Наши уже не придут 3 (СИ)

Несколько секунд ничего не происходило, а затем раздались хлопки, после чего из мортирок на броне вылетели маленькие снаряды.
Эти снаряды пролетели метров пять, после чего взорвались и оставили после себя густую чёрную дымовую завесу. Завеса получается за счёт реакции антрацена, хлористого аммония и бертолетовой соли. Она имеет чёрный цвет и отличается устойчивостью.
Броневик же полностью скрылся за завесой и поехал задним ходом — отрабатывается отступление с применением маскирующих средств.
Получилось отлично, но есть ещё одна перспективная смесь…
Производить такие дымовые шашки очень хлопотно, но дело это стоящее, так как в будущем они спасут не одну сотню жизней.
Всего на броневик предполагается уставить по шесть мортирок, на которые будет двадцать четыре шашки.
Производство мортирок уже налаживается в Ижевске, а шашки будут производиться там же, на соседнем предприятии.
— Давайте следующий! — приказал Аркадий.
Сигнальщик махнул красным флагом.
Стоящий в пятидесяти метрах броневик также отстрелил сразу шесть дымовых шашек.
Эти уже были на основе хлорсульфоновой кислоты, которая имеет ограниченное применение, так как содержит в образуемой аэрозоли серную кислоту. Находиться в облаке нельзя, так как последует неминуемое поражение слизистых оболочек, преимущественно, глаз.
Лучше всего её применять в дымовых снарядах, бомбах и гранатах, но для бронетехники тоже сгодится — главное, запретить в неё въезжать…
Облако завесы тут было белым, непроглядным и высоким. Машина была надёжно сокрыта и скрытно отъехала назад.
— Неплохо, — кивнул Аркадий. — Будем думать, что лучше…
Время засекли — завеса на основе антрацена продержалась девяносто три секунды, а завеса на основе хлорсульфоновой кислоты показала рекорд в четыре минуты и девять секунд.
В принципе, девяноста секунд достаточно, чтобы убрать бронемашину за какое-нибудь естественное или искусственное укрытие, но хлорсульфоновая кислота даёт очень неслабую фору. Аркадий склонялся к тому, чтобы принять на вооружение последнюю, несмотря на возможные риски.
Насколько он помнил из теории, даваемой в танковом училище, завеса на основе хлорсульфоновой кислоты также способна сокрыть бронетехнику от тепловизионной аппаратуры — дело в том, что водяной пар сильно ухудшает прохождение инфракрасных лучей, что делает технику едва различимой за завесой.
Только вот первые портативные тепловизоры появятся лишь в середине 70-х. И то, их портативность будет обусловлена лишь тем, что к этой бандуре приделают две большие ручки. А относительно компактные решения появятся лишь к концу 80-х, что слегка изменит войну XXI-го века…
«Если бы не было этой головомойки с механизмом отстрела шашек…» — подумал Аркадий.
А он хотел, чтобы было как лучше, а получилось, «как лучше», но ещё и «как сложнее».
Идея была в том, чтобы разработать универсальную дымовую шашку с латунной гильзой, как на выстреле ВОГ-17. Прицел брался на то, что в тех же размерностях будет разработана противопехотная граната, метаемая из специализированного гранатомёта.
Можно было ограничиться пружинным механизмом в мортирках, но Аркадий захотел, почти полтора года назад, чтобы именно полноценно стреляло и взводило детонирующий механизм в шашке…
Но теперь, вместо того, чтобы производить довольно-таки примитивную дымовую шашку, как нормальные люди, они производят полноценный гранатомётный выстрел, пригодный для стрельбы из ручного гранатомёта. Только вот этого ручного гранатомёта ещё нет, и не будет, в ближайшие несколько лет — точно.
В Туле уже работают над вопросом, но 40-миллиметрового калибра гранатомёт сделать очень непросто.
В дальней перспективе — действия Аркадия замечательны, а вот в ближней перспективе — лишняя нагрузка на, и без того перенапряжённую, промышленность…
А так, идеи для выстрелов он уже накидал. В Туле знают об «интересной идее» зажигательной гранаты, «перспективной идее» осветительной гранаты с парашютиком, «неоднозначной идее» химической гранаты, а также «сумасбродной идее» гранаты с готовой картечью.
