Истинная для зверя (СИ)

Он прищурился и вдохнул. Я ничем не пахла, он не мог уловить на мне аромата его истинной… но его глаза загорелись, словно он почувствовал. Неужели у Даариш такой сильный запах, что до сих пор чувствуется на мне?
— Раз наказываем ее, тогда… давай, детка, танцуй. Отработаешь заодно и моральный ущерб, — ухмыльнулся лысый.
Быстро посмотрела на лысого с темными глазами и перевела взгляд на Северного, пыталась понять, вступится он за меня или нет. Судя по тому, как он оскалился и кивнул лысому — нет.
Я рвано выдохнула, чувствуя себя беззащитно, на краю истерики и в полной безысходности.
Северный даже не думал меня защищать, хоть и обещал. Он мог просто отпустить меня, но не сделал этого. Чтобы посмотреть, как надо мной будут издеваться другие? Как будут меня… трогать?
— Нет… — прошептала онемевшими губами и замотала головой.
Он ведь не такой. Я чувствовала его силу — он мог щелчком пальцев всех тут разогнать и продолжить свои разборки. Или для чего они тут собрались? Но с моим появлением словно поменялись приоритеты, и я стала главным развлечение.
— Вот это голосок! — воскликнул лысый. — Но ты это… помолчи. Неважно, что ты скажешь. Нам нужно кое-что другое.
Я старалась не замечать его похабный оскал и не понимала, почему Северный молчал. Он же называл меня копией, которой только он будет пользоваться. И я сейчас была готова даже на это. Но не удовлетворять не стаю зверей. «Скажи хоть что-нибудь!» — хотелось крикнуть ему. Просто сидеть и ждать, что будет дальше — пытка. Ждать своей участи хуже уже случившегося. Я накрутила себя и ждала, что на меня накинутся, как на кусок мяса. Но я не сдамся.
— Рой, приведи девчонку, — лысый расстегнул пиджак, не сводя с меня взгляда.
Только сейчас я заметила у двери охранника: во всем черном, и в глазах только одно — готовность выполнить любой приказ.
Я вновь посмотрела на Северного и сглотнула ком в горле. Раз он не собирался мне помогать, я буду биться за себя сама. Закрыла глаза и медленно сделала вдох… выдох, успокаивая нервы, выстраивая барьер от чужих эмоций внутри себя. Я ощущала, что, приняв решение, будто стала сильнее. Кровь больше не бурлила, а сердце билось размеренно. И когда моего плеча коснулись пальцы охранника, я жестко, но спокойно сказала:
— Только. Тронь. Меня…
Но смотрела прямо на лысого. Ухмылка не сходила с его лица. Для него мои угрозы — пустой звук.
Рой подтолкнул меня, и я оказалась как раз между ним и Северным. Я посмотрела на него, а он даже не повернул, был занят своим телефоном.
— Ну привет, дерзкая, ближе подойди. Прыгай на коленки к папочке… — хрипло ухмыльнулся и похлопал себя по ногам.
Какой же этот лысый мерзкий!
Мне было страшно. Я сжала кулаки так, что коротко стриженые ногти больно впились в ладонь. Но больше никто мне не сделает больно. Не дамся.
— …Давай же, малышка, хватит ломаться.
Я будто вросла ступнями в дорогой паркет.
И вдруг почувствовала стальной захват на левой руке с той стороны, где сидел Северный. Рывок — и я оказалась у него на коленях. Он будто с корнем выдрал меня из паркета, но так легко, будто я ничего не весила.
Спас? Вряд ли. Захватил.
Я боялась поднять на него взгляд — не хотела, чтобы он видел мой страх и надежду на спасение. От альфы приятно пахло, и выглядел он очень свежо, будто не потерял свою единственную в жизни истинную. Я рассматривала его пиджак, уголок карточки, торчавший из кармана, идеально выглаженную рубашку… бриллианты на пуговицах!
Наш альфа никогда не шиковал, не пытался выделиться и вообще был для меня примером альфы.
В эту секунду так сильно захотелось оказаться у Маруфа на коленях и горько поплакать, почувствовать, как он гладит меня по волосам, прямо как в детстве… Пока мама и папа решали проблемы альянса. Они были для меня всем.
Я хотела быть такой же, как Маруф. Успешной, сильной, смелой… А в итоге…
Прошло слишком мало времени, чтобы я смирилась, что больше никогда не увижу родителей. Эта боль никогда не пройдет.
