Время дракона

Формально Влад всё же был занят делом. Когда отец отправился к султану "жаловаться" на Гуньяди, княжич стал соправителем старшего брата, но не считал это дело настоящим и не проявлял усердия:
- Не правление, а только игра в правление, - однажды сказал "соправитель".
Старший брат считал по-другому. Он относился к этой игре серьёзно - настолько серьёзно, что игра изменила его. Старший государев сын, ещё недавно готовый грозить кулаком боярскому совету, теперь смотрел отцовым боярам в рот, потому что очень боялся сделать что-нибудь не так, а они подсказывали, как принято делать. К тому же старший брат теперь остепенился и почти перестал отлучаться в город. А вот младшему стало тесно в дворцовых хоромах. Он смотрел на старшего и думал: "Сейчас моя очередь дурить".
  
Походы в город напоминали сказку, когда государь, скрывая своё высокое положение, гуляет по улицам, желая узнать, чем живут обычные люди. Государь в таких сказках мог даже повстречать прозорливую красавицу, которая угощала его ужином и оставляла у себя ночевать. Такое приключение казалось княжичу очень заманчивым и вполне возможным, поэтому он удивился, когда обнаружил, что городские девицы не отличаются прозорливостью и совсем не стремятся заводить знакомство с тем, кто спросит у них дорогу или предложит снять с одежды приставшую соломинку. Даже если попробовать намекнуть девице на своё высокое происхождение - та хмыкнет и не поверит.
"Как же Мирча умудрился сойтись с одной из них? - думал княжич. - И почему змей пропал? Мне так нужно посоветоваться на счёт девиц!" Конечно, можно было спросить совета у старшего брата, но это казалось опасным - что если Мирча начал бы стыдить: "Возьмись за ум. Ведь ты теперь соправитель".
Старший брат наверняка начал бы стыдить, считал младший. К тому же Влад не очень-то стремился понравиться девицам, жившим в Тырговиште. Тринадцатилетний отрок лелеял другую мечту - такую, которую Мирча никак не помог бы осуществить. Хотелось вернуться к венграм, за горы, в замок, где осталась Сёчке. "Поезжай!" - настойчиво требовал кто-то в глубине души, и этот кто-то был не дьявол. Этот кто-то был сам Влад - самая его суть. Он хотел ехать, но боялся, что его поймают на полпути, насильно вернут и вдобавок обсмеют.
Больше всего пугало именно осмеяние, поэтому Влад никому не говорил про безумную затею. Не говорил, но втайне готовился. Положение соправителя позволяло легко запускать руку в отцову казну. К тому же княжич обнаружил, что если брать понемногу, то никто не хватится. Так он собрал почти пятьдесят золотых, и этого казалось достаточно для поездки. "Ещё немного подкоплю и сбегу", - думал Влад, но медлил из-за того, что где-то за горами находится Басараб. Было бы непростительно сбежать и попасться в руки отцовым врагам.
Неизвестно, как долго княжич мог бы выжидать, но судьба приняла решение за него - не прошло и месяца после отцова отъезда, как явился Басараб с войском, и это означало, что семья князя Дракула должна покинуть Тырговиште.
Жупаны не собирались воевать. Все понимали, что Мирча и Влад ещё не вошли в такой возраст, чтобы считаться полноправными преемниками своего отца, который вернётся неизвестно когда. Жупаны почли за лучшее поклониться Басарабу и признать его своим новым князем, однако все обещания, данные князю Дракулу на достопамятном собрании в тронной зале, были выполнены.
Когда чужое войско приблизилось к столице на расстояние трёх дней пути, Нан и Тудор объявили Мирче и Владу:
- Пора вам и вашим домашним бежать.
Мирча смиренно согласился. Влад ничего не сказал, но удивлённо повёл бровью, когда оказалось, что заботу о государевой семье взял на себя строптивый Нан, а вот услужливый Тудор остался в стороне.
- Тудору негде поселить вас так, чтоб никто не прознал, - объяснил Нан, по обыкновению говоривший снисходительно. - У него все поместья близ Тырговиште, а у меня есть одно дальнее имение, где вас никто не найдёт.
Тудор, считавшийся верным отцовым слугой, стоял рядом с Наном и кивал, поэтому княжичам пришлось довериться строптивцу и ехать туда, куда он советует.
