Игра в семью (СИ)
— Да лучше не бывает! — сегодня за нас двоих отдувалась Ксения Сергеевна. — Мы — молодые, красивые, успешные. Разве у нас могут плохо быть дела?
Лерочка вновь улыбнулась, но на этот раз совсем не искренне. Тут за наш столик вернулся Вадим, а Вовочка, не бросив в нашу сторону даже секундного взгляда, взял Леру за руку и потянул ее к соседнему празднично накрытому столу.
— Ну, еще увидимся, — бросила тетушка напоследок.
Как только они устроились за своим столом, я схватила рюмку и жестом предложила остальным ко мне присоединиться, остальные присоединились и мы, чокнувшись, выпили.
— Что от тебя хотел твой братец? — задала Ксюня Вадиму вопрос, который очень беспокоил и меня.
— Что хотел? — бегло оглядываясь, спросил Вадим и сам же ответил на свой вопрос: — Хотел услышать ответы на два своих вопроса. Первый — к кому я от них переехал, и второй — как я оказался в вашей очаровательной компании?
— И что ты ответил? — спросила моя подружка.
— Что переехал я к друзьям… Мы, ведь друзья? — уточнил у меня Вадик. Я неуверенно кивнула. — А в вашей компании я оказался случайно.
— Ну, Лерочке мы сказали примерно тоже самое. Это я по поводу случайности нашей встречи, — кивнула Ксюня и взяв вилку, стала кушать свой салат. Вадим тоже принялся за еду. А я, взяв с фруктовой тарелки кусочек ананаса и откусывая от него по чуть-чуть, уставилась на соседний стол, наконец-то решившись посмотреть на Вовочку. Сегодня он был хорош, как никогда. Волосы зацесаны назад, глаза горят и смотрят на окружающих скорее снисходительно, чем как-то иначе. На нем дорогой костюм, бежевого цвета, голубая, слегка прозрачная рубашка, две верхние пуговицы которой расстегнуты, и эта чуть оголенная часть его тела больше всего и притягивала мой взгляд. По спине пробежались мурашки, но я тут же заставив себя вспомнить, как он недавно себя со мной повел и насколько, мягко говоря, был груб, и мысленно превратила мурашки в ощущение холода. Прохладно здесь. Про-хла-дно. В очередной раз передернувшись, я посмотрела на довольного именинника, а потом опять уставилась на дядюшку.
У Ксюшки зазвонил телефон, он отвлек меня от созерцания Вовы, я посмотрела на подружку, которая быстро дожевав, полезла в сумку, достала мобильник. Ксю внимательно изучила экран мобильника и, сказав нам:
— Клиент, на счет заказа, — поднялась из-за стола. И вскоре удалилась в неизвестном мне направлении. А я вновь взглянула на своего бывшего любовника.
— Прекрати, — сурово произнес Вадим.
— Что — прекрати? — не поняла я, но не отвела своего взгляда.
— Прекрати так пялиться на соседний стол. Что ты там увидеть хочешь?
Я тут же перевела свой взгляд на Вадика и отрешенно ответила:
— Ничего.
Вадим фыркнув и, брезгливо пожевав свою еду, наклонился ко мне, тихо спросил:
— Ты что это, надумала его простить и скоропостижненько вернуться в его койку?
Его интонация была грубой, но это меня не разозлило и я, опустив глаза и стараясь говорить спокойно, ответила:
— Нет, не надумала, — но мой голос предательски дрогнул. Я откашлилась и добавила: — Тогда я просто перестану себя уважать, но… В раз забыть все что было — и плохое, и хорошее — я не могу. Пять лет просто так из жизни и из памяти не выкинешь.
— Пять лет? — удивился Вадим. — Вы были вместе пять лет?
— Да, — с таким же удивлением ответила я. — А ты думал сколько?
— Думал, что года два… — начал он. — Во всяком случае, примерно два года назад Володька впервые проговорился мне про свою… любовницу.
Слово "Любовница" прожгло мне уши. Я понимала, что подхожу под его значение идеальней некуда, но слышать это, все равно, было неприятно.
— Мы не все это время были вместе. Расставались, однажды… — сказала я и повертела в руках бокал с коньяком. — И как раз года два назад, вновь сошлись.
Вадим уставился на мою руку, которая нервно поставила бокал на стол, и очень тихо поинтересовался:
— И у тебя за все эти пять лет не было других мужчин?