— Ну вот, — вздохнул лысый, — не дал поиграть, — оскалился в улыбке.
 
— Уже наказана достаточно, — ответил Северный.
Его голос вибрацией отзывался в каждой клеточке моего тела.
Ему не все равно. Он просто держал меня в напряжении, на грани, и не собирался отдавать меня никому? Или это часть его игры? Чтобы я расслабилась и почувствовала себя в безопасности.
Я все-таки подняла на него взгляд. Медленно. С груди на кадык, выше… сантиметр за сантиметром. Осматривала волевой подбородок, щетину, пухлые губы, прямой нос, заостренные скулы… и посмотрела в глаза.
В них бушевал шторм. Ярость сверкала в зрачках, заполнивших всю радужку. Он был зол. Адски зол на меня. Продолжал до боли сжимать мое запястье, а другая ладонь по-хозяйски лежала на колене. Не сжимая, а невесомо, так что я почти не чувствовала касания, только его жар.
Хотелось сбросить руку, освободиться, но лучше Северный, чем эти…
Мы гипнотизировали друг друга. Не знаю, что он увидел в моих глазах, но запястье отпустил, положил руку на шею и притянул ближе так, что мое ухо оказалось рядом с его губами.
— Ни звука лишнего. …
От его слов меня бросило в холод. Но я чуть заметно кивнула. Стало еще страшнее. Я чувствовала себя запертой в клетке с опасными хищниками. И только от альфы зависело, что со мной будет дальше.
— Рой, принеси стул и поставь рядом со мной, — скомандовал Северный и отпустил мою шею.
Я не поднимала больше взгляда. Охранник поставил стул между лысым и Северным. Он подтолкнул меня к сиденью. Я послушно поднялась и села на него. Лысый ерзал, боковым зрением я видела, что он придвинул кресло ближе ко мне.
Я развернулась лицом к Северному. Он встал и, сняв пиджак, накинул его мне на плечи. И я тут же закуталась в него. Он пах альфой. Я почувствовала себя спокойнее.
Потому что Северный меня защитил. Вот этим жестом дал понять, что трогать меня нельзя.
— Давайте уж приступим к делу, — веселился лысый, — раз развлечься нельзя.
— Что случилось? — спросил другой — с ярко-зелеными глазами.
Я лишь на секунду подняла на него взгляд — этот мужик пялился на меня.
— Сегодня я возвращался с кортежем домой от Южных. На нейтральных землях на нас напали и разбили почти все машины. Били по всем, кроме моей и четвертой, — голос Северного был серьезен. Шутки кончались, теперь все смотрели на альфу.
— Это не могли быть наши, слух бы точно прошел, и гнида бы уже был известен, — голос лысого звучал глухо, будто издалека. — Это точно не из наших.
— Например?
— По-любому с их земель подстава. Давно говорил: нужно уже их альфу свергнуть, — вольно отозвался лысый.
Я на него посмотрела исподлобья. Слишком плохое предчувствие шевельнулось в душе.
— Это неправда! — вступилась за своих.
Я была уверена, что не могли наши устроить покушение.
— А ты не вступайся, ваши только так продаются, — грубо ответила темноглазый. Вокруг воцарилось очень неприятное молчание, руки от волнения сразу вспотели, а сердце грохотало в ушах. Мужик обратился к Северному: — Эту, — кивнул на меня, — почему-то не похитили. Только твою истинную. Я не могу понять, почему ты эту-то прямо там, на месте, не прибил, а еще и с собой потащил?
Что? Меня? Убить? Так легко и просто?
Перед глазами все задергалось. Я постаралась погасить в себе желание сорваться с места, снести дверь и бежать без оглядки, но их реакция была непредсказуема — меня могут и убить. Северный вообще-то клятву давал, что мне не навредят! И я могла этим воспользоваться. А могла?
Лысый ухмыльнулся и развалился на стуле, наблюдая за моей реакцией.
Я обвела всех присутствующих взглядом, но промолчала, вспомнив, что приказал Северный. Хотя хотелось вступиться за свой альянс и не допускать даже мысли о своих людях такого.
Лысый словно читал мои мысли — ухмыльнулся. И я спрятала кулаки в рукава пиджака, сделала глубокий вдох, восстанавливая защиту, которая бы не допускала эмоции других оборотней. Но почувствовала эмоции Северного — ему не нравилось предложение Лысого. Но он молчал. Все молчали. Я посмотрела на него — он был серьезен.