Дом царя Давида (СИ)
— Значит, Адония приказывает Ионадаву или возможно Иоав распоряжается от имени Адонии. На это больше похоже. Часть военных также священники и многие знатные граждане поддерживают Адонию. Близкий круг царя поддерживает Соломона, поскольку это воля царя. Это хорошо, что ты прибыл сюда, поскольку я ожидаю большого столкновения.
— Но как вы узнаете, будет ли это столкновение, что если они уже начали.
— Возможно, действительно они уже начали, но пока мои люди не сообщают мне тревожных вестей. Чтобы царь нас услышал нужно задействовать всех кого возможно. Я поговорю с Вирсавией, пусть позовёт Нафана, к его советам царь всегда прислушивался.
* * *В воскресенье, ровно в полдень, запыхавшиеся гонцы сообщили, что Адония организовал необычное жертвоприношение быков, овец, телят на алтарь Зохелет, близ Эн-Рогеля а, следовательно, Иерусалима, потом он устроил невиданный праздник. Сто человек! Среди приглашенных были братья, молодые царевичи, командующий войском Иоав, многие командиры, Авиафар и другие священники… И в довершение всего он провозгласил себя царем Израиля и Иудеи!
Один из гонцов прибыл к Нафану.
— Ты видел приглашенных? — спросил Нафан.
— Да, я их видел.
— Был ли там Цадок?
— Нет, великого священника Цадока там не было. Только Авиафар. Это он помазал Адонию.
— А Бенея, начальник телохранителей?
— Тоже нет.
— А храбрецы Реи и Шимей?
— Нет, я их не видел. Иттай тоже там не был.
— А все ли сыновья царя там присутствовали?
— Нет, там не было Соломона.
Нафан завернулся в широкий плащ и направился во дворец. Он велел сказать Вирсавии, что ждет ее в саду дворца. В центре царского городка раскинулся абрикосовый сад. Она пришла без опоздания, опираясь на палку. Приглашение Нафана было исключительным явлением.
— Почему мы встречаемся тайно? — спросила она встревоженно.
— Потому что мы не знаем, какие уши могут нас услышать. Ты слышала, что Адо́ния, сын Хагги́т, стал царём? А наш господин Давид ничего об этом не знает.
Она прижала руку к груди.
— Твоего сына Соломона там не было. Он был приглашен?
— Он мне говорил! — воскликнула она. — Соломон не… Это он…
— Давид хочет, чтобы он стал царем, это так? — подсказал Нафан. — Итак, Давид не знает об этом помазании?
— Конечно, нет… Я хочу сказать, я не думаю…
Она положила свою ладонь на руку старца.
— Послушай, — начал он, — нельзя терять ни минуты. Завтра или сегодня вечером Адония вернется в Иерусалим. Послушай моего совета, и ты спасёшь и свою жизнь, и жизнь своего сына Соломона. Пойди к царю Давиду и скажи ему: «Мой господин, царь, ты сам клялся своей служанке, что после тебя царём станет мой сын Соломон, и он будет сидеть на твоём престоле. Так почему же царём стал Адо́ния?» Когда ты ещё будешь говорить с ним, войду я и поддержу тебя.
* * *Вирсавия поднялась в покои царские и постучалась в двери покоев Давида. Ей открыла Авишага и впустила ее. Давид, словно сверток одежд, сидел на низком диване, выделялась лишь его белая борода.
— Что случилось? — спросил он, когда Вирсавия бросилась к его ногам.
— Мой господин, ты клялся своей служанке Господом, своим Богом, что мой сын Соломон станет после тебя царём и что он будет сидеть на твоём престоле. Но царём стал Адо́ния, а мой господин, царь, ничего об этом не знает. Адо́ния принёс в жертву множество быков, откормленных телят и овец и пригласил всех царских сыновей, священника Авиафа́ра и военачальника Иоа́ва, а твоего слугу Соломона не пригласил. Теперь, мой господин, царь, все израильтяне ждут, когда ты назовёшь того, кто сядет на престол после тебя. Иначе после твоей смерти меня и моего сына Соломона объявят изменниками».
Давид приподнялся.
— Адония провозгласил себя царем?
— Мой царь, неужели ты думаешь, что я пришла к тебе в столь позднее время, чтобы лгать?
