Время дракона
- Все серые? - уточнил правитель.
- Да.
- Ты, наверное, принял за третьего телёнка чью-то согнутую спину.
- Нет, господин. Я видел и голову. Телят трое, - сказал Войко, опустившись в седло.
- Ого! - воскликнул государь и, оглянувшись на боярина, добавил. - Чтобы увидеть такую редкость, не жалко и к обедне опоздать! А чего жалеть? Обедня служится каждый день, а корова телится тройней так редко, что не каждому человеку дано это увидеть. Мне говорили, во времена моего деда Мирчи такое случилось, и каждый, кто видел эту тройню, старался отщипнуть немного шерсти на счастье. Телята ходили с лысыми боками. Может, и этих телят ждёт такая судьба... если только перед нами настоящая тройня.
- Господин, а зачем гадать? - усмехнулся Войко.
- Да, незачем, - кивнул Влад и крикнул. - Прежде чем творить суд, я желаю узнать, для чего сюда привели корову!
Двое человек в толпе, стоявшие рядом с коровой, разогнулись и начали пробираться на передний край. Раздалось воинственное:
- Дай вылезти! Нас государь зовёт!
Толпа недовольно гудела, а среди этого гудения вдруг возник новый голос, который повторял:
- Простите, братья. Простите.
Сперва пробился вперёд низкорослый крестьянин с полуседыми усами и лысым лбом. В левой руке крестьянин держал соломенную шляпу, а в правой - верёвку, противоположный конец который обвивал основание коровьих рогов. Верёвка то и дело натягивалась, потому что рогатая скотина шла за своим хозяином неохотно.
Следом из толпы выбралась крестьянка с красноватым обветренным лицом. Одевалась она очень скромно - носила белый платок, белую рубаху и простую чёрную юбку, доходящую до середины икр, но скромность одежды никак не могла скрыть бойкого характера. Женщина смотрела на всех смело и так же смело прокладывала путь среди согнутых спин. Правда, старалась она не для себя, а для трёх телят, которые следовали за коровой и никак не хотели двигаться гуськом, стремились идти все вровень. Конечно, телятам не хватало места.
Вслед за крестьянином и крестьянкой, не ругаясь и не пихаясь, вышел ещё один человек - молодой священник. Он одевался нарочито аккуратно, как свойственно многим священникам, которые приняли сан недавно и недавно приехали на приход. Ряса из грубого бурого сукна нигде не смялась и не испачкалась. Обладатель носил её бережно, совсем как шёлковую одежду, а поверх - очевидно, ради щегольства - надел жилетку с деревянными резными пуговицами, изящество которых можно было оценить даже издалека.
- Государь, - обратился к Владу лысоватый крестьянин, - вот моя корова. Я нарочно привёл её, чтобы ты увидел.
- Ты привёл её только для того, чтобы мне показать? - уточнил государь.
- Да.
- Ну что ж... - сказал правитель и добавил уже более громко, обращаясь к своей охране. - Дайте мне посмотреть на эту корову.
Конники разъехались в две стороны, и государю хорошо стала видна не только корова, но и вся её "свита" - хозяин, сжимавший в руках верёвку, трое телят, толкущихся у вымени, женщина с красноватым лицом и молодой священник.
- Корова на самом деле отелилась тройней? - с любопытством спросил Влад.
- Да, государь, - крестьянин и крестьянка ответили одновременно.
- И это те самые телята?
- Да, государь, - опять последовал ответ в два голоса. - Если что, у нас и свидетели есть. Мы подмену не совершали. Это те самые телята.
Просители замолчали, а затем продолжила только женщина:
- Родились такие маленькие, - произнесла она и сделала движение руками, как будто укачивает ребёнка. - Вдвое меньше, чем обычные телятки. Но мы с мужем их сразу в дом взяли, из соски поили. Неделю понянчили, и все трое у нас на ножки встали. Теперь всегда вместе ходят. Куда один - туда другой. Куда другой - туда третий.
- Три бычка родилось, - пояснил её муж и с довольным видом оглядел толпу. - Чудо оно и есть чудо. Не даром же корова в Пасху Блаженных отелилась, ведь три - святое число, а блаженные - святые люди.
