Любовь – это путешествие

– Что вытворяет Родни? – спрашивает Деб.
Родни несется через газон, размахивая нелепыми длинными руками, а овчарка бежит следом и тянет за поводок хозяина.
– Потрясающе, – бормочу я, поворачивая ключ зажигания.
Маркус вскрикивает, когда Родни забирается на заднее сиденье, тяжело дыша.
– Извините, извини! – запыхавшись, восклицает Родни.
Деб тоже издает какой-то сдавленный звук.
– Следи за руками, пожалуйста, – ворчит она. – Ты мне чуть между ног не заехал.
– О господи, прости! – говорит задыхающийся Родни.
Дилан забирается на переднее сиденье и снова пытается поймать мой взгляд.
– Да ладно, – пожимает плечами Деб, – из меня целый младенец вылез, переживу.
– Ой, – смущенно бормочет Родни. – Я правда нечаянно!
– Я и забыл, как ты мне нравишься, Деб, – заявляет Маркус.
– Да ну? – с притворным интересом спрашивает Деб. – А вот ты мне ни капельки.
Наконец мы все-таки отъезжаем с заправки, и, не в силах устоять, я кошусь на Дилана.
– Всего-то пятьсот семьдесят шесть километров осталось, – шепчет он едва слышно.
Маркус втолковывает Деб, что его «часто неправильно понимают», хотя он «исправляется, как грешник из викторианского романчика».
– Пятьсот семьдесят шесть километров, – повторяю я. – Пролетят, как одно мгновение.
Дилан
Машина мчится по шоссе. Воздух уже насыщен зноем, тягучим и сладким как мед. Начинается волшебное летнее утро: лазурно синеет небо, ярко желтеют обласканные солнцем поля по обе стороны дороги. Такие дни наполнены запахом крема для загара и спелой клубники, привкусом льда и слишком большого количества джина с тоником.
– Так весь шоколад растает. – Адди включает кондиционер на максимум.
– Шоколад? – загораюсь я.
– Не тебе, – отрезает она, не отвлекаясь от дороги.
Я откидываюсь на сиденье. Значит, показалось. Хотя пару минут назад Адди повернулась ко мне и одарила полуулыбкой, как крошкой лакомства. А искренняя улыбка Адди – настоящий подарок, сердце замирает, когда ее вижу. Удивительно, что и через два года это все еще так.
Адди снова холодна. Прошло полчаса, как мы отъехали от заправки, и это ее первая фраза, обращенная ко мне. Не мне жаловаться, и не мне злиться, однако не могу удержаться. Ее поведение отдает мелочностью, а я думал, мы выше этого.
Ерзаю на сиденье, и она окидывает меня взглядом, затем наклоняется сделать радио погромче. Звучит попсовая песенка, бодрая и незатейливая – компромисс между вкусами Маркуса и Адди. Музыка заглушает болтовню на заднем сиденье: я только успел расслышать, как Родни объясняет Деб правила неволшебного квиддича  [1], а Маркус вставляет забавные ремарки.
– Что-то хочешь сказать? – замечает Адди. – Говори уже.
– Неужели все настолько очевидно? – полушутливо-полусерьезно спрашиваю я.
– Да, – честно отвечает она. – Именно.
– Просто… – Сглотнув, продолжаю: – Ты все еще меня наказываешь. – И тут же жалею о своих словах.
– Я наказываю тебя?
Кондиционер все никак не заработает на полную и гонит теплый воздух мне прямо в лицо. Я предпочел бы открыть окно, но Маркус начнет жаловаться, что его прическа испортится, а у меня нет сил с ним спорить. Я сдвигаюсь к окну, чтобы горячий поток дул сбоку, тем более что так лучше видно Адди. Под ее короткой стрижкой заметны покрасневшие кончики ушей, челку придерживают сдвинутые на голову обычные очки, а на глазах – солнцезащитные. У корней уже виднеется родной цвет волос.
– Ты до сих пор со мной не разговариваешь.
– Не в наказание же. Вообще-то, я перестала с тобой общаться ради самой себя. Мне была нужна свобода.
– А я ждал, когда ты передумаешь, – потупив взгляд, признаюсь я.
Она поворачивается ко мне, но глаз за очками не видно.
– Ждал?..
– Ну, не то чтобы ждал…
Умолкаю, и воцаряется долгая гнетущая тишина. Из машины напротив на нас таращится женщина средних лет в кепке. Представляю, как она нас видит: пестрая компания молодежи набилась в ярко-красный «мини» и куда-то едет в половине седьмого утра в праздничное воскресенье.
 
