Все, что мне нужно (ЛП)

Встав на цыпочки, обнимаю его за плечи и прижимаюсь губами к его. Деликатно он отвечает на поцелуй, мягкий и медленный, достаточно долгий, чтобы я могла ощутить легкую горечь пива на его губах, запах кедра от его одеколона и услышать в ушах стук своего сердца.
— Опьяняюще, — шепчет он, покусывая мою нижнюю губу. — Ты чертовски опьяняешь.
— Стоп, — говорю я, задыхаясь. — Просто поцелуй меня и давай представим…
Он останавливается, все еще прижимая меня настолько близко, насколько это возможно по-человечески.
— Что мы притворяемся? — спрашивает ТиДжей.
— Притворись, что это не более чем то, что есть на самом деле. Тебе не нужно ничего говорить. Так что перестань говорить и просто поцелуй меня.
Я пытаюсь убедить его.
ТиДжей колеблется, его губы приоткрываются, как будто хочет что-то сказать, но затем закрывает их.
— Так ты хочешь притвориться?
— Да, как и два года назад.
— Хорошо, — ухмыляется он, кладет руку мне на щеку и обнимает ее за талию. — Мы притворяемся, да?
— Верно.
— Давай представим, что ты моя.
Есть что-то озорное в том, как он на меня смотрит, что-то собственническое в том, как держит, и что-то контролирующее в том, как это говорит.
— ТиДжей, это не…
— Персик, мы притворяемся.
ТиДжей снова наклоняет голову, его губы чуть выше моих, а пальцы слегка поглаживают мою спину, заставляя вздрагивать. У меня по коже пробегают мурашки.
— Точно так же, как мы сделали два года назад. Давай притворимся, ага?
Я киваю, но это все, что удается сделать, когда он сокращает расстояние и закусывает мою нижнюю губу зубами. Затем он сильно сосет ее и вонзает зубы. Больно, но боль утихает, и меня охватывает волна удовольствия.
И если обжигающего жара, проходящего через тело, недостаточно, то из глубины моего горла вырывается нуждающийся стон. Почему-то мне кажется, что это именно то, что ТиДжею нужно было услышать, потому что он перестает играть с губой и просовывает язык мне в рот.
Он пылко целует меня, его язык переплетается с моим с отчаянием, которое заставляет стонать еще сильнее. У меня перехватывает дыхание и кружится голова, и это не от нехватки кислорода, а от того, как чертовски жарко и страстно он меня целует.
Я должна прекратить это прямо сейчас. Не могу притворяться, будто меня это не касается. Как будто мои стринги не мокрые, соски не твердые, а клитор не пульсирует. Мне следует остановиться, потому что это нечто большее, чем просто ощущение жара. Это… я спиной к стене?
Он прерывает наш поцелуй, оставляя меня задыхающейся, с тяжело вздымающейся грудью и отчаянно желающей большего. Мне следовало бы смутиться, услышав свое обделенное хныканье.
— Скажи, что ты моя, — хрипло требует он.
Его руки медленно скользят по изгибу моей талии и скользят к бедрам.
— Нет, поцелуй меня, — призываю я, наклоняясь к нему поближе.
— Нет, пока ты это не скажешь.
Я резко вздыхаю.
— Ты меня бесишь, ты знаешь это?
— Да, знаю.
ТиДжей одаривает меня кривой ухмылкой.
— Скажи это.
Такое ощущение, что мы переходим границу. На цыпочках переступаю воображаемую грань между притворством и реальностью. Мне следует быть осторожной, потому что один неверный шаг, и я облажаюсь, но это всего лишь одна ночь.
Всего одна ночь притворства. Утром это ничего не будет значить.
— Умоляй об этом, — парирую я.
Его губы нависают над моими, его руки опускаются к моей заднице.
— Лола.
От грубости его голоса перехватывает дыхание, но я сдерживаюсь, пока он грубо обхватывает мою задницу и прижимает меня к своей твердой эрекции.
— Пожалуйста, просто скажи это. Пожалуйста, скажи, что ты моя. Просто…
— Эй… ох, черт, извини! — говорит Джейден достаточно громко, чтобы я на мгновение протрезвела, заставляя осознать, где мы находимся. — Я просто хотел сообщить вам обоим, что мы все возвращаемся в дом.
— Мы тоже идём, Лола! — хихикает Кара, ее слова невнятны.
