Стреломант 3 (СИ)

— Ваша правда, тресса Висла. — вздохнул майор. — В любом случае, знаете, я рад, что вы не рассказали эту историю на диктофон. Если бы это услышало мое начальство… Ох, я даже не представляю, какая буря могла бы подняться в ведомстве!
Мне не понравился тон, которым он это сказал. Тон был таким, словно эта буря и без диктофона намеревается в скором времени подняться.
— Что-то не так? — поинтересовался я.
— Да как вам сказать… — майор снова посмотрел в потолок. — Вы же знаете, почему вообще создали АГАТ? Или, вернее, для чего? Чтобы как можно меньше зависеть от реадизайнеров. Чтобы иметь возможность справляться с угрозой даргов без их помощи. Ведь реадизайнеры, по сути — и решение этой проблемой и ее причина. Именно их активная прана привлекает тварей, а если не будет реадизайнеров — не будет и активной праны, а значит не будет и даргов.
— Мне не нравится, как это звучит. — нахмурилась Ника. — Словно кто-то задумал избавиться от реадизайнеров.
Майор перевел глаза с потолка на нас.
И его взгляд мне очень сильно не понравился.
— Знаете, что самое плохое, тресса Висла? Если рассказанное вами дойдет до верхушки моего ведомства… Боюсь, что именно это и произойдет.
Майор пообещал задействовать свои ресурсы и связи для того, чтобы раскопать хоть какую-то информацию о Чемберсе, который остался похороненным в остатках АГАТа. Это была единственная зацепка, которая могла вывести нас на тех, кто помогал геоманту в его плане. А ему точно кто-то помогал, никаких сомнений.
Мы обменялись номерами телефонов, и майор пообещал держать нас в курсе дел. Вернее, это я попросил держать нас в курсе дел, а он согласился — не знаю, почему, и не уверен, что он собирается держать свое обещание. Так или иначе, я все равно собирался начать собственное расследование этого непонятного дела. Если майор не вспомнит больше про нас — я какую-то информацию добуду сам. Если вспомнит и последует своему обещанию — мы обменяется тем, что успели накопать. В любом случае, я останусь в плюсе.
Хотя, говоря честно, я не до конца понимал, зачем мне все это нужно. Просто я был уверен, что должен разобраться в этом деле, и это даже не ставилось под сомнение. Впору было подумать о том, что эту мысль нашептала мне богиня, но… Богиня больше со мной не говорила. Точно как обещала в том странном сне, или не сне…
Поезд, что возит абитуриентов из Бархангельска в академию, ради нас запустили по второму разу. К локомотиву прицепили всего один вагон, в одном купе которого разместились мы, а в остальных — сборная охранная солянка из вооруженных людей и одного реадизайнера. По сути, на нашу защиту отрядили целую оперативную группу, в полном вооружении и полной боеготовности. Напади сейчас на поезд дарги или кто-то из Ратко — любому врагу пришлось бы несладко.
Враги это, кажется, понимали тоже, поэтому никто и не нападал. Несмотря на то, что в купе мы с Никой были вдвоем, один из людей-бойцов стоял за дверью и неотрывно следил за нами через прозрачное окошко. Вполне ожидаемо, учитывая, кто наши противники и как ловко они способны оказываться где угодно в мгновение ока. Изначально бойцы вообще собирались окопаться прямо в нашем купе, да Ника их выгнала, вот и приходится им торчать за стенами.
Хотя, уверен, в случае атаки реадизайнер их группы прямо сквозь стену окажется рядом с нами, тоже в мгновение ока.
Я сидел на мягкой сидушке, отрешенно глядя в окно, Ника лежала головой у меня на коленях, закинув ноги на стену и мило улыбалась:
— Неужели все это наконец-то закончилось, а? Неужели мы все это пережили?
— А представляешь, если нет? — усмехнулся я. — Если на самом деле мы погибли в бою с Чингизом и это все — лишь бред агонизирующего сознания?
Ника недовольно подняла голову:
— Один на двоих? Не-е-е, так не бывает. У каждого свой должен быть.
— Так, может, это все мой. — я пожал плечами. — А ты, как и все остальное — лишь плод моего умирающего воображения.
Ника фыркнула, повернула голову и больно укусила меня за бок, так что я даже дернулся от неожиданности.
 
