Лидия. Головная боль академии (СИ)

***
К завтраку я появилась с чётким планом действий в голове, однако мне и тут умудрились испортить настроение.
Нерадивая птичка принесла в наш дом весть о том, что в Северной академии обучаются 75% парней и всего 25% девушек.
И всё. У мамы начался новый виток паники и нежелания меня отпускать.
– На тебя откроется настоящая охота! Эти голодные до женского внимания... самцы! – негодовала моя родительница.
– Не волнуйся, мама, я постою и за себя, и за Кэт, – ответила я, стараясь спокойно есть кашу. – К тому же кому интересны простолюдинки?
– Две хорошенькие полукровки, ты хотела сказать? – кажется, чай у меня в чашке сейчас закипит от маминого огня. – Знаешь, с какими целями пристают к юным простушкам? Лидия, это академия с военным уклоном! Там сильные тренированные... адепты! – держу пари, она хотела сказать «кобели». – Как ты планируешь противостоять им?
– Да проще простого. Сделаем себе прыщавые иллюзии и всё. Ни один извращенец не подойдёт, – в полушутку ответила я.
– Лидия! – маме, очевидно, не понравился мой ответ.
– Ты верно сказала, что они будущие военные. С блестящей дисциплиной, – ввернула я железобетонный аргумент.
Нет, ну, смешно же! Я вполне успешно отваживала от себя ухажёров в академии в Зоте. И тут справлюсь – раз плюнуть.
В спор вмешался дедушка:
– В моём отряде служили выпускники Северной академии. Отмечу, что они были, – беглый взгляд на дядю Альбаргана, – на порядок сильнее, дисциплинированнее и уравновешеннее зотовских.
«Ты должен был противостоять злу, а не примкнуть к нему!» – читалось во взгляде моей родительницы.
– Мы сейчас говорим не про войну, Терн! – сквозь зубы процедила злая мама, перевела взгляд и выразительно посмотрела на папу, в надежде, что он её поддержит.
И папуля поддержал... Меня.
– Я считаю, что нам стоит отправить Лидию в Северную академию, – озвучил своё мнение папуля и тут же словил мамин полный гнева и самых страшных немых обещаний взгляд. – Не смотри на меня, как на предателя!
– А как ещё мне на тебя смотреть, если ты предатель?!
И началось...
Божечки, когда они уже поймут, что их дочь взрослая?
Не знаю, почему папа решил поддержать меня. Возможно, ему хотелось оградить меня от внезапно вспыхнувшей влюблённости. Ведь в Северной академии мне будет не до ерунды (спорный вопрос, к тому же я почти уверена, что Наир живёт на севере).
Кому как не папуле знать все тяготы любви-судьбы. Вот он и не желает мне подобной участи.
Да что уж там! Я сама себе желаю свободы и права выбора. Судьбу создаю я сама!
Как ни прискорбно это осознавать, а с Наиром придётся распрощаться, придумать блокиратор контактов во сне или зелье равнодушия (для приготовления отворота мне не хватает его крови).
Конечно, я продолжу работать над антидотом (это не обсуждается), но с виртуальной любовью покончим. Наир никогда не узнает, что Дарси и его личный зельевар – это одно и то же лицо.
Правда, остаётся вероятность, что мы встретимся в академии. Не зря же Талиса де Грасс настаивает на моём поступлении туда. Но знает ли она о том, что болезнь её крестника заразна? Не слишком ли жестоко пытаться познакомить нас? Или она одержима исключительно целью исцелить Наира? Хорошо бы второе. Так я хотя бы смогу помочь, оставаясь инкогнито.
Итак, что мы имеем: Наир живёт на севере. Вероятно, он военный в гарнизоне, а значит, у нас есть шанс столкнуться на полевых учениях. В самой академии – вряд ли, так как заражённому тьмой нечего делать среди адептов. Так что Наир, скорей всего, не преподаватель. Хоть это радует. Надеюсь, мы не встретимся.
Я ещё не знала, насколько ошиблась в своих выводах.
  
Глава 24. Множатся мышки
 
Лидия 
Я сидела за столом для опытных образцов, подперев подбородок ладонями, и меланхолично наблюдала, как толстая беременная мышка номер 53 обустраивает себе гнездо.
Зелье плодородия, сваренное мной несколько дней назад, сработало как надо. Судя по ауре мышки и её нерождённых мышат, побочек нет, и всё протекает как по маслу. Зелье в лёгкую перебило действие противозачаточных артефактов.
 
