Время дракона

Тогда Влад посмотрел на старосту:
- А ты почему не смог договориться с таможней?
- А что я мог? - начал оправдываться староста. - Как же я мог? Ведь таможня принадлежит тебе, государь, и я не имею над ней власти.
- Да, - согласился Влад, - но ты мог бы договориться на таможне, чтоб вас пропустили в долг. Ты мог бы признать этот долг, а после попросить меня, чтобы я его отменил. Я всё равно судил бы это дело, но покойница оказалась бы уже похоронена.
  
- В долг? - озадаченно переспросил староста. - Нет, государь, я не мог так поступить. Ведь тогда Титу мог бы сказать, что я его обманул - обещал деньги и не заплатил. Такие разговоры - прямая дорога к ссоре, поэтому я не стал обещать ему ничего. Однако я сделал, что мог. Я пришёл и спросил Титу, почему он не хочет пропускать покойницу через мост, а Титу мне ответил, что надобно заплатить денег, и тогда не будет препятствий. Я не нашёл, что возразить.
- А ты не думал пронести покойницу другой дорогой? - спросил Влад. - Разве в соседнюю деревню можно попасть только через таможню?
- Можно по-всякому, но... - замялся староста, - идти в обход таможни - это же плохо. Государь, ведь ты сам наказываешь иноземных купцов, если они пытаются делать так. Ты отбираешь у них товары и предаёшь эти товары огню. Да и нашим здешним купцам выходит очень накладно тебя обманывать. Я слышал об этом - слышал, что ты в таких случаях очень гневаешься. Сказать по правде, мне кое-кто предлагал положить покойницу в лодку и переправить через реку на лодке, но я сказал, что так не годится.
- А разве покойница - это товар? - спросил Влад, и по всему было видно, что рассуждения старосты кажутся правителю нелепыми. - Или ты скажешь, что золото на ней - это товар?
- Нет, не товар, - смутился староста. - Ведь мы золото продавать не собирались, - он помолчал, а затем вкрадчиво добавил. - Но мы всё равно решили действовать наверняка и подождать тебя, государь.
Услышав это, Влад не выдержал:
- Как же так!? - гневно воскликнул он. - Получается, что никто ничего сделать не может, а может один государь!? Вот вы дождётесь, что покойница откроет не один глаз, а сразу два, а затем встанет из гроба и сама пойдёт через мост!
При этих словах вся толпа испуганно перекрестилась.
- Вот это верно, государь! Вот дождутся они! - подхватила старая Виша, на всякий случай осенив себя крестом ещё раз.
- Мы тебя решили подождать, государь, - продолжал оправдываться староста. - Решили, что ты поможешь нам уладить это дело...
- Хорошо устроились! - резко оборвал старосту правитель. - Всё на государя свалили! Думаете, я не вижу, что тут делается!? Думаете, я не вижу, что местный староста и местный священник хотят спокойно жить и не ссориться с таможней?
Староста, священник и таможенник настороженно переглянулись.
- Я очень недоволен, - всё так же резко произнёс государь и опять глянул на старосту и на священника. - Особенно вами двоими. Люди просили вас уладить дело, а вы хотите, чтобы улаживал я? Свои обязанности на меня хотите переложить!? Не выйдет! Что же это такое! Староста и священник не хотят ссориться с таможней, а из-за этого простым людям не к кому обратиться, кроме как к государю!?
Староста и священник в страхе упали на колени.
- А тебе, Титу, я советую поразмыслить вот над чем, - продолжал правитель уже более спокойно. - Во-первых, твои подозрения, будто тебя хотят обмануть и провезти золото без пошлины, не подтвердились. Люди слишком боятся покойницу, чтобы хитрить во время похорон. Значит, пошлину ты берёшь с покойницы. Именно с неё, а не с её родни.
- А хоть бы и с покойницы! - упрямо твердил Титу. - Раз она богатая, то пусть платит.
- Тогда поразмысли вот ещё над чем, - сказал государь. - Если ты берёшь пошлину, то отвечаешь за сохранность товара до тех пор, пока тот не достигнет следующего таможенного поста или не попадёт на ярмарку. Так?
- Так государь, - сказал Титу.