Выглянув из-за руки ТиДжея, я вижу Кару и Джейдена, стоящих всего в нескольких футах15 от нас. К счастью, они сосредоточены не на нас, а друг на друге. Его рука обнимает ее за талию, и она держится за него, как будто боится упасть.
  
Нет сомнений, что они оба либо почти пьяны, либо уже пьяны, раскачиваясь из стороны в сторону и смеясь над тем, что говорят друг другу.
— Собирались.
ТиДжей тяжело дышит, глядя на свою эрекцию, прижатую к моему животу.
Я прикусываю нижнюю губу, изо всех сил стараясь не улыбнуться, но это тяжело, поскольку он стонет.
— Посмотри, что ты со мной делаешь.
— Это похоже на личную проблему.
Я сдерживаю улыбку и невинно пожимаю плечами, ускользая из его хватки.
Глава 32
Лола
— Маргарита, я посвящаю это тебе, — Сейнт направляет микрофон на Дейзи.
В дом ребят вернулись все, включая большинство баскетболистов и нескольких девушек. Некоторые парни и девушки играют на кухне в пив-понг, а остальные в гостиной поют караоке.
«Locked Out of Heaven» Бруно Марса появляется на телевизоре с плоским экраном, установленном на стене.
Сейнт подбрасывает микрофон в воздух и почти роняет его, но успевает поймать, прежде чем тот упадет.
— Бей, Габби! — говорит Сейнт, имитируя голос Джека Воробья. Он даже ходит также, но, возможно, это просто потому, что пьян.
Как только начинает играть музыка, Дейзи опускается на диван, пряча лицо за красным пластиковым стаканчиком.
— Пожалуйста, не позволяй ему сделать это, — умоляет она, говоря в отчаянии.
Я подавляю смех и отвожу взгляд, а она смотрит на меня убийственным взглядом, но суровый взгляд не может сравниться с пением Сейнта.
— Хватит драматизировать. Это не так уж плохо.
Я соврала. Это плохо. Он может быть очень красив, но поет просто ужасно. Хотя никого это не волнует, потому что все слишком пьяны, чтобы волноваться, что он звучит отвратительно, как и мы все.
— Меньше всего мне нужно, чтобы кто-нибудь подумал, что мы спим вместе, — шипит Дейзи. — Разве ты не понимаешь, что означает эта песня?
ТиДжей наклоняется, касаясь своим плечом моего. Снова вторгается в мое пространство, как будто он этого не делал последний час, пока мы были здесь. Если он не касается моего плеча, то его нога трется о мою, а если этого не делает, то накручивает прядь моих волос на палец, как делает сейчас. Его рука покоится на спинке дивана, а прядь моих волос намотана на его палец.
Это алкоголь и притворство, — говорю себе, кажется, уже в тысячный раз.
— Могло быть и хуже, — улыбается он, забавляясь выражением ужаса на ее лице. — Да ладно, что может быть лучше, чем Джек Воробей, поющий тебе серенаду?
— Пошел ты, Теодор, — говорит она самым покровительственным тоном, наклеивая на лицо широкую улыбку.
— Ой, ладно, это мог бы быть Мальчик-Акула, который пел бы тебе.
Джаггер переоделся мальчиком-акулой, чтобы соответствовать Габби, которая оделась девушкой-лавой. Его исполнение колыбельной, которую поет в фильме «Мальчик-Акула», вероятно, самая знаковая и комичная вещь, которую я видела за весь вечер.
— Знаешь, мне больше нравился ТиДжей на выпускной неделе.
— Но ты не знала меня. Я почти уверен, что мы сказали друг другу примерно два слова.
Точно.
Лицо Дейзи смягчается, улыбка становится искренней, когда откидывается на спинку дивана и выпивает половину того, что находится в ее чашке.
— Думаю, это одна песня, но мы больше никогда об этом не говорим.
— Она просто солнышко, — саркастически парирует ТиДжей.
— У меня очень хорошее настроение, поэтому сделаю вид, что не слышала этого, но назови меня солнышком еще раз, и я ударю тебя пяткой.
— И она имеет это в виду. Не связывайся с Дейзи, когда она пьяна, — шепчу я.
Пьяная Дейзи веселая и дикая, но при этом непредсказуемая.
— Понял, — шепчет он в ответ, улыбаясь, но улыбка ускользает, когда его глаза встречаются с моими.
Внезапно такое ощущение, будто мы снова в клубе, музыка и голоса заглушаются треском горячей энергии, которая нас связывает.