Дионисов. За власть и богатство! – IV (СИ)

Но, оказалось, Аркадий и его наемники не участвовали в бою. Нашли в своем крючкотворном договоре какой-то невероятный пункт, о том, что именно сегодня луны сошлись так неудачно, а фэн-шуй настолько негативный, что честный наемник должен сидеть весь день на попе ровно за границами сражения и безмятежно созерцать мироздание.
Златозубый, поругавшись с ними полночи, плюнул, посадил в машины своих людей и вот так оно и пошло.
  
— Александр Петрович! Прошу взять меня и всю мою роту под вашу руку! — Аркадий прижал руку к сердцу, глаза его горели. — Служить под началом такого героя как вы, честь для любого воина!
Во как. Внезапно. Хотя не могу не заметить, что Аркадий и его парни мне бы весьма пригодились, особенно если удастся восстановить хотя бы парочку бронепанцеров из тех, что я уложил на этом поле. А там можем и новеньких прикупить по большой дружбе из княжьих арсеналов.
— Что же так повлияло на ваше решение, Аркадий Львович? — не мог не спросить я.
— Александр Петрович… — нерешительно произнес он. — Искандер Бестибойца, это же вы?
И посмотрел на меня таким восторженным взглядом, каким в последний раз удостаивали наверное ещё аж Илью Муромца, лично.
— Ну, кое-где меня так действительно называют, Аркадий, — усмехнулся я.
— Так это были вы! — воскликнул он. — Все это время, это были вы!
Вы когда-нибудь сталкивались со слепым обожанием? Вот и я в первый раз. Почувствовал себя несколько неудобно.
— Хорошо, Аркадий Львович, — согласился наконец я. — Я принимаю вас под руку свою. Вот только тот пункт про созерцание мироздания из нашего рабочего договора надо будет убрать.
— Конечно, Александр Петрович! — с энтузиазмом пообещал Аркадий, отныне командир моей наемной роты тяжелой техники.
Я поманил к себе мою данайскую певицу, впитывающую неподалеку флюиды прошедшей битвы и когда она подошла, представил ее Аркадию.
— Вот, Аркадий Львович, это певица, о которой я вам рассказывал. Мастерица точного слога, метатель жгучих глаголов. Думаю вам будет полезно и познавательно пообщаться с ней.
— Очень приятно, — мой новый капитан лихо щелкнул каблуками сапог. — Аркадий Львович Толстой, к вашим услугам!
— И я рада встрече с тобой, отважный воин, — изысканно поклонилась ему певица. — В полисах Аттики меня прозвали Мнемозиной…
Во. Кажется, они тут надолго застряли.
Ладно. Пусть болтают. Аркадию полезно. Глядишь, при некоторой обходительности ещё и сам в эту героическую песнь попадет, да не на последних ролях. Войдет в историю.
А я пойду домой. Наконец-то.
Я отдал меч Вака и с трудом встал. Меня продолжал потряхивать отходняк от эликсиров, но я явно окреп от длительной практики, потому как раньше от трех эликсиров ноги бы протянул. А теперь я могу работать на уровне лучших алкохимиков мира и оставаться в живых. Тоже достижение, хотя чувствую после него я себя просто ужасно.
Стоило мне подняться и пойти к дому, как магейра Тисифона подобрала клетку оставшуюся после Клеткоголового и с видимым усилием понесла вслед за мной, мелкая, но упорная девица.
— Ну и зачем нам эта штука? — угрюмо поинтересовался я. — Брось ты ее.
— Ну как же, Искандер, это же очень полезный в любом хозяйстве некроартефакт, — рассудительно заметила Тисифона. — В нем же можно хранить призванных элементалей.
А ведь и верно. Это только в мой меч можно поселить одного элементаля и то он там нужен как алкохимическая батарея для полного раскрытия всех свойств меча. А вот этакое хранилище, или холодильник или ловушка для элементалей.было бы мне крайне полезно. В лучшие времена Клеткоголовый держал у себя в башке до девяти элементалей. Был бы у меня сегодня такой запас я бы устроил тут гвардии локальный Армагеддон.
— Это ты хорошо придумала, Тисифона, — пробормотал я. — Это очень хорошо.
Не уверен, что без самого Клеткоголового эта штука будет вообще работать, но повозиться с нею будет полезно…