— Нормально для фантазии? — нагло поинтересовалась Ника, сложив руки на груди.
Я протянул руку и щелкнул ее по вздернутому носику, от чего она снова фыркнула и чихнула.
Я вернул взгляд к бегущим за окном деревьям.
— Ты ему веришь? — внезапно спросила Ника. — Майору?
— Насчет чего?
Ника пожала плечами:
— Насчет хоть чего-нибудь.
— Сложно сказать. Если все упрощать, то, в общем-то, нет никакой разницы, верю я ему или нет. Он профессионал, он вытащил бы из нас то, что ему нужно, в любом случае. Все упиралось лишь в то, сколько на это понадобится времени и что мы с тобой за это время упустим. Я просто решил ускорить процесс.
— Тогда заем ты брал с него эти обещания?
Я усмехнулся:
— Исключительно, чтобы посмотреть на его реакцию. Если бы он стал бить себя пятками в грудь и вопить «Век воли не видать!», я бы еще задумался о том, чтобы доверять ему всю правду. Но он отреагировал именно так, как я надеялся. Он не собирался принимать на веру все, что мы расскажем, он все равно проверял нашу историю на прочность и искал в ней изъяны. Просто во второй раз он их не нашел. История сложилась, и самое главное — она отвечала тому, что он в ней искал.
— Это чему же?
— Ответу на вопрос, который ему мучал — кто виноват в смерти его отца?
— Чемберс?
— Нет, Чемберс это пешка. Причем в прямом смысле — пешка. Разменная фигура, мелочь. Скорее всего, легко внушаемый человек, которого убедили в том, что он должен сделать то, что сделал. Убедили даже в том, что это великая и священная миссия, которая важнее его жизни, важнее любой жизни. И даже если он умрет, исполняя ее, его имя не будет забыто, а будет прославлено в истории и через это он обретет бессмертие!
— Тебя что-то понесло. — укоризненно заметила Ника. — Больная тема?
— Сталкивался с такими. — вздохнул я, не уточняя, в каком именно мире я сталкивался с сектантами. — В любом случае, Чемберс действовал не в одиночку, а это значит, что у него есть сообщники. А где сообщники — там и мозг всей операции. И вот как раз он пока еще находится в тени. И майор понимает это не хуже нас. Поэтому на его вопрос мы пока что не ответили. Максимум — дали направление, в котором может находиться интересующий его ответ.
— А ты не думаешь, что он вытаскивал из нас информацию вовсе не для личного пользования?
— Конечно, думал. Но, как я уже сказал — противостоять этому я не мог. Мне бы денек подумать, выстроить действительно стройную историю без шероховатостей, да еще грамотно вплести в нее тебя, чтобы ты делала ее еще более живой — тогда, может, и вышло бы обмануть его. Но не так, наспех и кое-как, определенно, нет.
— Иногда ты меня пугаешь. — вздохнула Ника. — Порой разговариваешь с тобой — вроде свойский парень, может, умный чересчур, зато надежный и такой… сильный. А иногда на тебя как найдет, и я буквально вижу, как у тебя седина в волосах начинает серебриться… У тебя даже взгляд меняется, ты как будто глубоко в себя уходишь в такие моменты.
Я опустил взгляд на Нику:
— Это плохо?
— Это страшно. — очень серьезно ответила она. — Особенно страшно, когда это с тобой происходит в бою. А в бою это происходит с тобой всегда. По крайней мере, сколько я видела.
Я улыбнулся и потрепал ее по волосам, оставляя плохо сформулированный вопрос без ответа.
В дверь постучали, я поднял взгляд. Боец за дверью жестами показал, что сейчас войдет, я кивнул.
Дверь отползла в сторону, солдат сделал шаг внутрь:
— Мы прибываем в академию. Осталось две минуты, и вы на месте.
— Спасибо. — улыбнулся я, и перевел взгляд в окно.
Из-за края окна медленно выползала академия.
Наконец-то я до нее добрался.
  
Глава 2
 
Из окна толком рассмотреть академию мне так и не удалось — поезд ехал по какой-то хитрой траектории, так что тот кусочек, который выплыл из-за края оконной рамы так и остался единственным, что я мог созерцать. Все, что было в этом кусочке — несколько низеньких домиков с зелеными крышами, разбросанных по пологому склону заросшего травой холма, и больше ничего. На академию, конечно, это было похоже мало, хотя мне ли судить — я в этих академиях вообще не учился… Просто вряд ли здесь могло быть еще что-то, кроме академии.