Искушение на двоих (СИ)

Миниатюрные черные плавки, являющиеся единственной одеждой на стройном теле, так и ловили на себе взбудораженное внимание мужчины, который, продолжая разминку, в очередной раз взглянул брюнету теперь уже в лицо и вдруг поперхнулся.
– Билл, что ты жуешь, я не пойму? – недоуменно спросил он у тут же вздрогнувшего красавца, который, вмиг невинно заулыбавшись, прекратил всякие манипуляции своей челюстью.
  
– Ничего, – упрятав за щеку жвачку, проговорил юноша, с вызовом глядя Каулитцу прямо в глаза. Тот, прищурившись, уже хотел было продолжить разминку, как увидел очередной жевок и повторил свое замечание.
– Иди, выплевывай, – направил его Том, кивнув в сторону своего рабочего стола, находящегося совсем с другой стороны бассейна, и там-то и можно было обнаружить урну.
Однако мальчик даже не сдвинулся с места, застенчиво опуская взгляд и поджимая улыбающиеся губы. Так и не дождавшись реакции, Томас, в голос хмыкнув, подошел прямо к ученику и протянул руку.
– Давай сюда, а то подавишься.
Заторможенно хлопнув накрашенными ресницами, Лауфер все же игриво показал тренеру комочек белой резинки между зубами, а потом, склонившись к широкой ладони и влажно тронув ее своими губами, отдал жвачку мужчине. Тому теперь пришлось бы идти и выбрасывать ее самому, однако отойти от Билла ему пока суждено не было.
– Почему украшения дома не оставляем? – с новым упреком проговорил он, заметив на тонкой, красивой шее с россыпью маленьких родинок и синими пятнами светлеющих засосов блестящий, изысканно переплетенный металл легкой цепочки, и вновь столкнулся взглядом с завораживающими карими глазами искусителя.
– Она мне не помешает, герр Каулитц, – вновь улыбнувшись, беспечно отмахнулся юноша, упиваясь тем, как его обожаемый садовник продолжает упрямо ждать повиновения и выполнения всех правил, которые Лауфер уже нарушил и еще только собирался нарушать.
– Снимай. И это всех касается, – строго воскликнул он уже громче и обращаясь к оставшимся ученикам.
Две девушки все же сняли свои украшения, когда тренер наконец добился того, что темноволосый упрямец вложил во вторую руку Каулитца цепочку, уже знакомую ему при несколько других обстоятельствах.
– Между прочим, это чистой воды вымогательство, – стрельнув глазами, самоуверенно выпалил брюнет, наслаждаясь тем, как его реплику восприняли и рядом стоящие ребята.
Им вполне был знаком такой бесстыдный Билл, и откровенных заигрываний в его поведении в этот раз они даже и не заметили, поскольку юноша вел себя таким образом практически всегда.
– П.. Лауфер, – осекся Том, начиная нервничать и даже теряться. – После занятия идешь к фрау Берг заново читать правила поведения в бассейне, – он развернулся и, дав указание делать следующее упражнение, отнес полученные трофеи к столу и выбросил жвачку маленького наглеца, который уже успел вывести Каулитца из состояния равновесия окончательно. – Я тебе еще покажу, птичка, – проворчал Том сам себе, когда возвращался к шеренге учеников, все еще выполняющих разминку.
Когда с ней было покончено, и мужчина разрешил ребятам спуститься в воду, произошло очередное недоразумение. Лауфер, посчитавший, что входить в бассейн по лестнице слишком уж скучно, с разбега бросился в прозрачную, довольно прохладную воду, создавая оглушительный гул, эхо и сильные брызги, заставившие всех учеников вздрогнуть, замерев на местах, и резко устремить взоры в сторону этого внезапного шума.
– Билл, вообще-то так делать тоже нельзя, – максимально сохраняя спокойствие, проговорил тренер в ответ на этот выпад, и вынырнувший Билл, убирая с лица тяжелые волосы, лишь слегка пожал плечами ему в ответ. – И где шапочка? – укоризненно покачав головой, со смешком поинтересовался Том и только сейчас осознал, что это было уже его четвертое по счету замечание Биллу, как минимум, всего за десять минут урока.
