Игра в семью (СИ)

— Дальние, — отложив вилку и отодвинув от себя пустую тарелку, произнес он. — Настолько дальние, что это даже не считается.
— Теоретически — да, а фактически — нет, — поспорила я.
— С Володькой ты родственница, фактически, — произнес он настырно. — А со мной даже не теоритически.
— А почему это тебя так задевает? — спросила я лукаво.
— Кто сказал?
— Ты злишься.
— Да, я злюсь. Почему бы тебе просто не ответить на мою реплику так: да, Вадим, так душевно сидим.
— Просто я не вижу ничего душевного, — ответила я. — По мне, наша ситуация выглядит примерно так: один добрый человек, это конечно я, принимает у себя в гостях своего дальнего и наглого родственника, это разумеется, ты, и кормит его ужином. Все обыденной и логично… И, соглашусь, пожалуй в одном — это действительно выглядит по-семейному.
— Я совсем другое имел в виду, — сказал он и резко поднявшись, шагнул ко мне. Вадим попытался обнять меня за плечи, но я не позволила ему этого тактильного контакта, дернулась и тихо напомнила:
— Я спала с твоим братом.
Вадим отстранился от меня и возмущенно поинтересовался:
— Зачем ты все время мне об этом напоминаешь?
— Затем, что мне кажется, что ты все время об этом забываешь! — чуть ли не крича, ответила я. — И, знаешь, я думаю, что это все таки плохая идея — наше хоть и временное, но совместное проживание. Боюсь, что твое представление о нем, разительно отличается от моего. Повторюсь — жить в одном доме, не значит еще и спать в одной постели. Меня такое совершенно не устраивает.
Гость покачал головой:
— Я понял. И согласен.
— Что-то мне не верится, что понял…
Вадим фыркнул и, сложив свои шаловливые руки на груди, задумался, а потом на одном дыхании выдал:
— Клянусь, что больше даже пальцем к тебе не прикоснусь. — и лукаво добавил: — Пока ты сама меня об этом не попросишь.
— О, не дождетесь, Вадим Алексеевич.
— Посмотрим, Кира Викторовна.
Он довольно улыбнулся и подошел к раковине, чтобы помыть посуду. Я же направилась в спальню и включила телевизор. Вадим заглянул ко мне где-то через час, когда на улице уже стемнело. И заявил что хочет спать. Причем делать это он намерен, как и договаривались, на полу. Я выдала ему все лишние одеяла и подушки, которые только у меня нашлись, и сама проверила удобство этого спального места, когда Вадим, попросив у меня полотенце, пошел в душ. И, стоит признать, что так очень даже можно и вполне комфортно спать. Затем я погасила свет и нырнула в свою уютненькую кроватку. А пока засыпала, подумала, что завтра следует заглянуть в специальный магазин и наконец-то приобрести надувной матрас. Давно, кстати, собиралась. В хозяйстве пригодится. Даже когда этот наглый родственничек от меня съедет…
  
Глава 13
 
… Утро заглянуло в мою комнату жарким и палящим солнцем. Да и в помещении стояла жуткая духота — ночью было прохладно и я, заботливо подумав, что гостю может быть холодно на полу, закрыла окно. Сейчас об этом я очень даже пожалела, дышать в комнате просто нечем. И только я собралась встать, чтобы распахнуть створки, как Вадим меня опередил, он, громко зевая, поднялся с пола и направился к окошку. Я не стала показывать ночевавшему у меня гостю, что тоже уже пробудилась и, прикрыв один глаз, принялась молча наблюдать за Вадиком. Он был в одних трусах-боксерах, серого цвета, с какими-то буквами на широкой кайме ремня. Эти боксеры сильно обтягивали накачанные и упругие ягодицы родственничка, которые так и притягивали мой взгляд. Я ругалась на себя, но продолжала смотреть… да и Вадим, как буд-то назло, двигался медленно. А когда он вытянул руку, чтобы повернуть ручку окна, я еще смогла внимательно рассмотреть все играющие мышцы на его широкой спине и мускулистых плечах… Духота стала душить меня с удвоенной силой. Вот это зрелище! Как же это я на это все не повелась еще в Крыму, когда он в таком же почти виде, подошел ко мне на пляже? Шорты! Тогда на нем были одеты широкие шорты для плаванья… А не эти тоненькие, трикотажные боксеры.
 
