Случилось нечто невиданное (ЛП)
В генеральном штабе придерживались теории: тот, кто держит в руках крепости Анапа и Поти, владеет Кавказом и в целом положением на Востоке.
Вице-адмирал был согласен с такой постановкой вопроса, но в данном случае основным театром военных действий армии был не Кавказ, а Балканы, и он считал, что флот должен находиться у болгарских берегов Черного моря. Анапу и Сочи можно будет взять дипломатическими усилиями, когда придет время для обсуждения условий будущего мира. А данное отвлечение сил флота на восток вице-адмирал Грейг считал напрасной потерей времени.
Мнение князя Меншикова, начальника Морского штаба, было другим. Он одобрял действия при Анапе и торопил со взятием этой крепости.
Грейг и князь Меншиков беседовали в красивой, стильной и удобной адмиральской каюте на флагманском корабле «Париж». Между тем, волнение на море было довольно сильным. Качка корабля никак не отражалась на Алексее Самуиловиче, но князь был бледнее обычного. Генерал-адъютант Меншиков, красивый элегантный мужчина с веселым приятным нравом, прежде всего был амбициозным человеком. Он пользовался доверием императора, доказав тому свою полную преданность. Он умел говорить увлекательно, забавно и остроумно, но глубокими знаниями морского дела не отличался. Князь Меншиков торопился поскорее взять крепость Анапу, после чего должно последовать признание его полководческого таланта, а также награды и популярность. Ведь именно он — после того, как полковник Перовский прибудет с сухопутным отрядом, а Грейг высадит десантные части — возглавит осадный корпус.
Перовский приближался к Анапе, флот уже находился поблизости, а вице-адмирал медлил с высадкой десанта, к недоумению Меншикова. Неужели хваленый адмирал оказался обыкновенным трусом? Или английская кровь его отца дала о себе знать? Англичане никогда не были искренними друзьями России.
Такие мысли промелькнули в уме князя, но все-таки Грейг был его приятелем, и он отмахнулся от них.
— Знаете, в прошлую войну наши войска взяли Анапу за два дня, — заметил князь.
Адмирал усмехнулся:
— Да, но и султан, вероятно, знает об этом, и постарался сделать так, чтобы прошлое не повторилось. Вы рассматривали крепостные сооружения?
— Да, — ответил Меншиков. — Стены укреплены, обновлены защитные сооружения, много новых артиллерийских гнезд. Но все же я считаю, что пора приступить к высадке десанта. Перовский прибудет чуть ли не через несколько часов. Считаю, что оснований для промедления нет.
Меншиков во второй раз высказывал это мнение.
— Предлагаю выйти на палубу, — сказал Грейг. — Наши парламентеры должны уже вернуться из крепости.
Князь был раздражен словами адмирала: тот снова не дал ответа на его предложение.
— Парламентеры? — Меншиков забыл про них, так как не относился серьезно к ультиматуму, посланному Грейгом турецкому паше. — Неужели вы придаете какое-то значение ультиматуму?
— А вдруг паша не любит кровопролития, — ответил Грейг. — Если он способен рассуждать разумно, то поймет, что регулярная турецкая армия двинулась уже в сторону Болгарии, а не в сторону Анапы.
Меншиков скрестил руки на груди. Он с трудом отличал шутки от серьезных слов вице-адмирала. Вслед за ним князь вышел на палубу.
Грейг не хотел тревожить Меншикова, но весь его многолетний опыт мореплавателя говорил о том, что надвигается беда.
Берег, перед которым они находились, был ему знаком: скалы перемежались с выступающими песчаными отмелями. Если ветер поменяет направление и начнет дуть прямо от веста, то он неминуемо помешает кораблям выйти из залива и штормовать в открытом море. Ураганный западный ветер поволочет их к берегу — к коварным мелям, враждебным скалам, к неприятельским бастионам. И крепостные орудия завершат дьявольскую работу штормовой погоды.
Грейг вполне владел собой, со штормами и ураганами он был знаком с ранней юности. Ему не хотелось смущать Меншикова своими предсказаниями.
— Вы твердо уверены, что нам грозит опасность шторма? — тревожным тоном спросил князь.
— Мне представляется, что мы уже наблюдаем его предвестники. Но давайте сначала послушаем парламентеров.
— Но если вы действительно считаете, что шторм неизбежен, то нам грозит опасность. Не время ли уже выходить в открытое море?
— Вы бесспорно правы. Когда разразится шторм, будет поздно, — спокойно ответил Грейг, пристально всматриваясь в мглистый горизонт. — Но как вы считаете, можем ли мы бросить отряд Перовского? Он подойдет через пару часов. Представляете, какова будет его участь, если мы покинем залив? У него всего около тысячи штыков, а неприятеля в крепости не менее двадцати тысяч.
Все более высокие волны набегали в залив со стороны моря, ветер крепчал, корабли раскачивались на якорях.
Запутавшись в противоречивых мыслях, Меншиков стоял на палубе, не замечая, что совсем промок. В самом деле, что за человек этот Грейг, не без тревоги спрашивал он сам себя. Разве можно ради тысячи человек подвергнуть смертельной опасности целый флот с многочисленным десантным отрядом, провалить планы командования по взятию Анапы. А может, действительно в нем заговорила английская кровь. До сих пор князь не обращал внимания на десятки анонимных писем, присылаемых из Николаева и Севастополя. В тех писали, что Грейг действует как умелый и скрытый враг. Его действия в должности как генерал-губернатора, так и главного командира флота вступали в полное противоречие с существующими порядками. А Меншиков, ведомый дружескими чувствами к этому опытному, искушенному в морских делах человеку, вместо принятия мер предупреждал адмирала об этих письмах. А тот действительно занимался чудачествами. Своевольно отменил телесные наказания. Его забота о матросских детях походила на демагогию. Он открыл для них школу и настаивал на создании больницы для матросских жен. Одни только неоправданные расходы на новую форму матросов чего стоят. И что он хочет сказать этими своими действиями? Дорогие мои матросы, ваши главные враги это те, кто держит вас голодными, раздетыми и босыми, бьет смертным боем? Не подрывает ли он этим императорский авторитет, а ослепленный князь продолжает водить дружбу с ним? А сейчас не собирается ли он одним махом уничтожить весь черноморский флот?