Стреломант 3 (СИ)
— В стенах академии Серж такой же студент, как и все прочие, и здесь он для того же, для чего все прочие. Так что и обращаться с ним следует, как со всеми прочими… Разве что не использовать его как демонстрационный манекен, раз это так… сложно заканчивается.
— Он сам вызвался!
— Я понимаю. — кивнул директор. — Но ведь он именно поэтому и вызвался, что желает стать сильнее и научиться контролировать свою внутреннюю силу. Желает посвящать этому каждую секунду, и постоянно прогрессировать. Так ведь, Серж?
Я молча кивнул.
— И именно поэтому я хочу, чтобы ты обучался так же, как все остальные. — наставительно произнес директор, обращаясь уже ко мне. — Ты до этого нигде не обучался, и твое управление праной происходит на сугубо интуитивном уровне, в чем мы в очередной раз только что убедились. Если ты будешь прыгать, не научившись ходить, ты очень скоро сломаешь себе ноги. Понимаешь, к чему я веду?
Я снова кивнул.
— Пожалуйста, не торопись. Осваивай всю технику постепенно. У тебя великолепные задатки, но сейчас ты используешь свой потенциал примерно как скальпель, при помощи которого вскрываешь консервную банку. Наделав ошибок сейчас, ты закрепишь их и они останутся с тобой на всю жизнь. Постарайся этих ошибок не делать, хорошо?
Я кивнул в третий раз.
Директор сноваа обратился к Персефоне:
— Мы закончили?
— Да, директор. — вздохнула она. — Я все поняла.
— В таком случае удачи вам. — улыбнулся директор, и, не дожидаясь, когда мы уйдем, снова уткнул взгляд в книжку.
Следующее занятие снова было с Персефоной — на сей раз это была теория управления праной, и проходило оно в блоке теории. Мы сидели за партами, в то время как преподавательница рассказывала о всех способах управления праной, которые перечислила Амина еще в первое занятие, на поле, и класс по очереди пробовал их, пытаясь определить самый оптимальный для себя, чтобы в будущем на его основе построить собственную, индивидуальную модель управления.
После обеда, для которого пришлось вернуться в общежитие, снова были занятия. Первое и второе вела Чел, и это было особенно необычно — наблюдать старую боевую подругу в роли предподавателя. Непрерывно улыбаясь и буквально светясь от своего статуса, через слова вставляя свое любимое «стало быть», Чел без умолку болтала. Сначала — о теории управления не только воздухом, но газообразными рабочими телами в принципе, рисовала на доске различные сложные схемы распределения праны во всем объеме газа, или в его части, и объясняла, как при помощи изменения давления газа в той или иной части заставлять его двигаться и обретать нужные формы. После этого было практическое занятие, на котором мы все пытались сделать простую вещь — заставить двигаться воздух внутри больших стеклянных трубок. Внутри каждой было приклеено перышко, служащее индикатором появления ветра. Все, что нужно было — это направить прану в небольшой объем воздуха с одного конца трубки, чтобы сделать его «податливым», поддающимся воле реадизайнерва. После этого его необходимо было «скомкать», повышая его давление, и после этого должен был зародиться сквознячок, тянущийся в область низкого давления надругом конце трубки.
У меня ни хрена не получилось. В первую очередь у меня не получилось напитать праной воздух, потому что я никак не мог взять в толк, что именно мне нужно сделать. Умом я понимал, что воздух это смесь газов, и в принципе, она способна принять в себя прану, так как является физическим телом, но едва только я пытался это провернуть, воздух превращался в абстрактную пустоту, в которой прана послушно рассеивалась, но не впитывалась.
К концу занятия создать ветер получилось почти у всех, кроме меня, Широ и еще пяти студентов. Что ж, я хотя бы не самый худший.
Последним занятием на сегодня была лекция у геоманта. Высокий статный мужчина с зачесанными на затылок длинными волосами, горбатым носом и алмазными сережками в ушах, очень живо и интересно рассказывал о грунтах и его видах, о вкраплениях и их влиянии на поглощение праны, о податливости разных материалов к изменениям и прочих интересностях. Меня так и подмывало поднять руку и спросить о возможности затянуть под землю целый огромный автопоезд и о времени, которое на это понадобится, но я сдержался. Вместо этого я вспомнил, что смог, о грунте вокруг АГАТа, и задал несколько наводящих вопросов, которые косвенно подвели меня к ответу на мой вопрос.