Вадим открыл окно. Комната тут же наполнилась свежим воздухом и дышать стало легче. Родственичек развернулся, собираясь вернуться на свое спальное место, и я резко зажмурила глаза, решив продолжать притворяться спящей. Вадик осторожно прошел мимо меня и, судя по звуку, плюхнулся на лежавшие на полу одеяла с подушками.
— Доброе утро, родственница Кирюшка, — со смешком сказал он, раскусив мое притворство. — Все успела разглядеть или мне еще раз подойти к окну?
— Да было бы что рассматривать, — без зазрения совести соврала я и, бросив взгляд на Вадима, села на постель.
— Да? — с прищуром спросил он. — А что же ты тогда рассматривала?
Я нахмурилась, покосилась на окно:
— Я следила, что бы ты, открывая окно, не сломал мне ручку.
Вадик, не поверив мне, замотал головой:
— Сам бы сломал, сам бы и починил.
В ответ я громко фыркнула, так, что бы мой гость меня уж точно услышал. И он услышал, но акцентрировать на этом внимание не стал и сменил тему на более чревоугодную:
— Слабо блинов нажарить?
— А сейчас что, масленница? — поинтересовалась я возмущенно.
— Сейчас утро. А утром блинчики — самое то, — Вадим повернулся на бок и, дотянувшись до моего одеяла, стал тащить его на себя. — Пожалуйста.
Я дернула одеяло обратно и, легонько пихнув Вадика ногой в плечо, сказала:
— Отравить тебя, что ли, чтоб с такими просьбами ко мне лезть перестал?
— Сама же выхаживать будешь — душа у тебя добрая, чистая, сопереживающая, — интонация его голоса была нежная и ласковая, — А блинчики в твоем исполнении, готов поспорить, просто бесподобны.
Этакий симбиоз лести и подхалимства из уст Вадима не позволил мне съязвить ему в ответ и я, едва слышно и досадно простонав, встала с кровати и, ни разу не взглянув на наглого гостя, вышла из комнаты. Заскочила на пару минут в ванну, умыться и переодеться в халат, а затем прошла на кухню и, сама пребывая в шоке от своего же податливого поведения, стала готовить тесто для блинов. Причем, припоминая вчерашнее рагу, а точнее объемы потребляемой Вадимом пищи, теста я сделала много — чтобы дня на три с завтраком не заморачиваться. Блинов ему хочется? Вот пусть ими только и завтракает! Всю неделю! Сама от блинов воздержусь. Не самая моя любимая, да и вредная для женской фигуры, еда.
Замесив не сложное тесто и вооружившись двумя одинаковыми по диаметру сковородками, я уже жарила пористые, бездрожжевые блинчики по фирменному бабушкиному рецепту. При этом напевая что-то веселое и жизнеутверждающее себе под нос.
Вадим появился на кухне, когда последняя порция блинов уже дожаривалась на выключенной плите. Гость надел на себя халат. Мужской. Вовкин… И этот халат, махровый, синий в золотистую полоску, смотрелся на Вадике совершенно нелепо: длина и рукава коротковаты, а приличная часть мощной мужской груди, не вмещалась в запАх, и выглядывала углом почти в девяносто градусов. Не по размеру одежонка. На дядюшке она сидела иначе, идеально по размеру. Я задержала взгляд на оголенной части тела Вадима, начиная злиться. Сама не понимая на что именно.
— Какой божественный запах, — заметил громко Вадим, отвлекая меня от странных мыслей, прошел мимо и подошел к холодильнику. Достал из него сыр, масло и сметану. Потом Вадик включил чайник, взял с полки две кружки и, заварив в обе чая, присел за стол. Н-да, гость-то уже так по-хозяйски ведет себя у меня дома. А ведь еще и суток не прошло его гостевания. Эх, чуяла же что пожалею…
 
Я поставила в центр стола тарелку с огромной стопкой блинов и с тяжким вздохом, намекая как же я устала, уселась рядом. Вадим свернул в трубочку блинчик и, макнув поджаристый край в сметанку, откусил кусочек.
— Вкуснота какая, Кирюшка, — похвалил он меня, аппетитно жуя. — Хозяюшка…
Мои глаза невольно закатились и я произнесла, сквозь зубы:
— Клянусь вам, Вадим Алексеевич, это в первый и в последний раз. Отныне, готовить будешь сам. Не мое это.