Дионисов. За власть и богатство! – IV (СИ)

— Хорошо, — я нахмурился. — А если на связь нужно будет выйти мне?
Плотников пожал плечами:
— Подними зеленый флаг на башне Фламберга, и я тебе перезвоню.
Зеленый — цвет гвардии. Как старой, так и новой. Ясно. И так же ясно, что дом мой у тебя под прямым наблюдением. Что ж, будем и это решать…
И мне довольно очевидно, что влияния у Пустынникова на Новую Гвардию, не так чтобы и много. Впрочем, это и понятно. Он приставлен к Новой гвардии от Старой, и молодежь к нему не слишком прислушивается. Пожалуй, тут мы действительно можем помочь друг другу.
  
— Если эти ваши гвардейцы будет вести себя не слишком послушно, если нужно будет на них показательно надавить, общайтесь, — предложил я.
— Да, возможно, это будет кстати, — неохотно согласился Пустынников.
Ишь ты, он еще и ломается. Сложный моральный выбор совершает. Ну, выбирай, выбирай. Никто тебе тут больше помогать не вызовется.
— Саша, — внезапно произнес Пустынников, и кажется даже где-то нерешительно. — Я понимаю твоё недоверие, сложившееся в нашем отношении. Царевна использовала тебя, мы тебя потеряли, родственники затянуло под репрессии. Но ты, Саша, мой человек и я тебя не сдам, можешь мне поверить.
Ну надо же. Да он же это похоже искренне. Это даже смешно, агент и с принципами. Ладно. Ничего ты не понимаешь, в наших делах, а еще резидент под прикрытием. И это радует.
— И вот, что еще, — осторожно добавил Пустынников. — Если вдруг вопреки всем ожиданиям, ты царевну найдешь, или царевна сама на тебя выйдет, ты горячку не пори. Она тебя уже один раз поимела, сделает это снова. Сохраняй хладнокровие. Предложи ей переговоры, на самом высшем уровне. Мы это можем, сам видел. И тогда, может, мы все выберемся из этой мясорубки без больших убытков.
Что-ж, это где-то даже честно и откровенно. У агентов на «земле» свои отношения, отличающиеся от взглядов их командования в верхах. Наград не обещает, но надеется, что мы все выберемся. В одной лодке, типа, плывем. Хорошо. Значит, пока плывем вместе. Сработаемся.
Вместе с Пустынником я вышел из номера в отеле «Англетер», и он даже дружески хлопнул меня на прощание по плечу:
— Всё будет хорошо. Я за тобой присмотрю.
А вот это я тебе точно обломаю, дорогой попутчик. Мне личный надзиратель ни к чему.
С тем мы и распрощались. Я покинул отель, вернулся на городскую площадь к графскому особняку.
Ну, денек. И когда же он закончится?
Марину я для Болотникова искать, конечно не стану, облезет хлыщ лощеный. Что-то мне подсказывает, что никто из нас её не найдет, пока она сама не пожелает. А это время, видимо, ещё не настало. Но под это дело я ещё выбью из вас господин Большой, Канцлер целевое финансирование. Зуб даю, я не я буду, но Болотников мне за это сам заплатит. В полном объеме и вперед. Людей в экспедиции отправлять надо? Надо. Я и сам не прочь куда-то ещё плодотворно съездить, что-то, чувствую засиделся я на месте, давно никуда далеко и продуктивно не выезжал, а это нехорошо. Людей нужно держать в тонусе, а континент в ужасе. А то того гляди позабудут, кто тут страшнее всех…
Тут у меня над ухом и заорали:
— Почтенная публика! Граждане славного города Номоконовск! Не остаемся в стороне! От вашего вклада зависит все!
Я едва-едва на месте не подпрыгнул и отстреливаться чуть не начал. Это ещё что такое?
А это были бойкие молодые люди, почитай, школьники или студенты, с кружками для сбора пожертвований, могучими голосами и невероятной навязчивостью!
— Дядя, пожертвуй! По-хорошему тебя прошу! Брось монетку! На доброе дело же собираем, сам потом рад будешь! Смотреть и радоваться!
— Да что тебе надо от меня? — недовольно отозвался я.
— Сделай вклад! — воззвал к лучшим моим чувствам бойкий пацан.
— Нафига? — логично прервал я его восторги.
— Общее дело! Оно всех касается! — возмутился мелкий рэкетир.
