Стреломант 3 (СИ)

Если, конечно, он мне вообще поверит.
Есть еще один вариант — Персефона Ратко. Но на самом деле это даже не вариант. С какой стороны ни посмотри, а я ей не доверяю. Насколько бы она ни была далека от клана Ратко сейчас, а я понятия не имею, насколько она на самом деле далеко, а кровную связь никуда не денешь. Если бы я составлял список подозреваемых в заговоре из персонала академии, Персефона была бы в нем на первом месте.
Обращаться же к другим преподавателям — это лотерея. Из них всех я уверен только в двух — в Чел и в геоманте Чемберс.
В случае Чел я был уверен, что толку от передачи ей всей информации будет примерно столько же, сколько от передачи этой же информации Нике. То есть почти нисколько.
В случае Чемберса я был уверен, что я даже не собираюсь ничего ему рассказывать.
В списке заговорщиков из персонала академии он стоял бы на втором месте.
А больше никого из преподавателей я пока что и не знал.
Самым лучшим вариантов было бы обратиться к сотрудникам управления ноль, которые, если верить Суджуку, присутствовали и в академии тоже, но, само собой, я не знал, кто они. Уверен, что даже если бы я каким-то образом смог предугадать сложившуются ситуацию и поинтересовался у майора, кто именно является этими сотрудниками, он бы мне не ответил тоже. По крайней мере, не ответил бы сразу, а какое-то время (скорее всего, довольно продолжительное) искал бы эту информацию по своим каналам. И все это — при условии, что ему эту информацию вообще предоставили бы, в чем я не уверен.
Куда ни повернись — везде сплошные риски, я будто на минном поле стою. Шагнешь не в ту сторону — и все полетит к чертям, вообще все. Я владею информацией, которая способна спасти мир, но она же может полностью его уничтожить, если распорядиться ею неправильно.
И проблема в том, что я не знаю, как это — «правильно».
Ничего не делать я тоже не могу. Ничего не делать в данной ситуации это то же самое, что помогать Ратко, играть по их правилам и помогать осуществлению их плана, а в этом участвовать я точно не собирался. Лучше уж ошибиться и поступить неправильно, чем бездействием допустить то, что произойдет.
К тому же, моя интуиция меня очень редко подводила. Если быть точным — всего один раз подвела.
Правда тот единственный раз закончился моей смертью.
На всякий случай я попробовал еще раз позвонить майору и по первому номеру, и по второму — глухо. Выключено и не существует, как и в первый раз. Тогда я написал два сообщения, в которых изложил всю суть, и отправил их и на первый номер и на второй. Со второго тут же пришло ответное сообщение, снова убеждающее, что номера не существует, на первый вроде бы ушло, хотя уведомления о доставке не появлялось. Для верности подождав десять минут и так и не получив его, я окончательно уверился в мысли идти к директору.
По дороге к административному блоку я почувствовал вибрацию в кармане и тут же полез за телефоном в надежде, что это ответил Суджук, но это оказалась Ника.
«Ты где?»
«Гуляю. А что?»
«Кто к тебе приходил?»
Класс. Теперь и она в курсе об этом. Наверное, Драйз рассказал — больше некому. Никто не в курсе, что ко мне кто-то приходил, мы с Себастьяном по пути никого даже не встретили.
В любом случае, сейчас мне совершенно не с руки с ней разговаривать. Надо как можно быстрее добраться до директора и переписка с Никой — точно не причина отвлекаться от намеченной цели.
«Потом расскажу».
«Все нормально?»
«Все нормально.»
«Тогда что случилось?»
Я со вздохом отключил телефон и опустил его в карман. Если бы я этого не сделал, а просто проигнорировал сообщение, через пять минут она бы на нервах начала обрывать линию. Если фраза «расскажу потом» не дошла до нее с первого раза, то не дойдет и с третьего. Тут помогут только действия.
К сожалению, с выключенным телефоном я могу и сообщение от Суджука пропустить, если вдруг он все же ответит, или появится снова в сети… Но тут уж ничего не попишешь. К тому же, если Ника действительно будет обрывать мне трубку ежесекундными звонками, я все равно его пропущу.
 