– Эм.. я не знаю, где, – облизнувшись, нахально ответил Билл, слегка дрожа от холода, но его тело все же стало постепенно привыкать к такому резкому перепаду температур.
– А.. сейчас, – вспомнив, что Билл оставил ее в бассейне на прошлом уроке, Том быстро отправился в сторону стены, возле которой лежал специальный инвентарь для плавания, где он и положил заодно черную шапочку Лауфера. Однако ту он там так и не обнаружил. – Черт.. где же..? – после тщетных поисков он подошел к своему столу и нашел искомое в одном из ящиков.
– Она все равно мне маловата и давит, – приняв этот обязательный атрибут из рук тренера, Билл с трудом завязал мокрые волосы в высокий пучок и с не меньшими усилиями натянул латекс поверх своей необычной прически. – И вообще я.. ай! – впившись длинными ногтями в тугую, непрочную шапку, Лауфер окончательно ее уничтожил, и та дала заметную брешь, умудрившись даже немного испугать его. – Короче, я так буду плавать! – с силой отбрасывая ее в сторону, к стене, нервно возмутился он и, слегка морщась от воды, стекающей на лицо с мокрых волос, просто принялся слегка попрыгивать на месте, получая необъяснимое удовольствие от того, что в воде все его движения становились словно бы замедленными.
– Что же делать-то с тобой.. – утомленно выдохнул тренер, и в скором времени в ничего не ожидающего Билла прилетела яркая шапочка, и именно этому ученику Каулитц был готов выделить для занятия даже свою собственную и простить несколько нарушений. Подряд.
– О.. – промурлыкал юноша, осторожно взяв в руки щедро выданный предмет, и эта шапочка даже на ощупь была прочнее, чем та, которую Билл приобрел для себя совершенно наугад, а с учетом его массивной прически ему требовалась совершенно другая и весьма особенная, вроде этой. Несомненно, то, что она принадлежала именно тренеру, мальчику невероятно льстило, и особенное к себе отношение он все равно ощущал, что и заставляло нетерпение и азарт с новой силой бушевать под его кожей. – Герр Каулитц, а Вы не боитесь, что.. у меня порвется.. что-нибудь? – слегка склонив голову и выгнув бровь, томно и будто бы интимно проговорил темноволосый искуситель, заставляя хмыкнувшего мужчину думать совершенно не о том. И то, что маленькая нимфа разговаривала с ним нарочито на Вы и продолжала намекать на разнообразные пошлости, начинало сладко будоражить все его тело, нещадно путать мысли и заставляло руки трястись от нервного напряжения.
– Эту проблему мы как-нибудь решим потом, если что, – практически в тон Лауферу ответил он и все же, собравшись с духом и осторожно тронув вздыбленную ширинку на шортах, продолжил урок.
Некоторое время все было относительно спокойно, не принимая во внимание отвратительное, развязное поведение Билла Лауфера, который постоянно мешал плавать другим ребятам, находящимся на той же дорожке, внезапно переходил с одной на другую поближе к тренеру и качался на бусах, разделяющих их, нарушая все возможные правила поведения в бассейне, за что любой другой ученик давно бы получил строгий выговор и свободно шагал домой без шанса вернуться на занятия.
Том же стоически терпел и лишь делал новые замечания, вкладывая в ответные взгляды весь спектр своих эмоций, которые брюнет, конечно же, чувствовал, и это неимоверно заводило обоих. На самом деле Каулитц уже намеревался выгнать очаровательного возмутителя спокойствия на сушу, поскольку мириться со всем этим безобразием, прекрасно привлекающим внимание тренера и всех остальных, было уже выше сил изрядно взвинченного и даже возбужденного мужчины.
Вероятно, остальные пловцы ничего не заподозрили, к чему все это было в действительности затеяно, поскольку юноша, помимо бесконечных гляделок и этих порой двусмысленных пререканий с учителем, успевал устраивать стычки и с другими парнями. С одним даже плавал наперегонки, однако все равно неоспоримо проиграл в этой неравной схватке, от чего не преминул возможностью высказать противнику все, что он о нем думает, даже в мягкой и шуточной форме. В то же время Билл пытался что-то сделать по программе, которую ему следовало в любом случае догонять, что и было лишним поводом поговорить с любимым тренером.