Ты доиграешься, босс! (СИ)

— Это ведь неправда? Скажи мне, что с Даймондом всё хорошо?! — настороженно я проговариваю, молясь внутри себя. 
— К сожалению, нет, Макария, — отводит взгляд в сторону, а дальше ее голос сходит на шепот: — Мы все находимся в немыслимом шоке. До сих пор не можем отследить цепочку событий. Камеры были слепы в тот момент. 
Нет! Нет! Нет! 
Последняя надежда, что жила во мне, умерла. Разбилась вдребезги. На мельчайшие осколки. 
— В него стреляли из соседней высотки. Пока я ждала скорую, мне на голову надели мешок и вкололи снотворное. Я провалялась у кого-то четыре дня, а сейчас меня выпустили. Я до сих пор не знаю кто это мог быть! 
Я не могу говорить ей всю правду. Пока не могу. Ради своей же семьи. 
— Ты в полицию хоть обратилась? 
— Нет! Первым делом я поехала сюда. Думала, может, все обойдется... Даймонд дома. Но... нет, — глотаю горькие слезы, мечтая оказаться рядом с любимым. — Палмер, я не смогу без него… 
— Понимаю тебя, — тяжко вздыхает. — Нам всем его будет не хватать. Тео с ума сходит. Заперся у себя дома и не выходит. Даже на похоронах не появлялся. Он не может смириться с тем, что Даймонда больше нет. 
Даймонда больше НЕТ! 
— Извини меня, Палмер... Я не могу… Не могу больше говорить… 
ЕГО больше нет. 
ОН никогда не посмотрит на меня своими удивительными глазами. 
Я никогда не почувствую тепло ЕГО сильных рук и требовательных губ. 
Никогда не услышу ритм ЕГО живого сердца. 
И никогда не признаюсь ЕМУ в любви. 
ОН так и не услышит от меня этих важных слов. 
— Я люблю тебя, Даймонд, — шепчу в пустоту, захлебываясь горечью. — Прости меня... прости... прости... 
Сквозь всхлипы я различаю какой-то писк и чувствую вьющееся тёпло у своих ног. 
А затем я взвываю так надрывно, что на несколько секунд теряю сознание. 
В ногах у меня ластится маленький котёнок. Черный! 
Он громко мяукает. 
Он плачет! Плачет вместе со мной! 
Я подхватываю черный комочек на руки и прижимаю к сердцу. 
— Дьявол, не плачь... Скоро все образуется, — целую его в мокрый нос, а он звонко мяукает в ответ. 
  
Глава 41. Ассоль
 
Следующие два дня я провожу у Омеги. 
Нам с Дьяволом он выделил отдельную комнату, расположенную напротив его спальни. 
Я старалась выходить из своего убежища только по нужде, чтобы лишний раз не пересекаться с Омегой. Впрочем, он не тревожил меня понапрасну. Я не видела его больше, лишь изредка слышала твёрдые шаги. 
— Сегодня ты спишь со мной! — заявляет он, неожиданно ворвавшись в комнату, чем пугает Дьявола, лежавшего в моих ногах. 
— Ещё чего? — дерзко выплёвываю в ответ, спокойно лежа в кровати. 
— Сделаешь мне минет! — резко выдаёт. 
— Вот как? Ещё какие-либо распоряжения будут? 
— Не хочу загадывать, но думаю, на минете я не остановлюсь, — говорит, обтираясь полотенцем. — Ты же у нас больше не целка. Могу себе позволить. 
Я прикидываюсь глухой, а он, вероятно расценивает молчание за согласие, поскольку через полчаса снова врывается в комнату, хватает меня за руку и волочит в свою спальню. 
Сопротивляться нет смысла. С недавних пор я стала его рабыней. 
Омега — прирождённый манипулятор. Он нашёл брешь во мне и надавил, угрожая моей семье. 
И он будет выжимать из меня все соки, пока я не сдохну. Смерть была бы для меня лучшей наградой. 
Омега пихает меня на кровать, а сам отходит в сторону, демонстрируя возбудившуюся плоть под тренировочными штанами. 
— Станцуй для меня, — командует он, наваливаясь спиной на стену. 
Я бросаю на него ленивый взгляд, не выражающий абсолютно никаких эмоций. 
— Слушай Омега, у меня нет желания выплясывать для тебя. Если решил трахнуть меня — приступай, но я лично делать для тебя ничего не буду. 
— Ты ходишь по лезвию ножа, дорогая. Я же всего лишь хочу, чтобы у тебя появилось сексуальное желание. 
— Могу тебя уверить, оно у меня не появится! На сухую придется справляться! 
Омега скалится и одним рывком сокращает между нами расстояние. Жёстко схватив меня за волосы, он дергает с такой силы, что я бьюсь затылком о деревянное изголовье кровати. 
 