Вечерело. Солнце уже почти коснулось горизонта и потемнело, став из желтого красным. Зажглись уличные фонари, соседствующие на столбах с динамиками громкой связи, освещая тропки и дорожки академии. Еще минут двадцать — и объявят ужин.
До административного блока я дошел за семь минут. Шпиль администрации стремился вверх из сгустившихся сумерек, озаренный в вышине красным светом заходящего солнца. Казалось, что эта башня просто висит во тьме и сияет сама по себе, и нет у нее никакого плоского основания внизу.
Надеюсь, что я не ошибся.
Я шагнул к стеклянным дверям шпиля и толкнул их от себя. Дверь мягко подалась, и я оказался в большом холле — том самом, где проходил вчерашний большой обед. Том самом, через которое надо пройти, чтобы попасть к лифту, который вознесет меня не шестой этаж в кабинет директора. За сегодня я здесь уже второй раз, но в первый я был с Персефоной, и как-то не особо крутил головой по сторонам, хоть и заприметил, что столов и лавок больше нет.
Сейчас здесь не было даже света. Огромное пустое гулкое и темное помещение с высоким потолком и звенящими каменными плитами на полу.
И по этим плитам в мою сторону совершенно бесшумно двигались два светящихся силуэта. Два сотканых из чистой оранжевой праны силуэта.
Медведь и пума.
  
Глава 13
 
Что ж, видимо, не просто так директор запрещал посещать административный блок без сопровождения.
Конечно же, это не настоящие звери. И даже не прановые копии настоящих зверей. Скорее всего, это какая-то охранная система, какая-то хитрая техника, выполненная по тем или иным причинам именно в таком виде. Пума и медведь. Скорость и сила. Перекрыть путь и обезвредить злоумышленника.
Создавалось впечатление, что в академии действительно может найтись тот, от кого понадобится такая сложная и сильная система защиты.
Впрочем, первая задача этой системы — полагаю, не защитная. Нет смысла делать такие сложные конструкции, если достаточно просто поставить за дверью прановую стену и отмечать любые ее колебания, когда кто-то ее касается. Или вовсе сделать ее непробиваемой, насколько это возможно, а для директора, думаю, это более чем возможно.
Так что первоначальная задумка этих оранжевых зверей — скорее всего, наблюдение и только потом — защита.
И все равно я почувствовал, как в левой руке практически сама собой возникла рукоять лука. Даже не рукоять — так, намек на нее, твердый предмет продолговатого сечения, сияющий ярко-фиолетовым сквозь неплотно сжатые пальцы. Но я прекрасно понимал — мне понадобится буквально половина секунды на то, чтобы произвести первый выстрел. Четверть — на то, чтобы выстрелили из кулака вверх и вниз плечи и еще четверть — на то, чтобы рывком дернуть на себя тетиву и отправить в полет с горизонтально развернутого лука сразу две стрелы. Да, нормально растянуться с такого положения у меня не выйдет, ну да и лук у меня никак простым не назвать. Я даже не вполне уверен, что ему вообще нужно, чтобы я его растягивал — или я это просто делаю по привычке и потому, что сам считаю, что так делать нужно. Может быть, мне и лук-то не нужен на самом деле, даже очень возможно что не нужен — ведь я своими глазами сейчас вижу прановых зверей, которые неизвестно кому принадлежат и неизвестно из чьей праны созданы, но при этом они ни к кому не привязаны. Возможно, и я смогу когда-нибудь избавиться от лука и посылать свои стрелы в полет одним лишь усилием воли — как делали это Ратко со своими Клинками.
В любом случае, даже если я дерну тетиву коротким рывком, и стрелы не полетят — свалятся с лука, — каждая из них будет заряжена плотно набитой праной, и на таком-то расстоянии я не промахнусь.
И звери будто бы это поняли. Не дойдя десяти метров до меня, они остановились и совершенно спокойно, будто ничего не происходит, сели на задницы. Пума даже хвостом свои лапы обмотала, как домашняя кошка, и принялась пялиться куда-то в потолок.