Стреломант 3 (СИ)

Я поднял с колена и добавил, глядя сверху вниз:
— А сейчас, вместо ненависти, лучше сосредоточься на своих ранах. Вызови поддержку, если есть возможность, или просто перетяни их, если возможности нет. Сделаешь все быстро — даже не останешься инвалидом.
— Лучше уж так… — пробормотала Юля, опуская глаза. — Я уже не смогу дальше быть иллюзионистом, если я сейчас позволю уйти двум заговорщикам! Лучше уж умереть, сражаясь!
— Кстати, об этом. — я щелкнул пальцами. — За это не переживай. Мы не заговорщики. Даже наоборот — в этой войне мы на вашей стороне. На стороне людей.
Юля снова подняла взгляд:
— Тогда почему ты со мной дрался?!
— Ты первая начала. — я пожал плечами. — Ты же даже слушать ничего не хотела, в тебе говорили эмоции и ненависть. Но насчет заговора — я тебе говорю чистую правду. Мало того, что мы к нему не относимся, я тебе скажу больше. У меня если личные счеты к тому, кто этот заговор организовал. И он мне ответит за все, что натворил. И за все то, что еще только планирует натворить.
  
Глава 26
 
После встречи с юлиной броней уцелело всего три стрелы. По моей просьбе Ника их быстро собрала, обходя Юля по широкой дуге и косясь на нее. Раненая Юля отвечала ей взаимностью, не сводя взгляда с Кровавой, но только этим и ограничиваясь. Они обе напоминали выгнувшихся подковой кошек, кружащих вокруг друг друга, но не решающихся начать драку из-за стоящего над душой хозяина с ведром холодной воды наготове.
К счастью, кошки не задумывались о том, что у хозяина не то что воду в ведре нет, у него и ведра-то нет, да и вообще он на ногах стоять не может.
Поэтому я просто сидел на траве, вытянув перед собой покалеченную ногу и надеясь, что девочки не сцепятся. Конечно, ничем серьезнее пары синяков и вырванных клоками волос, драка не закончится, — никин реадиз по-прежнему не действует на Юлю, а сама она слишком ранена и обессилена, чтобы сражаться в полную силу, — но это как минимум лишняя потеря времени. Времени, за которое все вокруг может в очередной раз перевернуться с ног на голову.
И самое плохое — если они все же сцепятся, я банально ничем не смогу помешать — мой реадиз на них обеих точно так же не действует.
К счастью, девушки обошлись ненавидящими взглядами и бесшумными ругательствами, разобрать которые можно было разве что по шевелящимся губам.
Я же в это время вертел в руках шлем Юли, подобранный с земли. Я нарочно сел возле него, прежде чем отправить Нику за стрелами — надо было изучить его устройство и понять, могу ли я выудить из него еще что-то полезное.
К сожалению, оказалось, что нет. Клинок ножа разворотил дыхательный модуль, или как это назвать, в крошево, и до сих пор его кончик торчал меж осколков стали и пластика — даже странно, что я не ранил Юлю, даже царапины не осталось. Чудо, да и только.
Только вот ударом своим я просто сломал механизм, который поставлял скиллтрит в дыхательную систему оператора, а самих резервуаров с газом при этом в шлеме не было — видимо, они крепились где-то в другом месте костюма и вещество подавалось по трубкам, заодно смешиваясь с атмосферным воздухом через те самые заглушенные металлические блямбы, на которые я обратил внимание еще в самом начале.
Жаль. Я остался без скиллтрита, на что втайне надеялся. Конечно, можно было раздеть Юлю и попытаться выудить газ из костюма, но против этого было сразу три причины. Первая — это опять же банальная потеря времени, причем приличная. Вторая — это однозначная потеря только-только налаженного контакта с самой Юлей. Пусть этот контакт пока что далек от даже нейтрального, но я хотя бы заставил ее задуматься в правомерности ее суждений о реадизайнерах и обо мне в частности. Она наверняка сложила в голове два и два — то, как я вдыхал скиллтрит из ее разбитого шлема и то, как я потом победил ее, — и сделала выводы. И после этого требовать от нее отдать мне то, с помощью чего я только что ее победил — значит, вызвать в ней совершенно закономерные отрицание и подозрение.
 
