Любовь – это путешествие

– Забудь о Дилане, он зануда! А ты нет. – Адди сопротивляется, и Шерри напирает сильнее. – Ну же! Пойдем купаться!
Адди сдается, и они, спотыкаясь, бегут к воде, а я рассматриваю стройный силуэт Адди, четко вырисовывающийся на фоне моря.
– Ну ты дурак, – бормочет Маркус, накрыв лицо шляпой. Он уже успел выпить, однако Люк, Хавьер и Грейс тоже, так что стараюсь не волноваться.
– А?
Поворачиваюсь к Маркусу, но он даже не сдвигает шляпу с лица.
– Уведут ее, будешь знать.
– Ты о чем?
Я смотрю в сторону моря: Адди сидит у Шерри на плечах, раскинув руки, чтобы не свалиться. Грейс поворачивается к Маркусу и прислушивается к разговору – наверное, набирает материал для своей книги. Позади Грейс увлеченно болтают Люк и Хавьер, и бутылка пива с тихим бульканьем падает на песок, задетая неосторожной рукой.
– «Повеселись без меня, Адди», – передразнивает Маркус. – «Мы наконец-то выбрались отдохнуть, ты иди, я останусь тухнуть на берегу с книжонкой».
На меня вдруг накатывает злость, что странно – сержусь я редко.
– Ты же сам хотел, чтобы я все испортил? Не ты ли твердил, что она мне не подходит?
Маркус наконец убирает с лица шляпу.
– Иногда так трудно быть тебе хорошим другом, – заявляет он. – Да я был образцом добродетели, а ты и не заметил! Ну и черт с ним.
Он направляется к воде, стягивая на ходу футболку. Нырнув, он пытается ухватить Шерри за ногу, та с радостным визгом его отпихивает. Золотые блики играют на волнах, и Адди задорно смеется, откинув мокрые волосы со лба.
– Мне кажется, или Маркус нес какую-то чушь? – спрашиваю я Грейс.
Она успокаивающе похлопывает меня по плечу. Тонкая ткань дизайнерского купальника очерчивает ее ребра. Я хмурюсь: она похудела, причем сильно. Грейс теперь работает моделью, и волосы у нее непривычно сдержанного каштанового оттенка – как выяснилось, классика лучше продается. Большую часть времени она проводит на вечеринках в Лондоне или Лос-Анджелесе, и постоянно постит фото отдыха на яхтах в компании миллиардеров. Про книгу она давным-давно не вспоминает. Надо мне больше интересоваться ее делами,  но вообще, Грейс из тех людей, о которых я обычно не беспокоюсь, все-таки в нашей компании она самая разумная.
– Маркус себя-то не понимает, не то что тебя и Адди, – утешает она. – Не обращай на него внимания. Все ты правильно делаешь.
Но до конца дня меня так и одолевает меланхолия. Слова Маркуса роятся в голове, как осы вокруг меда.
«Уведут ее, будешь знать».
– Дилан, продолжишь настаивать, ни пенни от нас не увидишь, – предупреждает отец.
Это самая страшная угроза, крайнее выражение отцовского неодобрения. Даже Люк получает содержание, а ведь у него несколько ночных клубов в Нью-Йорке.
Мы разговариваем в квартире дяди Терри. За панорамными окнами бушует серое море. Я умудрялся избегать поездки домой с того кошмарного визита в январе, но от празднования пятидесятого дня рождения Терри отвертеться не удалось – он не отставал от меня, пока я не пообещал приехать.
В конце концов, я согласился, узнав, что Адди поедет на девичник к подруге. Рано или поздно ей придется познакомиться с моей семьей, но юбилей Терри для этого явно не лучший момент. Здесь каждый гость не считает денег и уверен, что бедные люди просто недостаточно стараются. Зал украшен несуразным лебедем изо льда, играет струнный квартет, который Терри наверняка пригласил в надежде на секс со скрипачкой.
– Ты меня слышишь, Дилан? Возвращаться в университет – не вариант.
Если отец перестанет переводить деньги, о покупке квартиры можно забыть, а ведь я почти подписал договор. За магистратуру тоже придется платить самому, а значит… А я и не знаю, что это значит. Как ни горько признавать, я никогда не оставался жить без родительских денег. Отказаться от них – последний шаг на пути к свободе. С другой стороны, как раз они и дают мне свободу, без них меня ждут тяжелые времена.
– Значит, обойдусь без твоих денег, – отвечаю я, глядя на прибой. – Сам себя обеспечу.