- А знаешь, чем плохо брать пошлину с покойницы? - объяснял правитель, стараясь снова не разгневаться. - Плохо это тем, что покойница никогда не доберётся до следующей таможни, и на ярмарку своё золото не понесёт. Она навсегда останется лежать на том отрезке торгового тракта, который вверен тебе. Значит, взяв деньги с покойницы, ты должен будешь охранять её могилу много лет. А если могилу кто-нибудь разроет, чтобы украсть золото, возмещать потерю придётся тебе. Подумай хорошенько, окупаются ли такие хлопоты несколькими золотыми монетами.
- Государь, а разве я могу сам решать, брать или не брать пошлину? - спросил Титу.
- Значит, и ты решил переложить на меня своё решение? - Влад многозначительно посмотрел на таможенника. - Ты прав в том, что правило есть правило, но ведь оно придумано не для того, чтоб ты беспокоил государя по пустякам. Мне нужны слуги, чтобы не заниматься всеми делами самому. Если же слуги сваливают свою работу на государя, это слуги нерадивые. А нерадивым слугам одна дорога - на кол.
Титу задумался, а староста, не вставая с колен, вдруг сказал:
- Имей в виду, Титу, мы покойницу всё равно через реку перевезём. На лодке перевезём, раз государь разрешает. И только попробуй нам препятствия чинить!
- Как же это можно, чтоб покойница так долго была без погребения! - подхватил за старостой священник, тоже оставаясь на коленях. - Титу, одумайся! Неужто, ты Бога не боишься!?
Правитель, глядя на их смелость, усмехнулся:
- Вы лучше встаньте на ноги. А то грозиться, стоя на коленях, не подобает.
Староста и священник поднялись, а Титу меж тем продолжал молчать. По его виду можно было понять, что он давно принял решение, но не знал, как обосновать.
- А ведь на самом деле брать пошлину с покойницы я не должен, - наконец, произнёс таможенник. - Таможня поставлена для того, чтобы брать пошлину с торговцев, или с товара, который может быть продан. Так гласит правило. А ты ведь сам сказал, государь, что покойница - это не товар. А я добавлю, что покойница это и не купец, ведь мёртвые торговлей не занимаются. Значит, покойница пошлину платить не должна, как ни посмотри.
- Ну, вот и правило подходящее нашлось, - улыбнулся государь.
- А когда нам покойницу-то хоронить? - спросила старая Виша.
- Да хоть сейчас можете, - ответил Титу. - Хоть в золоте, хоть без золота. С покойницами связываться - себе дороже.
Дело успешно решилось, но государь продолжал чувствовать гнев и досаду, как будто проиграл битву. Казалось, Влад мог бы успокоиться, ведь каждый раз, разобрав очередной спор, он сознавал, что битва с людскими пороками не окончена. Правитель мог сказать почти наверняка, что жадность при дележе наследства, суеверия по поводу домашнего скота, несдержанные речи, цыганская привычка хитрить и вечная неуживчивость стариков ещё станут основой для новых споров. Младший Дракул был к этому готов и вполне мог смириться с людским несовершенством. Однако он не мог смириться с полным отсутствием здравого смысла!
"Удивительно, как люди порой оказываются миролюбивы и терпеливы сверх всякой меры, - думал Влад. - Почему они, видя, что некто ведёт себя как дурак, не хотят уличить его громогласно? Почему терпят чужую глупость?"
К сожалению, это были вопросы риторические, ведь князь слишком хорошо знал, что люди не уличают дураков - лишь иногда отваживаются вежливо поправить: "Послушай, ты делаешь не то". "Бесполезно требовать, чтобы люди прекращали терпеть, - говорил себе Влад. - А особенно бесполезно от них требовать, чтоб уличили своего дурака-приятеля или местного дурака-начальника". Князь знал, что люди предпочтут притвориться, будто дурак не так уж и глуп, ведь притворяться спокойнее, чем говорить от сердца. "Если назовёшь вещи своими именами, то может выйти ссора. Вот в чём дело!" - мысленно кипел младший Дракул.
  
Влад понимал, что почти все люди по природе терпеливы, однако он понимал и то, что дурак, если его не уличить, станет наглеть день ото дня и, в конце концов, начнёт требовать, чтобы его все слушали. Дурак станет наглеть, а люди будут продолжать терпеть в надежде на справедливого государя, который придёт и спросит: