Наши уже не придут 3 (СИ)

Дзержинский знал этот эпизод его биографии, поэтому попросил Ленина выделить Немирова для выполнения стратегической задачи по успокоению южных границ.
Басмачи, несмотря на то, что практически не имеют поддержки местного населения, что было достигнуто благодаря действиям местных Советов, всё же осуществляют карательные рейды — в этом им хорошо помогают англичане.
Замечено, что басмачи вооружены британским оружием, например, пулемётами системы Льюиса, причём специально изготовленными под калибр 7,62×54 миллиметра.
Пленные сообщают, что их учили британские военные инструкторы, а при Муэтдин-беке постоянно находится какой-то высокопоставленный англичанин — вероятно, это куратор от «благодетелей».
Британцы продолжают играть в Большую Игру, что просто обязательно должно выйти им боком, иначе это никогда не закончится.
— А о каких объёмах ресурсов речь? — уточнил Яков Христофорович Петерс.
Он возглавляет Секретно-оперативное управление, в составе которого есть Иностранный отдел, возглавляемый Владимиром Андреевичем Стырне. Стырне тоже здесь — на нём будет региональная разведка, а также работа с агентурой в Великобритании.
Благодаря тому, что сразу после Революции Немиров не терял голову и, де-факто, заложил основы ОГПУ, агентура начала просачиваться в разные интересные страны или формироваться на местах прямо с первой половины 1918 года.
Так что, у них есть люди практически везде, а Иностранный отдел включает в себя Британский, Французский, Американский, Японский, Китайский, Турецкий и Ближневосточный кабинеты. Каждый кабинет — отдельная служба, занимающаяся региональной иностранной разведкой и аккумулирующая в себе массивы информации.
Некоторые «кабинеты» даже открыто взаимодействуют с аналогичными службами из целевых стран, потому что это нормально, когда в какой-то стране есть группа специалистов, занимающихся сбором сведений о конкретной стране в сфере государственных интересов.
Курчевским раньше занимался лично Аркадий, но теперь он передан в ведение Американского кабинета, который курирует лично Дзержинский.
Феликс недавно вернулся из внеочередного отпуска — Немиров надавил на рычаги в СНК и Ленин отправил Дзержинского в Кисловодск на три недели, в принудительном порядке. Дело было в ухудшении самочувствия, которое Дзержинский попытался скрыть, но ответственные люди всё вовремя заметили.
И сейчас изрядно посвежевший председатель ОГПУ с новыми силами погрузился в работу. И, видимо, задействование Немирова в борьбе против басмачей — это своеобразная месть Дзержинского.
— СНК выделяет на это очень много ресурсов, — ответил Немиров. — Но прямое участие наших войск в каких-либо операциях запрещено. Мы будем соблюдать хотя бы видимость приличий — британцы всё прекрасно понимают, но тоже будут делать вид, что всё нормально. Возможно, если что-то пойдёт совсем не по плану, мы ограниченно задействуем силы СпН ОГПУ, но это только в самом крайнем случае. По плану СпН будет заниматься ровно тем, ради чего его и сформировали — подготовка военнослужащих из добровольцев Кафиристана.
Силы СпН ОГПУ — это лучшие офицеры, сержанты и красноармейцы, набранные со всей РККА. Всего их пятьсот человек, но в Кафиристане будет задействовано лишь две сотни, а остальные сейчас находятся в Синьцзянской ССР и в Маньчжурской ССР — занимаются подготовкой кадров для НОАК.
Аркадий, в своё время, был сильно впечатлён, когда изучил опыт 15-й отдельной бригады СпН, которая, во время Гражданской войны в Таджикистане, фактически сформировала и подготовила армию Таджикистана. До этого в этой стране не было армии, а после того, как союзные специалисты ушли, у Таджикистана осталась полноценная армия, подготовленная полностью из местных кадров.
Именно для подобного рода задач в ОГПУ учреждено Управление специальных операций, которому и подчиняются силы СпН.
В перспективе, когда позволят ресурсы, эти войска будут расширены до отдельной бригады, чтобы иметь возможность проводить что-то по-настоящему серьёзное.
А нынешний отдельный батальон последний год оттачивал навыки и подтягивал подготовку личного состава — более квалифицированных военных специалистов в СССР просто нет.
  