 
* * *
На следующей неделе мы с Адди гуляем под майской моросью. Адди в серой бейсболке и спортивном костюме, разрумяненная после тренировки – она решила пробежаться от дома до парка. Я так люблю ее, что вдруг чувствую от этого отчаяние.
– Переезжай ко мне, – предлагаю я.
Адди медленно оборачивается – она ушла на пару шагов вперед, пока я пропускал мужчину с коляской.
– Переехать… – Она рассеянно смотрит по сторонам. – В смысле, в домик? К Маркусу?
– Нет-нет. – Я беру ее за руки. – В наш собственный дом.
Она приподнимает брови.
– Не в квартиру? Ты передумал ее покупать?
Про деньги Адди еще не знает: наш единственный разговор о финансах закончился крупной ссорой, и при всяком упоминании моих родителей Адди мрачнеет, так что этой темы я не касаюсь.
– Глупая была идея. Чего ради вкладываться в недвижимость, мне всего-то двадцать два! Давай что-нибудь снимем, будем жить вдвоем, ты и я. Рядом со школой, чтобы тебе не приходилось так далеко ездить. И рядом с университетом.
Адди расплывается в улыбке и крепко сжимает мою ладонь. Мне сразу становится лучше, словно отступила давно мучившая боль.
– Ты серьезно? – сияя, спрашивает она.
– Серьезно.
– И в магистратуру пойдешь?
– Да, буду днем учиться, а по вечерам работать. Наверное, в баре. Или репетитором.
– Правда? Ты собираешься работать? – улыбается она.
Ощущаю укол стыда.
– Ну конечно. Все, хватит бездельничать, конец вечным каникулам!
Она смеется.
– Уверен?
– Да.
Она крепко обнимает меня, и я кружу ее в объятиях.
– Так ты этого хотела? – шепчу я, прижавшись губами к ее макушке. – А почему не сказала?
– Нет, – отвечает она, уткнувшись лицом в мое пальто. – В смысле, я не представляла ничего конкретного, просто хотела, чтобы ты поступил, как лучше для тебя. Но я счастлива! Счастлива, что вхожу в твои планы.
«Ты и есть мой план», – думаю я.
– Пойдем в кафе? И сразу посмотрим объявления о сдаче? – предлагаю я вместо этого, притянув ее поближе к себе.
Она с улыбкой кивает.
– А Маркусу ты сказал?
Сияние счастья слегка меркнет.
– Скоро скажу. Он не… не совсем одобряет эту идею, так что… – путаюсь в словах, но Адди ждет продолжения. – Он привыкнет, – заключаю я. – Опять от нее ни слова. – Все хорошо?
– Да, только… Просто я сперва так обрадовалась…
– А теперь что?
– Ну, раз Маркус еще не знает… В общем, я не уверена, что ты действительно все решил.
– Что ты имеешь в виду?
– Не сердись. Просто, когда ты соглашаешься на что-то до того, как поговоришь об этом с Маркусом, ты в итоге меняешь свое решение.
– Правда? – Я замедляю шаг.
– Да. Все нормально. Просто я пока не буду планировать переезд. – Адди вымученно улыбается. – Извини. Я тебя расстроила?
– Ты же знаешь, Маркус желает мне только добра.
– Конечно, желает, – соглашается Адди, но тон у нее какой-то странный.
– Адди? – Я останавливаюсь и заглядываю ей в лицо. – Адди, ты злишься на Маркуса?
– Да нет же! Все нормально.
– Ты уже это говорила, и звучит не очень убедительно.
– Дилан, ну я же сказала! В кафе мы идем? Я настроилась на морковный торт.
– Адди…
Она закрывает лицо руками и испускает полустон, полурычание.
– Дилан, остановись, прошу тебя. Не хочу сейчас это обсуждать.
– Что – это? Ничего не понимаю! Маркуса? Он тебя обидел?
– Обидел? – Она отстраняется. – Ты правда не заметил?
– Что не заметил?
По спине пробегает холодок. Нечто похожее бывает, когда смотришь фильм ужасов и знаешь, что вот-вот выпрыгнет монстр.
– Я почему-то ему не нравлюсь. Раньше он просто меня игнорировал, даже не смотрел в мою сторону, но последнее время начал делать какие-то странные замечания, намекать, что я тебе не подхожу, плохо на тебя влияю…
Вспоминаю, как Маркус бродил по дому с пивом в руках и твердил, что Адди «сложная, своенравная».