Лидия. Головная боль академии (СИ)

  
Лидия. Головная боль академии
   
Глава 1. Если расставаться, то эффектно
 
Лидия 
В тёмной кладовке с запасной мебелью недвусмысленно пыхтели двое. Под охи-вздохи и ритмичные влажные шлепки любовники не заметили, как с расстояния двух метров за ними наблюдаю я. Да не просто наблюдаю, а ещё и записываю звуки на артефакт.
Конечно, подробностей я не видела. Двое были в одежде. Но не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что они там не морковку на тёрке трут.
Нет, я не шпионка-вымогательница, просто это мой парень сейчас по-животному торопливо имеет какую-то грудастую девицу, которая прекрасно знает, что Ромери уже почти полгода встречается со мной.
Встречался.
– Что, держит тебя твоя безродная полукровка на сухом пайке? – между томными страстными стонами девица не нашла ничего лучше, как вспомнить обо мне.
– Замолчи-и-и... – пыхтя, прорычал мой бывший теперь уже парень, и влажные хлопающие звуки участились, а вскоре резко оборвались под громкий синхронный стон обоих.
Ну, вот и всё.
Полчаса назад Ромери слёзно клялся мне в любви и предлагал скрепить наш союз постелью. И я бы даже согласилась, если бы не гадкая ситуация с его родственниками. Вернее сказать: ситуёвина.
Когда Ромери заявил родным о желании жениться на девушке без завидного «де» или эльфийского «аль» в фамилии и без богатого приданого, те устроили скандал и пригрозили ему отлучением от рода.
Мой тогда ещё парень, вместо того чтобы отказаться от поддержки захудалого и откровенно поганенького рода де Кальди(1), честно рассказал мне, что отныне я могу претендовать исключительно на роль горячо любимой и желанной... любовницы!
____________________
(1) Ромери де Кальди – родной племянник Гвидо де Кальди, которого мы уже встречали в книге «Демоника и её Голубоглазка».
____________________
Не знаю, на что Ромери рассчитывал. Пытался меня зацеловать и раздеть, ласками превратить моё «нет» в «да», но получил коленом в пах. Не сильно, но достаточно, чтобы я проворно вытолкнула неудовлетворённого негодяя вон из нашей с Катариной комнаты.
А после, чтобы окончательно принять решение о расставании, я накинула плащ-невидимку и проследила за Ромери.
Как оказалось, не зря.
В коридоре Ромери встретил знакомую, и они как-то слишком быстро договорились уединиться в кладовке на первом этаже.
Ага, значит, не в первый раз.
Пока шла за ними, даже пустила слезу, но быстро вытерла её и улыбнулась. Мстительно так, предвкушающе.
Отомщу.
А ещё... Сюрприз-сюрприз! Я, Лия Ферб, на самом деле наследная герцогиня Лидия де Фиарби. Так что Ромери, не добравшийся со мной до постели и выбравший поддержку своего обнищавшего рода, прошляпил по всем статьям.
А как он плакал, закидывая меня любовными клятвами... Весь такой мужественно-печальный, обречённый.
Тьфу, вспоминать тошно.
Полгода назад, когда только поступила на первый курс академии, я была очарована им, а он – мной. В первый же вечер знакомства мы уже вовсю целовались в тёмной нише коридора.
Ромери казался мне идеальным: красивый, чуткий, способный поддержать разговор на любую тему.
Но чем дальше, тем настойчивее он уговаривал меня попробовать это.
Нет, я девушка смелая и даже в чём-то сумасбродная. Мне уже семнадцать, так что я практически взрослая и готовая к экспериментам. Только в отношении Ромери моя интуиция выла сиреной, предупреждая об опасности.
Сегодня я убедилась: интуиция права.
Любовнички зашуршали в темноте одеждой. Ромери, не удосужившись поблагодарить девицу за помощь в столь щекотливом деле, выскочил за дверь первым, а затем, призывно покачивая бёдрами, удалилась и грудастая девица.
Похоже, это у них многократно отточенный ритуал!
Я вернулась в комнату и в задумчивости не сразу заметила, как появилась моя соседка Катарина. Она как обычно допоздна пропадала в своей артефактной лаборатории с нескучными штучками-дрючками.
Нас поселили в одной комнате не просто так. Кэт единственная, кроме ректора, преподавателей и герцогини Брауцвигской, знала, кто я.
 