— Что еще за дело и почему оно меня касается? — мрачно поинтересовался я.
Пацан сунул мне в руку отпечатанную в типографии листовку:
— Общий добровольный сбор на статую в полный рост, героя нашего имперского дворянина Александра де Онисова, уничтожившего Номоконовского льва, и иных человекоядных тварей без счету. Сбор учрежден городским советом и одобрен самим графом. Отлитая из черной бронзы статуя будет поставлена на гранитный постамент посреди площади, и златыми буквами на на граните будет изложена благодарность всего города, и пожелание многих лет нашему герою, славному уроженцу, чей род издавна обитает в нашем графстве.
— Гм, — промычал я скорее от неожиданности, разглядывая напечатанный на бумаге проект памятника.
Напоминал он позой известную бронзовую статую Александра Сергеевича с протянутой рукой, как если бы великий поэт при том попирал располовиненную тушу огромного крокодила, а другой опирался на невероятных размеров двуручный меч. Я такой бы даже не поднял и пытаться бы не стал.
Никакого портретного сходства автор проекта, конечно, даже не пытался передать, и то верно, зачем, а вдруг денег не дадут. Да и в принципе герою индивидуальность только вредит. Он должен походить на всех.
Но, всё-таки, это как-то очень странно жертвовать мелочь на собственный памятник. Извращение какое-то.
— Не жмись, дядя! — напирал пацан. — Кинь монетку на доброе дело!
Блин, он же от меня не отвяжется.
Я выкопал из кармана шинели серебряный целковый, завалявшийся там от какой-то сдачи или отложенных чаевых, и бросил в прорезь его кружки. Рубль звякнул об другие монеты внутри. Ого, а народ то жертвует.
— И много вам ещё осталось собрать? — с усмешкой поинтересовался я.
— Так почитай полмиллиона ещё нужно, — отозвался пацан убегая. — Благодарствую дядя, родина тебя не забудет.
Да уж конечно. Я-то точно не доживу до того счастливого времени, как вы оставшиеся полляма соберете, сшибая мелочь с туристов в центре города.
Усмехнулся, покачал головой, сунул бумагу в карман шинели и зашагал через площадь к особняку, где меня снова внезапно застали врасплох!
— Саша! Где вас носило⁈ — возмущенно воскликнула княжна, спускаясь с широкой лестницы графского особняка. Княжна, а за нею и все остальные мои домочадцы, изображавшие сегодня ее верную свиту.
Кстати, а я снова Саша. Прогресс!
А на вопрос, где меня носило, даже и не понятно как ответить. И куда же меня носило? В публичный дом, потом на явку к вражескому резиденту, а потом на прямую линию с Темным властелином всех наших окрестностей? Пожалуй, это не то, о чем рассказывают приятным высокопоставленным девушкам, Нет, я тут, пожалуй, промолчу, вреда будет меньше. А ещё лучше, сам задам встречный вопрос, отвечу на атаку, атакой:
— А как вы сами, сударыня? С пользой ли провели это время? В полное ли удовольствие?
— Как удовольствие могло быть полным, если вас не было рядом. Надеюсь вы больше ни с кем тут не стрелялись, пока я не видела? — недовольно отозвалась княжна. Ангелина за её спиной как раз ободряюще подмигивает, похоже мои акции снова пошли в рост.
— Что вы, сударыня, — смиренно отозвался я. — Я был кроток, как ягненок, помогал детям, уступал место старшим и переводил старушек через дорогу.
— Как-то это на вас вовсе не похоже, — княжна довольно мимолетно, но тем не менее мило мне улыбнулась.
— Я работаю над собой, — довольно отозвался я.
— Проводите меня до машины, — княжна сунула мне руку и потащила прочь от особняка. — Я хочу уехать отсюда, покуда вы опять во что-нибудь не вмешались. Вас следует беречь от общества, оно на вас дурно влияет…
Надо же, она действительно беспокоиться за меня, заботится обо мне. Не скрою, это приятно.
Похоже, я прощен. Уже неплохой финал для тяжелого дня.
Впрочем, пока садились в машины, тётка подошла ко мне и встревожено окинув меня взглядом, негромко проговорила:
— Саша, на тебе лица нет. Ещё что-то случилось?
— Да, так, — вяло отмахнулся я. — Вспомнил кое-что. Нечто, что следовало вспомнить давным давно…