Как она ошибается! Добывай люди энергию из тайн, бензин бы нам не понадобился – затаенных обид хватит до самой Шотландии.
  
Тогда
 
Адди
Проснувшись, я пялюсь в потолок. Квартира смотрителя на вилле Шерри расположена в подвальном этаже, зато она большая и в целом симпатичная, ну, если не смущает отсутствие окон. Но когда живешь на юге Франции за пару сотен евро в месяц и с бесплатной едой – мир с ними, с окнами.
Утром приехали друзья родителей Шерри с детьми. К счастью, в аэропорту они взяли такси, и мне не пришлось их забирать, а то мы с Деб прошлой ночью выпили три бутылки вина и до самого рассвета любовались звездами с балкона. Так что за руль мне до сих пор нельзя, хотя уже почти полдень.
Уверена, это лето будет лучшим в моей жизни. Прямо как в кино: эпическая музыка на фоне и картинка очень яркая. Этим летом я точно не буду маленькой Адди, жизнь которой проходит впустую. Не буду одной из тех девчонок, кто вылетает из головы сразу после знакомства. Одной из тех, кого тут же бросают, встретив девицу получше. Я буду кем захочу! Короче, это мое лето. Сейчас, правда, по мне этого не скажешь – пошевелиться не могу из-за похмелья.
Я хмуро смотрю в потолок. Куда подевались жильцы? Звукоизоляция плохая, так что всегда слышно, что происходит наверху. А сейчас – ничего. Они точно в доме: я проснулась, когда приехало такси. Да и шаги слышны, только тихие. Будто там всего один человек.
Вот кто-то подходит к холодильнику с вином, затем идет в душ. Одно из окон открыто, потому дверь хлопает от сквозняка.
Около двух я разбудила Деб. Она плетется на кухню в растянутых шортах и футболке с какой-то французской группой – сувенир от парня, с которым переспала в Авиньоне.
Замерев, она прислушивается.
– А где все?
– Понятия не имею. Похоже, в доме только один человек.
Зевнув, она берет у меня из рук чашку кофе.
– Хм. Странно. Может, он прикончил всю свою семью по дороге сюда?
Мы умеем отличать мужчин от женщин по звуку шагов – мужчины топают громче.
– И это первая идея, что пришла тебе в голову?!
– Есть версии получше?
– Может, они потом подъедут. Может, задержались в Ницце, чтобы повидаться с родственничками…
Это у нас такая шутка. Лето пройдет, и ничего забавного в ней не будет, но сейчас нам весело. Приехав сюда, мы коллекционируем слова, которые слышим от жильцов: родственнички, декор, подшофе, божественный. Никогда не встречала таких людей, как гости виллы «Сёриз» [2].
Они не смотрят на ценники и пьют шампанское, как воду. У каждого по несколько домов и питомцев и на все есть свое мнение. Ну как над ними не смеяться?
– Мама Шерри предупредила бы, что они приедут позже, – возражает Деб и намазывает хлеб толстым слоем масла.
Киваю и замечаю:
– Непохоже, что там кто-то старый, ходит быстро.
Деб приподнимает брови.
– Может кто-то из персонала?
Это мы тоже от жильцов набрались: всех работников называть «персоналом».
Наш таинственный одинокий гость заходит на кухню прямо у нас над головами. Замираю со стаканом сока у рта, а Деб ткнулась носом в масло, промахнувшись мимо рта. Холодильник открывается, какой-то звон, холодильник закрывается.
– Любитель выпить днем… – Деб размышляет вслух: – Если всю неделю будет только один гость, то зачем нам обеим тут торчать?
– Опять решила меня бросить?
Деб внимательно смотрит на меня, пытаясь угадать, всерьез я или нет. Но этого я и сама не знаю. Мы договаривались по возможности путешествовать по стране, но пока Деб повидала во Франции гораздо больше, чем я. Это и понятно, ей быстрее все надоедает. К тому же мне нравится на вилле: бассейн, виноградники, воздух по утрам. Деб не такая сентиментальная – для нее это просто дом, пусть и большой.