Мы с Кэт вместе росли и в академию поступили тоже вместе. Она мечтала стать артефактором, а я – зельеваром и в качестве второй специализации – боевиком.
Катарина – дочь папиного заместителя Альбаргана аль Тикси, эльфийка-полукровка, унаследовавшая магию от отца, но по какой-то неизведанной причине не боевую, а предрасположенную к артефакторике.
Несмотря на скромный магический потенциал, Кэт училась фанатично. Что с учителями в замке, что в академии. Настоящая заучка. Но, как ни странно, мы нашли общий язык, хоть Кэт временами стонала, что со мной она превратилась в настоящую преступницу.
А я что? Я, как обычно, в своём репертуаре. Все знают: если где-то случился большой «бум», то без меня не обошлось.
К слову, чудесный плащ-невидимка – изобретение моей дражайшей незаменимой Кэт. А чтобы смастерить этот артефакт, мы обыскали кабинеты преподов, пробрались в закрытую секцию библиотеки и ограбили обе лаборатории: артефакторную и химическую.
Я уже говорила, что я юный зельевар? Так вот, забудьте. Я – зельевар-изобретатель. И те, кто меня знают, никогда не встанут у меня на пути. Потому что как встанут, так и лягут.
Сегодня один кобель посмел расстроить меня, и я уже придумала пару идей, чем «отблагодарить» негодяя.
А пока пришло время избавиться от вещиц, напоминающих о моих не самых удачных отношениях.
Фотокарточка.
В тот день мы с Ромери праздно шатались по Зоту(2). После кафе и череды лавочек с бижутерией, бельём и простенькими артефактами-амулетами мы натолкнулись на портретное ателье и фото-кабинку в нём.
________________
(2) Зот – город, в котором находится Магическая академия де Таура.
________________
Ромери уломал меня сделать снимок. Мол, будет носить фото в нагрудном кармане возле сердца и любоваться мною перед сном.
Хорошо, если только любоваться, а не... Кхм.
В итоге снимок у нас получился парный, где я, вся такая королевишна, смотрю в окуляр, из которого «вылетает птичка», а Ромери пожирает меня влюблённым взглядом.
Одна копия досталась Ромери, другая мне.
Ох, как я любила этот снимок... До сегодняшнего вечера.
Хрусть! – и карточка разделилась надвое.
– Что, опять Ромери? – догадалась подруга.
– Мы расстались, – как можно более бесстрастно заявила я.
– Точно?
– Точнее некуда. Я видела, как он трахается с девицей из менталисток.
Скромная Катарина покраснела от одного только слова «трахается» и выпучила серые, по-эльфийски слегка раскосые глазищи.
Я рассмеялась, а мои руки осмелели и порвали обе части фотокарточки на мелкие кусочки.
Ну, вот и всё. Даже как-то на душе стало свободнее.
Правда, такая же карточка осталась у Ромери. Но и он, полагаю, скоро от неё избавится. Я же в его глазах безродная полукровка...
Блин! Во дебил! Ну, как так можно? Меня, божественно талантливую и красивую, променять на академскую давалку!
Мерзко даже думать об этом.
Причём Ромери знал, что без злотня в кармане я не останусь. Ибо за полгода я успела заключить договора не только со студентами и владельцами увеселительных заведений, но и с профессором Талисой де Грасс, которая без преувеличения увидела во мне революционера зельеварения.
Только дебил мог изменить мне.
А дебилы нам не нужны!
Даже будь я безродной сиротой-крестьянкой, я достойна лучшего мужчины. В академии подставное имя отлично помогает избежать лести в мою сторону и чинопочитания.
Удобненько. И не нужно строить из себя царственную леди. Не люблю я все эти этикеты и политесы.
Одна из причин, почему при поступлении в академию я получила имя Лия Ферб, – это мои, как говорят родители, «не аристократические манеры».
Бедные мамуля с папулей... Из-за моей бурной деятельности, не раз сотрясавшей герцогский замок, родители так и не отважились на второго ребёнка. Видимо, им хватило «счастья» с одной мной. Особенно папе, от которого мне достался целительский дар.