Обоз, увозивший государеву семью, тронулся от заднего дворцового крыльца и выехал через те ворота, которыми обычно пользовались для хозяйственных нужд. Слуг в обозе почти не было - только возницы. Брэилянка со своим сыном и нянька с маленьким Раду тряслись в крытой телеге. Отец Антим устроился в другой такой же телеге. Старшие княжичи ехали верхом.
Влад не мог не заметить, что его конь, привыкший выезжать со двора другой дорогой, беспокойно озирается. Конь Мирчи озирался тоже. Казалось, животные не только удивляются, но и понимают, что к чему. Конечно, они не понимали, ведь тогда их удивила бы не только незнакомая дорога, но и простая сбруя, которую на них надели. Вся княжеская семья облачилась в простую одежду, поэтому коней пришлось переодеть тоже.
- Если кто спросит, отвечайте, что ваш отец и я - давние побратимы, а больше ничего не говорите, - повторял Нан, наставляя старших княжичей перед путешествием. Сам он остался во дворце, чтобы вместе с прочими жупанами гостеприимно встретить Басараба, ведь если бы боярин этого не сделал, новый князь сразу догадался бы, кто укрывает семью прежнего князя.
В путешествии Влад поначалу держался настороже, а вот его старший брат, как только выехал из дворца, сделался рассеянным. За короткое время Мирча успел лишиться жены, затем сделаться правителем и почти сразу потерять власть. Многовато перемен - не успеваешь опомниться.
Когда выехали за пределы города, Влад сказал старшему брату:
- Опять мы изгнанники, но это ничего. Верно?
Тот криво улыбнулся в ответ. Очевидно, Мирча совсем не радовался новому положению, а вот Влад радовался - радовался потому, что теперь затея с поездкой во владения Гуньяди показалась вполне осуществимой: "Ничего сложного. Оденешься по-простому, как сейчас, и будешь врать всем про своё происхождение, как сейчас".
Влад радовался ещё и потому, что вдруг вспомнил то место из давних отцовых рассказов, где родители покидают Тырговиште и скачут на север, спасаясь от дедушкиного лысого брата. События прошлого удивительным образом перекликались с настоящим, и княжича опять охватило полузабытое приятное чувство - чувство, что он похож на отца не только внешне, но и судьбой. "Отец с матерью, уезжая из Тырговиште, ехали на север. Значит - именно по этой дороге, - думал он. - Значит, история почти повторяется. А отличие только в том, что родители ехали здесь ранней осенью, а сейчас начало лета".
Тем не менее, княжич был уверен, что окрестности и тогда, и сейчас выглядели похожим образом, ведь много лет назад дорога точно так же должна была шнырять меж зелёными холмами и постепенно исчезать в туманной дымке, а над холмами точно так же высились горы, сплошь покрытые кудрявым лесом.
Возможно даже, эти кудрявые горы точно так же предлагали сыграть в игру - угадать их настоящий цвет. Приглядишься - покажутся синими, будто состоят в родстве с лазурным небом. Приглядишься ещё раз - станут изумрудными родичами земли. "Как же им удаётся менять цвет так быстро? - размышлял княжич. - Наверное, здесь кроется подвох".
В игры, где кроется подвох, любят играть сказочные существа. Если путник всё-таки выиграет, ему дают волшебный подарок и позволяют ехать дальше, дальше и дальше. "Пожалуй, разрешение ехать дальше этот самая лучшая награда, - думал Влад, - ведь так хочется узнать, что ожидает за следующим поворотом. В сказках на каждом повороте что-нибудь происходит, и всё - к лучшему".
  
Когда родители спасались от дедушкиного лысого брата, их сказка только началась. К сожалению, что для матери она уже окончилась, однако воспоминание о материной смерти не могло лишить Влада той радости, которую он чувствовал, сознавая, что волен отправиться куда угодно - хоть к венграм. К тому же, воспоминания о побеге родителей были хорошими воспоминаниями. Вспомнив что-то хорошее о давних временах, человек понимает, что даже окончившуюся сказку можно рассказать снова. Конечно, повествование прозвучит не так, как в первый раз, ведь конец известен, и всё же...