Дионисов. За власть и богатство! – IV (СИ)

— Кристобаль! — крикнул я, постреливая из окна в парк, чтобы оттуда и не думали высовываться, — Ты там как?
— Хреново, — процедил сквозь стиснутые зубы Кристобаль. — Второй фиал пошел. Скоро третий потребуется. Четвертый я могу не выдержать.
— Держись! — крикнул я в ответ. — Мы что-нибудь придумаем!
— Думайте быстрее, — прохрипел Кристобаль.
Блин! Что делать то? Я то придумал уже как пробить бронепанцер, вот только для этого нужно к нему приблизиться вплотную, резко и быстро пока никто не опомнился.
  
Есть способ?
Есть. Мы даже его обсуждали. Вот только тогда же мы решили, что он для полных психов и ничего подобного мы делать не будем.
Ну, значит самое время передумать.
— Ангелина! — заорал я. — Маргарита Герхардовна! Ко мне!
Через минуту я услышал за спиной:
— Мы здесь!
— Значит так! — прокричал я. — Делаем «Катапульту»!
— С ума сошел? — это Ангелина.
— Это самоубийство, Саша! — это тетка.
— Самоубийство ждать, когда Кристобаль выгорит! — проорал я им обеим в ответ. — Вот тогда нам точно конец настанет! Делаем «Катапульту», я сказал!
— Ну, ты сам напросился, — процедила Ангелина.
Тётка сняла с плеча, проверила Ублюдка, обрез, оставшийся от ее красавицы винтовки, передернула затвор.
— Пять патронов, — показала она мне ладонь с растопыренными пальцами. — Пять!
И отдала Ублюдка мне. Я перекинул ремень через каску на голове и устроил его на спине. Тяжелый, зараза. Тяжелее Меча Бури на другом плече.
Мы заняли позицию перед окном, я впереди, Ангелина за мной, тётка сбоку уже расставила у стены пять заряженных автоматических винтовок.
Безумие? О, да это безумие, ещё какое.
Но вариантов уже никаких больше нет. Дом сотрясается от попадающих в него крупнокалиберных пуль. Я должен. Прочь сомнения.
— Саша, готов? — тетка хлопнула меня по плечу.
Я замахнул свою порцию алкохимического пойла из перевязи и крикнул:
— Давай! Не тяни!
Закусил кусок ремня в зубах и приготовился к худшему.
— Второй номер! — прокричала тетка. — Стартуем! По плану!
В этот момент замолк отстрелявшийся бронепанцер и пошел на перезарядку и ненадолго стало относительно тихо.
— Это тебе, Саша за всё, — хищно процедила Ангелина и, замахнув фиал эликсиру, окуталась блеском усиления физической силы.
После чего одним могучим ударом ладони в доспех на спине выбила меня из окна, отправив в феерический бреющий полет над вражеским строем!
  