И наконец третья причина — нет никакой гарантии, что скиллтрит из костюма вообще можно изъять. Очень даже вероятно, что резервуары с ним банально не отстегиваются от костюма, или, по крайней мере, не отстегиваются без специальных инструментов. По крайней мере, я бы именно так и сделал — это же боевое снаряжение, как ни крути. А боевое снаряжение должно иметь пятикратный запас прочности и отказоустойчивости.
Как АГАТ.
Поэтому я аккуратно положил бесполезный шлем туда, где он лежал, и дождался, когда Ника вернется ко мне со стрелами.
— Помоги встать. — попросил я, глядя снизу вверх.
— Давай залечу. — с ходу предложила Ника. — Может, не до конца, но хотя бы ходить сможешь.
— Долго. — я покачал головой. — Лекарь из тебя такой себе, долго будешь возиться. Лучше помоги отойти отсюда подальше, и тогда — пожалуйста, хоть с ног до головы меня оближи.
— Размечтался. — в привычной манере фыркнула Ника, закидывая мою руку себе на плечо. — Ты слишком грязный для этого.
Я бросил последний взгляд на Юлю, которая не отрываясь смотрела на нас, кивнул на сломанный шлем, и мы с Никой поковыляли прочь — туда, куда и шли. К лесу.
Адреналин боя сходил на нет, боль в ноге наоборот нарастала. Резко стал тесным кроссовок — отек, как пить дать. Скорее всего, перелом, а, возможно, даже не один, учитывая, сколько костей в ступне понапихано.
Ничего, сейчас до леса доберемся, схоронимся там под каким-нибудь кустом, и Ника приведет меня в порядок хотя бы частично. Осталось проковылять метров сто…
— Почему ты ее не убил? — внезапно спросила Ника, даже не поворачивая головы в мою сторону. — Ты же мог ее убить.
Ее голос разительно отличался от того надменного фырканья, которым она произносила последние сказанные фразы. Она говорила тихо, и даже с какой-то печалью в голосе. Словно она лично была заинтересована в том, чтобы я разобрался с Юлей кардинальным образом.
А, впрочем, почему «словно». Так оно и было.
Только Ника мало что понимает.
Но это ничего. Я ей объясню. Как раз разговоры отвлекут от боли, и помогут скоротать время до леса.
— Мог. — не стал спорить я. — Только это было бы контрпродуктивно.
— В каком смысле? — удивилась Ника. — Она же хотела тебя убить! Ты, конечно, можешь мне не верить, но со стороны четкой было видно — она бы тебя не пощадила!
— Знаю. Но это не значит, что мне не следовало пощадить ее. Ты, может, этого не поймешь, но живая она ценнее, чем мертвая.
— Естественно, у мертвого нет никакой ценности вообще! — фыркнула Ника в привычной манере. — Но ты же не об этом, да?
— Само собой, нет. — улыбнулся я. — Я о том, что… Хм, как бы тебе объяснить?
Я на секунду задумался, подбирая слова.
Перед глазами живо встала картина из прошлого, из прошлого, которое осталось в другом мире. Сеть информаторов, охватывающая несколько городов и готовая разузнать любую информацию по моему запросу. Сеть информаторов, несколько связующих звеньев которой я вплел своими собственными руками, оставляя жизнь мелким воришкам, пытавшимся меня обокрасть, или головорезам, которые не знали, с кем связались. Просто потому что живые они были ценнее, чем мертвые.
Я решил начать издалека:
— Ты когда-нибудь раньше слышала про Иллюзионистов?
Ника молча помотала головой.
— Я так и понял из рассказа Юли. Значит, это совершенно секретный проект, который только-только вышел в свет, и она — одна из первых, что, в общем-то, соответствует ее рассказу. И если сейчас она умрет, это будет иметь сразу несколько последствий, ни одно из которых не будет приятным для нас.
— Например? — вздохнула Ника.
— Например?.. — я решил избежать последствий глобального плана, не касающихся напрямую нас, и перешел сразу к личному. — Например, конкретно нас с тобой будут считать убийцами и откроют на нас настоящую охоту.