Что ж, я на финишной прямой: осталось только сварить зелье, настроенное на ауры моих родителей и наградить их пастилками в момент «икс».
От мысли, что опять придётся подглядывать за ними в спальне, я в голос застонала раненым тюленем.
– Ты в порядке? – послышалось с порога моей лаборатории.
– Да, пап, – я как бы невзначай махнула рукой, чтобы захлопнуть тетрадь с расчётами по зелью плодородия.
– Что варишь? – он подошёл, весь безупречно собранный, будто приготовившийся позировать на обложку журнала с кричащим названием «самые красивые мужчины империи».
Нет, ну, правда, папуля у меня – беда всех придворных дам. И тем бедовее, что для них он абсолютно недоступен. Любовь-судьба, знаете ли... Для него существует только одна женщина – моя мама.
Папа – доказательство того, что женщины любят не только ушами, но и глазами. У его безупречной мордашки прямо-таки толпы поклонниц. Настолько толпы, что мама разлюбила балы. Её раз двадцать пытались отравить, проклясть или зарезать. До кучи смотреть, как на твоего мужа вешаются голодные до ласки чужие бабы – такое себе удовольствие.
В общем, мы появляемся в императорском дворце только по большим праздникам, когда без нас никак. Но от этого каждый раз ловим душную волну внимания к себе.
Неудивительно.
У нас вообще семья неординарная: моя мама и её мама, бабушка Беатрис, – ровесницы (не спрашивайте, как так получилось) и похожи, как сёстры-близняшки. Обе златовласые, высокие, утончённые. Только характеры разные.
Про нашу семью ходят слухи, что мы продали свои души богу тьмы. Где же это видано, чтобы бабушка, мать и дочь выглядели ровесницами? Про мужчин вообще молчу. Нас с папой тоже можно принять за брата с сестрой, потому что внешне я почти его копия, разница лишь в половой принадлежности и цвете волос: у него снежно-белые, седые, а у меня вороные. Я единственная жгучая брюнетка в семье. Все остальные – беляки.
Сегодня папа оделся в тёмный костюм, несмотря на то что кругом стоит невыносимая жарища. Значит, ходил куда-то порталом. Вероятно, по каким-то чрезвычайно важным делам.
И ко мне он пришёл явно не просто так. Судя по лицу, меня собрались спасать.
– Я варю зелье равнодушия, – честно ответила на его вопрос. – Слегка изменила рецепт под себя.
Папа кивнул и выудил из кармана подвеску на цепочке.
– Это артефакт безопасного сна, – пояснил он. – Надевай, когда ложишься спать. Сильная штука. Поможет стопроцентно, и в твоих снах больше не будет непрошеных гостей.
– Спасибо, – я приняла подарок.
Обязательно надену, только вот прежде попрощаюсь с Наиром. Одна Лорена знает, чего мне это будет стоить, но я справлюсь.
Есть такой замечательный способ разочароваться в мужике: приписать ему мерзкие качества или представить, как он занимается чем-то отвратительным. Например, что он ест свои козявки или стирает трусы раз в месяц, а может, у него плохо пахнет изо рта или от ног... В общем, гуляй, фантазия.
– Лидия? – папулин голос вырвал меня из размышлений о запахах. – Надень это сегодня же.
– Угу, – буркнула, снова уставившись на будущую мать мышиного семейства. Мышь суетилась, перетаскивая зёрна из кормушки в домик.
– Самый верный способ – отвлечься, даже если совсем не хочется думать ни о чём другом.
Ой, да. Для меня сейчас весь мир будто в тумане, а в голове, как бесконечный диафильм, крутятся воспоминания о нашей жаркой ночи.
Эти чёртовы чувства зомбируют меня. С Ромери и близко такого не было. А тут... как будто я заболела.
Чтобы ответить папе, мне пришлось проделать над собой усилие.
– Да всё в порядке, пап. Спасибо за артефакт.
Он подошёл, приобнял.
– Хоть что-то тебе известно об этом человеке?
– Только то, что он человек, маг... И что нам нельзя встречаться вживую, – о том, что Наир заражён тьмой, говорить не стану. Во-первых, не моя тайна. Во-вторых, пожалею папу.