В дверь постучали, и Авишага снова пошла открывать. Она вернулась, прошептала что-то на ухо Давиду, который приказал Вирсавии вернуться к себе и ждать, пока он не позовет ее. Она встретилась у двери с Нафаном. Прорицатель шел размеренным шагом и, представ перед Давидом, заметив разгневанное лицо, сделал физическое усилие и склонился так низко, как только мог; он поднялся с помощью Авишаги.
— Мой царь, я полагаю, что это ты принял решение о том, чтобы Адония стал твоим наследником, — начал он дрожащим голосом. — Мой господин, царь, говорил ли ты, что царём после тебя станет Адо́ния и что, он будет сидеть на твоём престоле? Сегодня он пошёл принести в жертву множество быков, откормленных телят и овец и пригласил всех царских сыновей, военачальников и священника Авиафа́ра. Сейчас они едят и пьют с ним и кричат: «Да здравствует царь Адо́ния!» Но ни меня, твоего слугу, ни священника Цадо́ка, ни Бена́ю, сына Иода́я, ни твоего слугу Соломона он не пригласил. Может быть, это мой господин, царь, дал такое распоряжение, а своему слуге не сказал о том, кто сядет на престол после него?
Некоторое время Давид молчал.
От этого Иоава всегда можно было ждать какого-то подвоха, но Авиафар… Как он позволил себя втянуть в это вероломное дело?
— Это было организовано не мной, — промолвил он изменившимся голосом. Потом повернулся к Авишаге: — Позови Вирсавию.
Вирсавия была недалеко.
— Послушай, что я тебе скажу, Вирсавия, — сказал Давид. И, обращаясь к Нафану, продолжил: — Послушай, что я тебе скажу, Нафан. Клянусь Господом, живым Богом, который избавил меня от всех бед! Как я клялся тебе Господом, Богом Израиля, что твой сын Соломон станет после меня царём, и что он будет сидеть на моём престоле, так я сегодня и сделаю.
Вирсавия снова бросилась в ноги Давиду. Когда она встала, слезы текли по ее щекам.
— Живи долго, мой царь Давид, — произнесла она и не смогла больше сдерживать рыданий.
Давид попросил Авишагу позвать священника Цадока и Беная — начальника телохранителей.
— Возьмите с собой моих слуг, — приказал он — , посадите Соломона на моего мула и отведите его к Гихо́ну. Священник Цадо́к и пророк Нафа́н помажут его там царём Израиля. А затем затруби́те в рог и провозгласите: «Да здравствует царь Соломон!» Потом возвращайтесь с ним назад.
Давид сделал паузу.
— Затем, — сказал он медленно, — Он придёт, сядет на престол и будет царём вместо меня, и я поставлю его правителем над Израилем и Иудой.
Он отпустил их жестом руки. Авишага встала. Цадок, Беная и Вирсавия бросились в ноги царю, бормоча пожелания долгой жизни и величия, потом Авишага открыла дверь, и они вышли.
В комнате воцарилась тишина. Авишага села в ноги Давиду и погрузилась в долгие размышления.
Маленький эскорт бежал по пустым коридорам дворца, и плитки отражали звук до самых покоев Соломона. Два раба, игравших в кости у двери, подняли головы, прервали партию и встали, чтобы открыть дверь. Вирсавия вошла первой. Удивленный Соломон, сидевший за чтением свитка папируса, поднял глаза на троих посетителей. Серьезное выражение материнского лица испугало его.
Худое загорелое лицо молодого человека помрачнело. Он встал.
— Мой отец?.. — прошептал он.
— Твой отец, царь, здоров, — сказала Вирсавия. — Мы пришли помазать тебя по его приказу.
Соломон посмотрел на мать; глаза его заблестели от слез. Он кивнул головой и бросился к ней.
— Но я не готов, — сказал он, приглаживая рукой густую темную шевелюру, падающую ему на лоб, иногда это делало его похожим на Авессалома.
— Нельзя терять ни минуты, мой царевич, — сказал Цадок. — Бери плащ и следуй за нами.
Беная приказал двум рабам немедленно найти пурпурный плащ царя и собираться во дворе. Они обсудили детали, и он вышел следом, назначив всем встречу во дворе.
— Где мои братья? — спросил Соломон. — Почему их нет с вами?
Но его мать и Цадок уже направились к двери.
— Твои братья пошли на помазание Адонии против воли царя, твоего отца.