Все, что мне нужно (ЛП)

— Ты такая красивая, — тихо говорю я, хватая ее за талию и плавно позволяя подушечке большого пальца скользить по ее коже. — Никогда не позволяй этому заставить тебя чувствовать себя хуже.
Застенчивая улыбка сменилась более уверенной. В ее глазах замирает сомнение, как будто не уверена, но, тем не менее, она не мешает моим блуждающим пальцам прикасаться к ней.
Я останавливаюсь, не желая слишком сильно давить, и переключаю свое внимание на ее лицо, хотя оно и замирает, когда я вижу, как поднимается ее грудь.
Мой член болезненно пульсирует, когда смотрю на ее гибкую грудь, которая почти вываливается из тонкого кружевного бюстгальтера, который она носит. Я даже не уверен, что это бюстгальтер, но это не имеет значения, потому что я приклеен к ее каменистым соскам и тому, как они напрягаются, умоляя вылезти наружу.
— Я хочу покончить с этим, — говорю я, не задумываясь, но не позволяю себе обдумывать свои слова. Обхватив ее грудь, сжимаю крепкий бутон между пальцами.
Тихое хныканье эхом разносится по комнате, и я знаю, что она изо всех сил старается не стонать громко, боясь, что кто-то услышит, но я знаю, что этого не произойдет.
Сильнее сжимаю сосок, вращая и дергая его, пока ее бедра не начинают тереться, и я вижу, как мокрое пятно между ее бедер увеличивается.
Хм.
— Мысль о том, что я кончу на твою грудь, тебя возбуждает? Или возможность того, что нас кто-нибудь поймает? Или наблюдение, как я с тобой играю?
Она закусывает губу, когда из них вырывается еще один стон, и не спускает глаз с моих пальцев, пока они перемещаются к другому соску.
— Или все три вещи?
Я прекращаю атаку и хватаю застежку, одним сильным рывком тяну вниз бюстгальтер, пока ее грудь не вываливается наружу и не падает подпрыгивая.
Мурашки побежали по ее пыльно-розовым соскам и распространились по груди.
Покусывая ее губы, я спускаюсь вниз, осыпая поцелуями и покусывая кожу, пока не добираюсь до большого круглого розово-пурпурного засоса под челюстью. Я знаю, что она возненавидит меня, когда увидит это, но, Боже, мне это чертовски нравится. Цвет сильно контрастирует с оттенком ее кожи. Подумываю о том, чтобы покрыть ее тело еще чем-нибудь, но меньше всего мне хочется, чтобы она никогда больше не позволила мне сделать это, поэтому продолжаю спускаться. Облизываю ее ключицу, наслаждаясь тем, как Лола извивается подо мной.
Достигая верха ее груди, я смотрю на нее, чтобы убедиться, что Лола смотрит, и действительно, так оно и есть.
Я ухмыляюсь тому, как горят ее щеки, как будто смущается, но не отводит взгляда.
— Перестань смотреть на меня так, — громко фыркает она, почти задыхаясь.
— Как я на тебя смотрю? — дразню я, провожу языком по выпуклости ее груди, но останавливаюсь над тугим бутоном, ожидающим, чтобы его пососали.
Лола вздыхает.
— Я… я не знаю, но просто остановись.
— Ты знаешь, скажи это.
Я играю с ее другим соском, щипаю, тяну, катаю его между пальцами, провожу вокруг кончиком языка, наслаждаясь тем, как ее бедра снова сжимаются.
— ТиДжей, — укоряет она, выпячивая грудь.
— Персик, — поддразниваю я.
Ее пальцы запутываются в моих волосах, резко дергая, когда она тяжело вздыхает.
— Как будто тебе это слишком нравится.
Я шиплю, морщась от боли, когда она тянет меня без угрызений совести, но, черт возьми, это приятно.
— Я не могу перестать смотреть на тебя так, потому что мне это слишком нравится. Никогда не проси меня остановиться, потому что, пока буду видеть тебя такой, я никогда не перестану наслаждаться этим. Пока не запомню каждый твой дюйм.
Я позволяю ей вникнуть в мои слова, а затем провожу языком по ее чувствительному соску и вокруг. Снова и снова повторяю это движение, пока Лола не начинает задыхаться и хныкать, а прерывистое дыхание, наполненное «да, вот так», эхом отдается эхом.
Но когда сильно сосу и прикусываю его, ее спина выгибается, и «да» заменяется на «Я хочу большего…»
— Большего?