Как ни странно, но мне совсем не страшно. Мне абсолютно безразлично. 
Вчера в тайне от Омеги я перевела маме все деньги, что были у меня на счетах. Всё, что от меня требовалось, я выполнила. 
Больше нет смысла в борьбе за собственную жизнь. Внутри у меня одна лишь опустошённость. Я сдалась. Я перестала бороться. 
— Открывай рот! — он встаёт на колени, приспускает штаны и выгружает наружу член. 
— Заставь меня! — цежу я, сжимая плотно челюсть. 
— Я сказал, открывай свой чёртов рот! 
— Тебе бы поучиться, как обращаться с девушкой, чтобы она хотя бы немножко возжелала тебя. 
Замахнувшись, он влепляет мне звонкую пощёчину. Она оглушает меня и растрясает мозги, но мне так плевать на боль. На Омегу. На себя. 
Я лишь нагло смеюсь ему в лицо, за что получаю ещё одну, но не менее сильную пощёчину. Только теперь уже по другой щеке. 
— Бей, Омега! Сколько влезет! Но учти — боль меня не заводит! 
— Я знаю, что тебя заведёт! — рычит он, присаживаясь на кровать. — Мортис как раз сейчас недалеко от Джексонвилла. 
Омега выбрал не самый лучший метод. Но, полагаю, он только и добивается от меня эмоций. 
Вмиг я выхожу из себя. Я набрасываюсь на него с кулаками и принимаюсь молотить по всему, что попадается под руки. Ору и реву, как взбесившая медведица, у которой отняли детёнышей. 
— Только попробуй, кусок дерьма! Я уничтожу тебя, если ты хоть пальцем к ним прикоснёшься! 
Одним движением руки Омега обхватывает мое горло, сжимает и отбрасывает от себя в стену. 
Под действием адреналина я поднимаюсь на ноги и несусь по лестнице на первый этаж, а Омега бросается за мной следом. 
— Тебе не скрыться от меня! Ты же знаешь мои возможности, дорогая! — его низкий голос эхом отзывается у меня в голове. 
На цыпочках я забегаю в кухню, судорожно открываю ящик со столовыми приборами и хватаю нож для масла. 
— Не подходи ко мне, Омега! Дай мне время свыкнуться со своей участью! — выставляю нож, когда он начинает приближаться ко мне. 
— У тебя было три дня на это! Я не мешал тебе! Прошло достаточно времени, чтобы оплакать свою любовь! 
— Что ты знаешь о любви вообще? Ты никогда не любил! Ты не умеешь! 
Желваки на его челюсти играют, а взгляд становится потерянным, словно я задела его за живое. 
— Ты думаешь, от нехуй делать я начал заниматься подобными вещами? — подходит ко мне вплотную и нарочно напарывается на кончик ножа, хладнокровно вдавливает себе же в грудь. — Пять лет назад убили мою девушку. Ублюдки отрубили на живую ей ноги и руки, и бросили умирать, и после этого я начал мстить. И мне до того понравилось, что я стал зарабатывать на этом. 
— Мне очень жаль, — произношу со всей искренностью и хмыкаю громко. — Только в одном ты всё же просчитался. Ты такой же ублюдок, как и все те, кого ты убил! 
Это была моя роковая ошибка. В одну секунду Омега закипает. Он хватает меня за горло и резко шарахает по руке, в которой я держу нож. Удар был настолько сильным, что я вскрикиваю от боли, а нож вываливается из моих рук и падает на кафельный пол. 
— Какая же ты сука! — он сшибает меня с ног и валит на пол, крепче сдавливая горло. — Где бы ты была, если бы не я? Где, сука, скажи! 
— Омега, отпусти! Прошу! — хриплю я, ощущая как темнеет в глазах. 
— Где был бы твой брат, если бы я не предоставил тебе такую возможность? — его силы только увеличиваются, а мои стремительно покидают меня. 
Единственное, что мне остаётся — судорожно дрыгаться под ним и из последних сил колотить его в грудь. 
Но тем самым я еще больше злю его. 
В глазах одна лишь темнота. Я не могу вздохнуть, даже хрипеть уже не в состоянии. Я окончательно перестаю бороться. Я даю ему возможность сделать свой решающий ход.