А вот и дом, милый дом.
Мой закопченный дымом, пробитый пулями флаг мотало ветром на флагштоке над наблюдательной башней.
Вот тут я поднял флаг свой. Ибо отныне здесь место рода моего. Тут я стою и не сойду никогда.
Отсюда я продолжу завоевание мира, ведь я Дионисов, а значит мой бог, бог моего рода со мной.
Я поднялся по лестнице, прошел по галерее в стольную залу, добрался до моего кресла и упал в него совершенно без сил.
К счастью меня не трогали и мог некоторое время оставаться один.
Потом тётка принесла мне горячего сладкого чаю, черного как ночь. Я его выпил, заел какой-то булкой. Слышу на кухне начали готовить обед. Блин, а ведь и верно, еще даже полдень не наступил!
Да, жизнь-то продолжается. И прямо скажем, тебе тоже есть чем заняться. Хотя тебя пока никто не трогает, жалеют, дают время прийти в себя. Так. Давай, победитель. Шевелись. Еще чертова куча дел не сделана.
Вопрос с трофеями тетка Марго решит сама. Но нужно ещё решить, куда деть десятки трупов, а ведь и у нас были убитые. Штирц, не задавая вопросов, уже развернул полевой госпиталь во дворе и оперирует там на кухонном столе вынесенном из дома. Кристобаль и Надежда ему ассистируют. Надо бы выйти и помочь им, но на такое я еще не скоро соберусь с силами.
Надо поручить Рустаму найти место разрыва телефонного провода и восстановить связь. Все должны знать, что мы победили.
Наверное, стоит запланировать и какое-то празднество.
Блин! А ведь надо ещё и Номоконовск отбить! И чем раньше, тем лучше. Надо поручить Ангелине поменять шины на «Антилопе-Гну» и вообще собрать все, что у нас может ездить, чтобы уже с утра быть в Номоконовске с превосходящей огневой мощью на руках и призвать всех непокорных к миру. Да, это надо организовать в первую очередь!
Я начал понемногу оживать от потрясений этого утра.
Жизнь снова вошла в более или менее нормальную колею.
Дела меня закрутили.
А потом, уже под вечер, со мной случилось самое удивительное чудо этого дня.
Его привёл ко мне Рустам — прямо к дверям, в стольную залу Фламберга. Одноглазого, с повязкой через огрубевшее лицо, поседевшего, исхудавшего, но бодрого, с абордажной саблей на боку, настоящий пират рода Дионисова!
— Дядька Аристарх! — прокричал я срываясь с места, бросаясь к нему и обнимая его. — Живой!
И он был живой, самый настоящий. От него пахло потом и морской солью.
— Сколько же мы не виделись? — я был очень и очень рад, что он нашелся.
— Десять месяцев, Сашка, — захохотал дядька. — Десять чертовых месяцев! Я тоже чертовски рад тебя видеть!
— Ты где был, Аристарх⁈ — прокричал я в полном восторге. — Где ты пропадал? Мы тебя обыскались!
— Да это не важно! — отмахнулся дядька. — Где был, там уже нет. Лучше посмотри, кого я привез.
Это кого же?
Я обернулся туда, куда он показывал. И я увидел, кого он привез.
И так и застыл на месте, словно громом пораженный.
  
Глава 122
 
Конец! Конец! Всему конец
 
Я обернулся и увидел ее.
Марина, гордая и сияющая, стояла на пороге дома моего с запеленутым младенцем на руках. Как Мадонна итальянского Возрождения.
Детишкину месяц, максимум второй, уж я-то в своей прошлой жизни насмотрелся на этих мелких карапузов, возраст до недели могу определить. Этот точно не более месяца назад родился.
В мозгу у меня с щелчком совместились зубчики двух фактовЮ и машина вывода заработала, как следует, заработала, как ей положено.
Ребенку месяц. А девять месяцев назад…
Это мой ребёнок. Мой.
Я отец. А Марина — счастливая мать.
Мир вокруг словно разом поменял свой цвет к лучшему.
Я раскинул руки, шагнул им навстречу и, заключил их обоих в свои счастливые объятия.
И это тут же всё переменило. Навсегда.
Теперь всё будет иначе. Как случилось в прошлый раз, в том, другом, мире, не повторится. Всё будет иначе.
— Сын, — услышал я её тихий голос. — Мальчик.
Мой сын. Мой.