Я отпускаю его, облизывая ее грудь, и сильно сосу, пока тот же розово-пурпурный синяк не окрасит ее кожу.
  
— Да… трахни меня, — ее мольба робка и застает меня врасплох, потому что выражение лица Лолы далеко не робкое.
Мой член дергается, и чувствую, как предэякуляция прилипает к моим боксерам, из-за чего неудобно двигаться, но каждая горячая мысль резко останавливается при ужасном осознании.
— У меня нет презервативов.
— Все в порядке, мы можем остановиться, — разочарование пронизывает ее голос.
В голову приходит столь извращенная идея. Не знаю, как Персик к этому отнесется, но что-то мне подсказывает, что ей это может понравиться.
— Ты мне доверяешь?
Она без колебаний отвечает:
— Да.
Я хватаю ее за локоть и дергаю на ноги, затем разворачиваю и прижимаю к столу.
— В любой момент, когда захочешь остановиться, просто дай мне знать. Мы делаем только то, что тебе удобно.
Оглянувшись через плечо, она кивает, и в ее темных расширенных глазах растет рвение.
Я просовываю пальцы под резинку ее пижамных штанов и трусиков, затем спускаю их вниз, позволяя остаться вокруг ее ног.
— Черт, — бормочу я, тяжело сглатывая при виде ее задницы. Мечты, которые мне всегда снятся, — ничто по сравнению с тем, как она выглядит сейчас.
— Черт возьми, Лола, — провожу ладонью по ягодице, прежде чем отвести руку назад и сильно шлепнуть ее.
Я стону, когда ягодица подпрыгивает, и Лола вскрикивает, садясь, но вскоре после этого стонет.
— Раздвинь ноги и положи одну на стол.
Глубокий тенор моего голоса шокирует меня, потому что я слишком взволнован, чтобы так говорить.
Она откидывает свою одежду в сторону и, как я велел, поднимает ногу, опираясь внутренней частью колена на бильярдный стол.
— А теперь наклонись и дай мне посмотреть, какая ты мокрая.
Я делаю шаг назад, чтобы запечатлеть образ наклоненной Лолы с поднятой задницей и мокрой киской, выставленной напоказ только мне.
Хватаюсь за штаны и потираю член. Я ничего не делал, но просто знаю, что каким бы холодным ни был душ, я не смогу воссоздать такой образ Лолы. Очень жаль, что у меня нет фотоаппарата, не то, чтобы это имело значение, потому что уверен, что она не позволила бы мне ее фотографировать, но я бы сделал это, если бы была возможность.
Опустив руку, я хватаю ее бедра, сильно сжимая их, и становлюсь на колени прямо перед ней.
— Я бы хотел, чтобы ты увидела себя. Твоя киска чертовски мокрая. Я знаю, что мое лицо промокнет, и держу пари, что ты будешь чертовски хороша на вкус.
Лола смотрит через плечо. Ее глаза на мгновение встречаются с моими, прежде чем спуститься к губам.
Я одариваю ее кривой улыбкой, прежде чем сосредоточить внимание на ее заднице. Провожу ладонями по ее бедрам и перемещаю их к подколенным сухожилиям. Я хватаю их, подталкивая вверх, пока она не встает на цыпочки.
— Оставайся так.
Я резко вдыхаю, сжимая челюсти и поднося пальцы к ее киске. Она такая мокрая, что от ее возбуждения они становятся скользкими, а внутренняя поверхность ее бедер блестит и покрывается ею.
— Мммм… — стонет Лола.
Я провожу пальцами по ее щели, прежде чем медленно погрузить в нее. Чем глубже ввожу их, тем больше она толкает свою задницу и выгибает спину.
Несмотря на то, что Лола такая мокрая, такая узкая, что я чувствую, как ее стенки сжимаются под моими пальцами. Я могу только представить, как было бы хорошо, если бы внутри нее был мой член.
— Ты такая чертовски узкая.
— Прошло много времени…
— Ты имеешь в виду…
Подняв голову, я смотрю на нее, но на этот раз она смотрит не на меня.
— После тебя я ни с кем не была. Я имею в виду, у меня не… я пытаюсь сказать, что у меня нет опыта. Мы можем остановиться, если хочешь.
К черту это. Я не знаю, откуда взялся внезапный порыв собственничества, но я с ним не борюсь.
— Если я скажу что-нибудь прямо сейчас, то буду звучать как собственник-засранец.