошлись — кто по домам, а кто на корабли.
— Каким тебе показался новый комендант? — спросил Хусейн, когда они остались одни. — Видел? Кавес-паша не очень-то доволен. Он наверняка надеялся стать комендантом. Но его не удостоили этой честью.
Эммин молчал. Что можно сказать о новом коменданте? Обличьем он благовидный, похож скорее на муллу, чем на полководца. Но внешний вид — это одно, а дела — это другое. Юсуф-паша прибыл в Варну из Греции.
— Он очень богат, — продолжал Хусейн. — У него гарем в Ахтополе, дворец в Стамбуле, другой в Айтосе… Большие деньги! Твой отец, может, и превышает его богатством, но нам с тобой до них…
Хусейн завидовал богатым. Сейчас он был недоволен, что вынужден защищать их, стоя в открытом море в ожидании неприятеля. Он надеялся, что Эммин, лишенный наследства, поймет его.
— Ты понял, какова обстановка? — тихо продолжал он. — Когда придет русский флот, мы останемся с ним наедине. Придут ли султанские корабли из Стамбула, или нет… Слышал, что сказал паша? Нельзя допустить повторения Наварина. Значит, нам одним придется принимать удар. Остальное — пустая говорильня.