— Оперативный штаб предлагаю организовать в Дюшамбе — оттуда будет удобно курировать работу наших военных советников, — продолжил Немиров. — Я лично выеду туда и буду заниматься планированием и подготовкой операций прямо с переднего края.
Наиболее перспективным племенем он видел калашей. Но, в целом, подходит любое племя Кафиристана — эти люди уже прошли все мыслимые проверки пригодности, ведь раз они за эти сотни лет не пали под натиском пуштунских племён, то заслуживают своего места под солнцем, а это значит, что они хорошо умеют воевать в горах.
Красноармейцы, к сожалению, ещё не умеют, впрочем, как и британские солдаты, но научиться можно всегда.
Аркадий рассчитывал на свой статус — у гор очень долгая память, поэтому они точно ещё не забыли Шира Адам-хвара…
  
Глава двадцать четвертая
 
Лев в ущелье
 
*22 декабря 1922 года*
— Мир твоему дому, господин генерал-майор, — поклонился представитель народа калашей.
— Ва-алейкум ас-салам, Касим, сын мудрого и благочестивого Ахмада, — членораздельно произнёс Аркадий.
В последний раз они виделись в 1914 году, когда Касим принёс голову пуштунского вождя, Тарика. Он получил за это пятьсот рублей серебром и теперь Немиров видел, что награда пошла ему впрок — он одет в ярко раскрашенный шёлковый халат, на голове его шёлковая чалма, в русую бороду вплетены золотые колечки, а на поясе его висят позолоченные ножны с саблей. Ну и, очевидно, что Касим прибавил минимум килограмм десять.
Положение Касима в племени стало очень высоким, судя по тому, что в его свите минимум сорок воинов — не выдают здесь кому попало такую, по местным меркам, армию…
Немиров пригласил гостя в здание заставы, той самой, на которой он начинал когда-то давно…
Естественно, в честь прибытия стратегически важных гостей, был накрыт роскошный стол.
Аркадий и Касим, как старшие, традиционно преломили хлеб и съели по кусочку — это очень важный обычай в этом регионе. До этого всякое возможно, а вот после этого — любое покушение со стороны гостя или хозяина является страшнейшим харамом, после которого даже убийцы и воры посчитают своим долгом убить такого преступника.
Суровый край рождает суровые обычаи — и соблюдают их тут все. Как бы пуштун ни ненавидел гостя, но если уж он дал ему приют, то будет вести себя с ним, как с гостем, оставив ненависть за порогом дома. У васи, калашей и остальных племён обычаи аналогичные — их диктует Афганистан.
— Твой русский язык стал лучше, — произнёс Аркадий и передал Касиму чашку с козьим молоком.
Это тоже часть ритуала гостеприимства — Немиров проявлял уважение к Касиму, делясь с ним молоком. Он хорошо помнил обычаи калашей, так как подобные знания могут помочь выжить.
— После того, что случилось, после того, как в этих ущельях прошёл Лев-людоед, наши люди начали безбоязненно ходить торговать в земли твоего царя, — улыбнулся Касим. — И я ходил — много говорил, много узнавал. О тебе, Аркадий-бара, (1) очень хорошо помнят — твоё имя наводит страх на все народы Кафиристана и Пуштунистана. И о твоих кровавых победах на войнах твоего царя здесь слышала даже каждая глухая старуха — все знают…
— Не ожидал, что оставлю подобный отпечаток в сердцах людей, — улыбнулся Немиров. — Но как вы узнали?
— Некоторые наши люди умеют читать, — ответил на это Касим. — Кто-то привозит газеты из Ферганы, а они читают и рассказывают нам истории из очень далёких земель. Далеко не каждый человек может удостоиться того, чтобы о нём написали всему миру, а о тебе писали и пишут очень много…
— Надеюсь, только хорошее, — хмыкнул Аркадий.
— Если ты сам не умеешь читать, то мы тебе расскажем! — улыбнулся Касим. — Шарабат, иди сюда.