  
Есть ещё одна «перспективная идея» — кумулятивная граната, чтобы было, чем уничтожать лёгкую бронетехнику противника, но её время ещё не пришло.
Ручной гранатомёт будет однозарядным, с переломной рамой и экстрактором, конструкцией чем-то напоминающий американский гранатомёт далёкого будущего М-79, снискавший определённую популярность во время войны во Вьетнаме.
«Однозарядность — это не совсем то…» — подумал Аркадий. — «Впрочем, ничего не мешает сделать револьверный гранатомёт. Можно применить алюминиевый корпус, а револьверные каморы, ствол и УСМ исполнить из стали, что позволит сильно уменьшить вес и сделать этот гранатомёт посильным для переноски».
А вот такое оружие очень сильно увеличит тактическую гибкость подразделений, так как иногда очень сильно не хватает возможности закинуть противнику в окно дымовую гранату, метров этак с пятидесяти-семидесяти…
В целом, такой гранатомёт может стать неплохим подспорьем, когда нет миномёта.
Только вот технологичность производства подобных изделий находится под большим вопросом.
«Главное — начать и освоить производство…» — подумал Аркадий, наблюдающий за тем, как броневики вернулись на исходные.
Командиры лично заряжали мортирки новыми дымовыми выстрелами. Для этого нужно откинуть «ствол» мортирки, вынуть из него отстрелянную гильзу, после чего зарядить новый выстрел. В дымовые шашки впаяны капсюли, поэтому выстрел производится довольно-таки примитивным пружинным ударником.
Точность метания шашки была не важна, поэтому «ствол» мортирки — это кусок трубы калибром 40 миллиметров.
— Это успех, — произнёс удовлетворённый Аркадий.
— И, всё-таки, мы бы получше сделали, — произнёс присутствующий на испытаниях генерал-майор Фёдоров. — А то ижевчане перемудрили…
— Не сомневаюсь, — улыбнулся Аркадий. — Но у вас и так работы шквал и маленький дождик. Противотанковое ружьё нуждается в доработке.
— Да доработаем, — вздохнул Владимир Григорьевич. — Дайте только время — всё сделаем лучше, чем вы мечтали.
*10 июня 1921 года*
— Нет, мы уходим, — покачал головой Троцкий. — Если до прихода французов у нас были шансы на победу, то вот после… Нас сомнут. Нужно срочно эвакуироваться из Германии.
— Но куда⁈ — воскликнул Тельман.
Остальные члены Коммунистической партии Германии перевели взгляд на Льва.
— В Россию, — ответил тот. — Мы эвакуируем армию и всех желающих, а затем эвакуируемся сами.
— Но мы сделали так много… — произнесла очень расстроенная Роза.
Лев подошёл к ней и нежно погладил по щеке тыльной стороной ладони.
Так уж получилось, что они с Розой Люксембург очень часто вступали в дебаты о применимости или неприменимости насилия в деле Революции, о Марксе и Энгельсе, в ходе чего между ними вспыхнула искра.
Ничего серьёзного Лев в это не вкладывал, впрочем, как и Роза.
Он давно и глубоко женат, а у неё есть какой-то другой возлюбленный, поэтому у их отношений нет никакого будущего…
— Если мы останемся, то умрём совершенно напрасно, — вздохнул Троцкий. — Нам нужно сохранить остатки армии, спасти как можно больше коммунистов — только тогда у Германии будут шансы. Французы уже штурмуют Хаген…
Фрайкоры, вопреки тому, что они злейшие враги коммунистов, начали приносить пользу — французов на «священной германской земле» они терпеть не стали.
Начались локальные бои против французской армии, зашедшей слишком далеко. А французы, по-видимому, наконец-то начали замечать, что Рейхсвер-то имеет номинальную численность в 100 000, хотя сейчас даже сильно меньше, а вот фрайкоровцев, одетых в военную форму и вооружённых не хуже французов, в Германии очень и очень много…
«Подленько как-то уходим — заварили кашу и быстро в поезд…» — подумал Троцкий.
— Но все семьи — это ведь невозможно организовать быстро… — произнёс Карл Либкнехт.