- Корова не в тот самый день отелилась, а накануне вечером, - поправила женщина.
- Да всё равно, - отмахнулся муж.
Пасха Блаженных являлась народным праздником, весьма почитаемым, но не связанным со скотиной, поэтому Влад посчитал привязку к этому дню надуманной и остался равнодушен к замечанию о чуде:
- А если бы корова отелилась в другой день, - с усмешкой спросил он, - сколько, по-вашему, было бы телят?
- Столько же, - ответил хозяин коровы и продолжал. - Ты прав, государь. То, что корова отелилась перед Пасхой Блаженных, это не причина для появления тройни, но это примета. А вот примета указывает на причину.
- И в чём же причина? - снова усмехнулся Влад.
- Вот в этом человеке, - начал объяснять крестьянин и ткнул пальцем в сторону священника.
- Нет, государь, - сказал молодой церковнослужитель, - причина не во мне, а в Господней благодати.
- Я сегодня не настроен разгадывать загадки, - недовольно произнёс князь, который понимал всё меньше в этих объяснениях.
- Тут всё очень просто, государь, - успокоил его крестьянин, - Дело в том, что моя корова прошлым летом повадилась ходить пастись на наше деревенское кладбище. Там и вправду трава высокая, сочная...
- ...но только это оскорбление для могил, - перебил священник, - поэтому всякий раз, когда я видел, что корова пришла, я гнал её. Если рядом оказывалась хворостина, то я хватал хворостину, а если рядом ничего не оказывалось, то я лупил эту скотину рукой.
- Правой рукой, - добавил крестьянин.
- Да, правой, - кивнул церковнослужитель и подошёл к корове, чтобы показать, как всё происходило.
Скотина, уже привыкшая бояться бурой рясы, ломанулась было в сторону, но хозяин ухватил животное за рога.
- Я налагал руку вот здесь... - священник размахнулся. Могло показаться, что он хочет ударить корову сбоку по животу, но в самый последний момент ладонь остановилась, так ни к чему и не притронувшись.
- А однажды, отче, ты взял ту штуку, которой отгоняют мух от Святых Даров, - напомнил хозяин коровы.
- Да, у меня в руках была рипида, - кивнул священник, - и я в гневе махал рипидой на корову. А эта скотина решила, что я явился отгонять мошек. Тогда я стукнул её рипидой по спине, чтоб сделалось понятно, кто тут незваный гость!
- Вот после этого корова понесла тройню, а по весне, перед Пасхой Блаженных, отелилась, - подытожил крестьянин.
- Да, - сказал молодой церковнослужитель, скромно опустив глаза. - Получилось, что я, сам того не желая, призвал на некрещёную животину благодать Божью. И эта благодать передалась посредством наложения руки, а также посредством рипиды... Рипида это просто опахало, которое не освящено - так я думал раньше. А теперь я думаю, что если рипида касалась Святых Даров, а затем касалась коровьей шкуры, то благодать могла передаться.
- Без благодати тут не обошлось - это точно, - сказал крестьянин, который прямо-таки сиял от счастья. - Все приметы сходятся: и телёнка три, и отелилась вечером на Пасху Блаженных. Так что я тебя, отче, должен отблагодарить. Один из трёх телят причитается тебе.
- Во-первых, не мне, а церкви, - священник, только что стоявший, скромно потупив взор, теперь начал недовольно коситься. - А во-вторых, почему только один телёнок?
Крестьянин тоже переменился в лице. Теперь он смотрел так, как смотрят сторожевые псы, почуявшие, что сейчас в охраняемом хозяйстве может произойти большая убыль:
- Если вычесть из трёх два, то получается один! - сказал хозяин коровы.
- Опять ты со своими подсчётами! - воскликнул священник.
- Двойня у коровы - не редкость, - напомнил крестьянин, - У нас в деревне коровы телятся двойнями раз в несколько лет, и ты, отче, это знаешь. Двойня - не чудо. А ты превратил двойню в тройню. Значит, одного телёнка тебе хватит!
- А тебе для церкви жалко? - спросил священник.
Крестьянин оглянулся на князя:
- Государь, рассуди нас! Сколько телят нужно отдать? Одного или двух?