— Почему? Были, — пожав плечами, ответила я равнодушно. — В тот самый период, когда мы расстались, я пробовала встречаться с другими… Точнее — с другим. С моим одногруппником, у нас даже, вроде как наметились серьезные отношения. Но… — Я запнулась, пытаясь подобрать слова.
— Но мой братец тянул тебя к себе гораздо больше… — догадался Вадим. Я, не став оспаривать банальную истину в его словах, кивнула. Вадик, взяв в руки бутылку, стал медленно откручивать крышку и вдруг спросил: — Слушай, а чем он тебя так зацепила и продолжает цеплять? — я нахмурилась. — Его деньги тебе не нужны, о тонкой душевной организации брата я не знаю, мало как-то мы общались. О мужской красоте говорить тоже не берусь — не разбираюсь в этом… но ведь не только из-за привлекательной внешности ты с ним была столько лет?
— Конечно не только, — согласилась я. — У твоего брата много других достоинств… — Вадик показушно хмыкнул. — Но говорить о них с тобой — я не хочу. Да и вспоминать о них мне тоже уже не хочется.
— Ну и правильно, — кивнул Вадим, разливая коньяк. — Тем более, недавние его поступки, в отношении тебя должны перечеркнуть большую часть того хорошего, что ты находила в нем… — родственничек прищадумался и в конце добавил: — Да и не стоит забывать о самом главном факте — он муж твоей тети.
— Главнее факта не найдешь! И этот факт мне хорошо известен! — слегка разозлилась я, Вадим нахмурился.
— Вадим, тебе не идет быть моей совестью. Ксения Сергеевна справляется с этой ролью уже давно и намного лучше, — с улыбкой сказала я. В этот момент, только что упомянутая Ксения Сергеевна как раз вернулась за наш стол.
— Как у нас дела? — поинтересовалась она. — Атмосфера не накаляется?
— Пока — переменная облачность, но и осадков, в ближайшее время, не ожидается, — ответила я. Ксюнька хохотнула и потянулась к своей рюмке.
В головушке моей начинало шуметь. Да и за столом, где Станислав Яковлевич отмечал свой сорок пятый день рождения, было весьма шумно и очень даже весело. Особенно весело было Лерочке — она громче всех хохотала. Я, не специально, но стабильно-систематично возвращалась взглядом к их столу, и уже несколько раз встречалась глазами с Вовочкой. Он сурово на меня смотрел, а я хитро улыбалась ему в ответ, чем очень сильно раздражала Вадима, он каждый раз различными звуками пытался "возвратить" мой взгляд за наш столик: то бокал звучно поставит, то вилкой по тарелке погремит, то громко закашляется.
— Слушайте, может все таки уйдем? — не выдержав, предложила Ксюха.
— Нам осталось всего-то немного, — сказала я, кивая на бутылку, — Еще по одному бокалу.
Вадим тут же схватил бутылку, с поразительной точностью одинаково разлил остатки коньяка по нашим рюмкам, и подозвал официанта, с пожеланием принести нам счет. Я, наблюдая за всем этим, усмехнулась. Вот почему он, спрашивается, злится? Ему что, больше всех надо? И чего, собственно, загостившийся у меня родственничек этим добивается?
— Пожалуй, мне стоит освежиться, — сказала я, понимая что готова задать все эти вопросы вслух. Неторопливо поднялась, а потом наклонившись к Ксюхе, спросила. — А где здесь уборные?
Ксюшка указала мне рукой куда-то налево и я сразу же поспешила в этом направлении. Дошла до указателя и, свернув за угол, быстро нашла дамскую комнату.
Закончив все необходимые дела, я встала напротив зеркала. Вымыла руки и посмотрела на свое отражение. Вот как так? Вот почему, когда Владимир Алексеевич так близко, я словно робею, теряюсь… и как завороженная смотрю на него? Люблю? Неужели? Или все дело в детской мечте, переродившейся в привычку? Ведь это привычка. Приобретенная. Рефлекс — смотреть запретно, но взгляд блуждает. Трогать нельзя, но руки тянутся в попытке… Так было всегда… Нет. Хватит. Надо просто вспомнить: лязг ремня, порванную одежду и синяки… Я покосилась на свои запястья. Едва видимые синяки вдруг заныли, заставляя меня вспомнить тот жуткий день. Переведя взгляд на зеркало, я мысленно послала Вову к черту. Затем поправила прическу и шагнула к выходу. Толкнув дверь уборной, я чуть нос к носу не столкнулась с любимым дядюшкой.