Келли Чемберс могла бы так глубоко закопать АГАТ за двадцать-тридцать секунд, пока до тренированных и обученных вояк доходит, что творится что-то неприятное, только в том случае, если она была очень, очень сильна.
И, судя по тому, что в свое время директор считал ее одной из «одаренных» студенток, так оно и было.
Все сходилось.
После этого занятия, которое было последним на сегодня, последовал период свободного времени, после которого должен был быть ужин. Не знаю, чем себя собирались занять другие, да и знать не хотел, если честно, а я собирался пойти пострелять. Выйти в лес, найти пень потрухлявее, чтобы стрелы не побить, и часок-другой методично расстреливать его, чтобы не навыки не забывались.
Добравшись до общежития, я первы делом написал Нике с вопросом, не хочет ли она составить мне компанию.
Ее ответ меня удивил.
«Прости, не смогу. Сегодня родительский день.»
Я удивленно почесал нос и отпечатал ей ответ:
«Что за родительский день?»
«Вечер первого учебного дня. Приезжают родители, ну не обязательно родители, просто родственники учеников. Узнать, как у них дела, как обучение, посмотреть на академию».
«А почему ты мне раньше не сказала?»
«Прости, я не думала, что ты захочешь куда-то меня пригласить. А к тебе самому родители… Ну, сам понимаешь, не приедут. Я и подумала — зачем тебе напоминать лишний раз?»
Действительно, незачем, тут она абсолютно права. Ко мне все равно никто не приедет.
«Ладно, без проблем.»
«Ты не обиделся?»
«Все в порядке, не переживай. На что тут обижаться? Ты правильно все сделала.»
«Хорошо, я рада. Только без меня не ходи в лес, заблудишься еще.»
Я хмыкнул, но ее правоту вынужден был признать — лес вокруг действительно был дремучим. Не то чтобы я прямо совсем не ориентировался в лесу, но испытывать свой навык сейчас как-то не хотелось.
«Ладно, подожду тебя в комнате. Освободишься — напиши.»
«Обязательно. Ты еще меня научишь стрелять!»
Вот тебе и раз! А как же «реадизайнеры не используют оружие»?
Или они его не используют только как оружие? А по бутылкам пострелять — это мы за милую душу?
Хмыкнув, я закрыл шкаф, в котором стоял лук, и в который уже полез было, снял обувь, прошел в комнату и плюхнулся на кровать.
Раз у меня есть сколько-то свободного времени, надо его потратить с пользой. Например, снова почитать книгу, которую мне скинула Ника.
О, знаю! Надо наконец-то прочитать Кодекс, я же его еще даже не открывал!
Но, едва я об этом подумал, как в комнату вежливо, но настойчиво постучали.
— Кто там? — спросил я, не вставая с кровати.
— Серж, это Драйз. — раздалось из-за двери.
Хм… Ему-то что нужно?
Я слез с кровати, подошел к двери и открыл ее.
За дверью и правда стоял Драйз. Ну, как стоял… Располагался… Присутствовал.
— Ты чего тут в комнате? — спросил он.
Я пожал плечами:
— Лежу.
— А чего лежишь? Тебя там ждут?
Я недоверчиво покосился на него:
— Кто меня там ждет?
— Так этот… — Драйз нервно оглянулся. — Отец же.
Глава 11
Я нахмурился:
— Ты ничего не перепутал?
Драйз пожал плечами, или, вернее сказать, наметил это движение — с его фигурой и не поймешь толком, пожал он плечами или это от случайного дуновения ветра складки жира колыхнулись:
— Ну, я точно ничего не перепутал. Так и сказал, что он отец Сержа Колесникова. Ты — единственный первокурсник с таким именем, так что как ни крути, а он к тебе. Разве что он сам что-то перепутал, например — хе-хе, — имя собственного ребенка. Знавал я таких отцов, которые даже имени и возраста собственного ребенка не знали, все в работе да в работе… Впрочем, Серж ты тоже всего один в общежитии, так что вероятность путаницы становится совсем уж смешной.