Глава 120
 
Ключ погибели
 
Одним могучим ударом, едва не выбив из меня дух, Ангелина вышвырнула меня в бреющий полет из окна.
— Йахууу! — проорал я, пролетая над офигевшими врагами, как Мюнхгаузен, оседлавший пушечное ядро.
И с размаху приземлился метров через пятьдесят ровно на крышу командирской башенки вышедшего на позицию обстрела бронепанцера. Зубы лязгнули, колени чуть не выскочили из суставов. Меч, зацепленный за доспех на плече долбанул плоскостью клинка по пятке.
Инерция чуть не сбросила меня вниз, свалился на бок и еле успел уцепиться за пилотский люк. Вот блин!
Летишь как ангел, падаешь как чёрт…
Но я десантировался там, где нужно, и я ещё живой. Я выплюнул кусок ремня, кабы не он, без зубов бы остался. Злобная Ангелина поддала мне как следует, чуть спину не сломала!
Погнали!
Я свесился на одной руке с башенки, уцепившись пальцами за край пилотского люка, упершись ногами в броню корпуса. Зубасто улыбнулся, помахал другой рукой сквозь бронированное стекло пилоту внутри прямо в его вытаращенные глаза. Перебросил со спины на грудь тёткин обрез её противоматериальной винтовки и, выдув в ствол огненного элементаля, прижал обрез к стеклу обзорной щели пилотской кабины.
Ободряюще усмехнувшись позеленевшему от ужаса пилоту внутри, я нажал на спуск.
Взвизгнув раненым вепрем, винтовка пробила дыру в защитном стекле, превратив его в матовое от миллиона возникших в нем трещин. Но всё равно было видно, как заметалось внутри облако огненных искр, каждое температурой в тысячу градусов, отчего мгновенно закоптилось стекло изнутри.
Бронепанцер замер. А потом его повело как пьяного по широкой дуге, прямо по собственной пехоте, пилот, изрешеченный насмерть высокоградусными искрами внутри бронепанцера, им уже не управлял.
Бронепанцер врезался в следующую справа от него машину, как раз выходившую на позицию после перезарядки, и пока они качались в обнимку, я перескочил на новую жертву.
Тётка прикрывала меня стреляя со скоростью пулемета из окна кухни, а Ангелина подавала ей перезаряжаемые ружья. Тёкины пули выбивали то одного, то другого гвардейца под ногами у бронепанциров, что только пытались в меня прицелиться.
Я видел, что пилот в бронепанцере подо мной замахал руками соседу справа от него, взывая о помощи. Сосед неуверенно навел на него свою пулеметную турель, видимо, надеясь как-то сбить меня с корпуса ураганной пулеметной очередью и как-то при этом не изрешетить товарища внутри. Судя по тому, как пилот в бронепанцере подо мной схватился за голову, он тоже не поверил, что этот смертельный номер получится провернуть удачно.
Я спрыгнул вниз за секунду до того, как неуверенный сосед окатил бронепанцер позади меня роем из десятка бронебойных пуль. Изрешетил товарища на славу, я бы так никогда не смог.
Пробитый пулями двигатель покинутого мной автоматона закашлялся и заглох, обесточив все системы, отчего бронепанцирь замер в странно наклоненной позе, а потом под тяжестью брони, накренился, поворачиваясь на месте, закрутил винтом нижние конечности и начал падать.
А я бросился к машине неуверенного стрелка. Тот навел на меня свой пулемет, но патронов в нём уже не было, он попытался повернуть на меня пулемет другой руки, но не успел и я в прыжке зацепился за направленную на меня руку. Подтянулся и забрался на вытянутую конечность. Пилот попытался стряхнуть меня, но не успел, я уже перебежал по манипулятору на башню бронепанцера, намереваясь уже с ним учинить что-нибудь неприятное. Пило-неудачник это, видимо, тоже ясно понял. Люк на башенке внезапно откинулся, оттуда высунулась рука с автоматическим пистолетом и пилот пальнул в меня в упор, раз, второй, я еле уклонился.
От отчаяния пилот попытался вылезти, чтобы сойтись со мной в рукопашную. Я пнул по руке с пистолетом и третий выстрел ушел в небо. Я прижал ботинком его руку к ободу люка, перебросил на грудь обрез теткиной винтовки, направил ствол в люк и пальнул прямо в распахнутый от вопля рот пилота.
Обломками его башки и тела разорванных вколчья крупнокалиберной пулей забросало всю кабину, я убрал ногу с руки, и тело повисшее на ней, свалилось вниз на пилотское место.
Четверо готовы, остался один.
Я захлопнул люк и огляделся. И сразу увидел последний автоматон, широко шагающий в мою сторону с обоими пулеметам направленными на меня.
Похоже, сейчас меня начнут убивать.
Не дожидаясь неизбежного я сиганул с бронепанцера вниз.
Как только я соскочил на землю, бронепанцер с грохотом, подняв фонтан вырванной земли, рухнул у меня за спиной.
Первому пехотинцу, вставшему у меня на пути, тётка прострелила голову. И второму. С полусотни метров она клала пули без промаха. Третий пехотинец уловил закономерность и залёг за деревьями.
Последний бронеход попытался уклониться от столкновения со мной, он высадил в мою сторону весь боезаряд с одной из рук подняв фонтаны вырванной пулями земли, так ни разу меня и не задев, и когда я проскочил поднятое им облако пыли, просто развернулся и побежал!
— Эй! — заорал я, перебрасывая Ублюдка со спины на руки. — Стой!
Я гнался за ним следом, отставая метров на десять. И выстрелив на бегу трижды, попал лишь один раз.
Бах! Бах! Бдыжь!
Последняя пуля разнесла показавшийся на мгновении под защитной пластиной сустав правой ноги автоматона.
Пуля разворотила точный механизм, и бронепанцер в полный рост кувыркнулся через голову на заклинившей ноге.