Отверженный 追放者 Часть IV (СИ)

Когда запал и поджиг объединены в один активный элемент, а порошок рассыпан по стеклянным банкам, я приступил к работе над дизайном. За основу я взял железную трубку с широким диаметром. Выбирал долго, а искал её еще дольше. Обычно берут что под руку попадется, и что хоть немного похоже на ствол пистолета, однако меня малый калибр не устраивал. Я делал не пистолет, а дробовик или даже ракетницу. Поэтому и «пороха» потребовалось много и «дроби». И если первый пункт я закрыл, то со вторым пришлось бы долго потеть, если бы не привлеченный к работе коллектив. Мне ужасно не хотелось варить свинец в сковородках, лепить проволоку и нарезать её на дробь, поэтому в ход пошло все, начиная от старых подшипников, заканчивая толстыми осколками стекла из донышка пивных бутылок. Все, что могло: воткнуться, вонзиться, порезать, ударить и впиться в тело, перемешивалось и использовалось как заправочный материал моих будущих дракончиков.
Ну и осталось дело за малым, — скоба, прижимной винт, спусковой рычаг, фитиль. Я купил два игрушечных автомата, обрезал их и вставил все добро в приклад и рукоятку. Пластик показался достаточно крепким, да и курок не пришлось самому изготавливать, взял игрушечный.
Не то что я был особо ленивым, просто искренне не понимал людей, которые точили основу из дерева и встраивали в него спусковые крючки из пружины. Вот это точно полные психи, такой дуростью заниматься. Дерево тоже может разлететься от выстрела, если есть ошибка в конструкции, так что какая к чертям разница.
Когда моя разработка была завершена, на столе гордо красовались два самопала, с игрушечной рукоятью и железной широкой трубой вместо ствола. Смотрелось, конечно, не очень круто, однако эффект выстрела должен был окупить неказистый вид.
И так сойдет, — решил я, разглядывая изделия. С ними я чувствовал себя гораздо спокойнее.
Когда моя основная потребность в защите была удовлетворена, и параноидальный бег мыслей замедлился, я смог приступить к основному блюду, а именно изучению противника. Полдня перерыва, — бег по улицам, медитация, растяжка, и снова в бой. Вечером мы с Асурой и Дате распустили команду и собрали совет.
Пока я работал над ошибками, они работали над вольной биографией Каина: собирали сведения, проверяли их, структурировали и сводили.
Наше тайное собрание и правда напоминало счастливые деньки, когда мы охотились за моим тайным двойником. Как и тогда, мы были в опасности, не знали, откуда ждать нападения и кто наш враг. Только вот раньше у нас был Терада-сан, который делился данными с полей, а сейчас приходилось справляться самим.
На днях мы повесили на стену картину с сакурой на склоне горы, прямо как в головном офисе семьи. На обратной стороне полотна я прикрепил тонкую маркерную доску, которая удачно спряталась за холстом. Теперь, когда было нужно, я мог перевернуть картину и продолжить с чего начал, не волнуясь, что на следующий день кто-то изучит мои каракули. Паранойя — смешная сука, заставляет делать глупые вещи, как в фильмах про шпионов.
Сейчас доска была пуста, и мы втроем пялились на белый глянец, будто в телевизор, не зная с чего начать.
* * *
— Что удалось нарыть? — начал я, протирая журнальный столик салфеткой. (Кто-то оставил следы от кружки и крошки чипсов, что мозолили мне глаз).
— Много и одновременно ничего, — сознался Дате.
— Та же фигня, — кивнула Асура, прикладываясь к банке пива. Тут же скривилась от зубной боли. — Черт, холодное…
— Вся информация о Каине выглядит как вброс, — продолжал Ягами, — слишком размыто и нереалистично, и даже подтвержденные факты звучат как фикция.
— Намеренная дезинформация, — согласился я. — На улицах что-то говорят о Габутай?
— Кое-кто, шепотом, — ответила Мико. — О том, что училище уничтожил Кайне в гневе за смерть брата. Только выглядит эта байка так же нелепо как и остальные, поэтому никто не верит.
— Естественно, — задумался я. — Но что-то более конкретное удалось узнать? Ему только маски Гая Фокса не хватает для пущей секретности.
  
— Кого? — не понял Ягами.
— Да неважно, вы его не знаете. (Откуда им его знать, в этой вселенной все иначе).
— Ладно, я начну. — Дате встал с кресла и подошел к доске, вооружился маркером. — В общем так, — я копал среди своих, немного подоставал отца, пока он меня не послал. Точно могу сказать одно, — Каин самый мерзкий оябун из верхушки клана. Официально он заведует Синдзюку. Район слишком богатый и крупный для одного лидера, поэтому он делит его с другой большой семьей — Асано-гуми. Если мы, Ягами-кай, это соль земли — обрабатываем и пашем, как принято честным борёкудан, то Като-кай собирают рис, — гребут самое вкусное со стола. Можно сказать, что в клане есть верхушка бизнеса, самое прибыльное и важное дело — недвижимость. Именно этим и занимается Като-кай. Никто не знает, как Каин получил это теплое местечко, говорят только, что у него связи в совете директоров одной из крупнейших корпораций страны, откуда он и помогает клану в темных делишках.
— Проворачивать дела с руководством дзайбацу это фантастика, — хмыкнула Асура.
— Это что? — не постеснялся я.
— Дзайбацу? Эмм… как бы тебе объяснить. Я думала, что ты не от мира сего, но иногда ты меня просто убиваешь.
— Все просто, — встрял Ягами. — В стране есть всего пять компаний, которые контролируют практически всю промышленность и бизнес. К примеру, Митсу сёкай — они производят автомобили и тяжелую технику. Все на своих заводах, из собственных материалов, добываемых в своих же шахтах. Ещё они контролируют морские порты, логистику, торговлю, банковское дело, страхование, добычу и обработку, и ещё до хрена всего, понял? Но есть еще шестой дзайбацу, неофициальный. Догадываешься, что контролирует он?
— Преступность, — догадался я. — Шестая корпорация, — это клан Одэ.
— Хай. Так её иногда называют. И если Каин и правда как-то связан с одним из пяти конгломератов, то он проталкивает сделки, которые делают его работу бесценной. Однако и тут есть нюанс. Клан всегда забирает общак, — большую часть заработка, и контролирует бизнес таким образом, чтобы ни один оябун не возвысился над остальными.
— Иначе неминуема война, — вновь пояснила Мико. — Если кто-то из верхушки получит больше власти, то однозначно захочет забрать себе все остальное. Тот кто больше зарабатывает, должен больше отдавать.
— Контроль и правда есть, однако его часто обходят. Существуют богатые якудза и бедные, хоть по рангу они могут быть и равны, — развел руками аники. — Просто это ограничивается законом, — если один из членов правления гребет бизнес под себя, его быстро сменят общим голосованием.
Я задумался, вороша волосы на затылке. Рука то и дело тянулась к глазу, чтобы почесать синяк.
— Я так понимаю, — верхушка клана это тот еще междусобойчик, да? — протянул я. — Члены правления там не пожизненно.
— Нет, — подтвердил Ягами. — Более того, чем выше лестница, тем сложней по ней ступать. Место в совете, — это ров со змеями или поле из гвоздей. Головы может лишиться каждый, кого заподозрили в предательстве и нарушении кодекса.
— Как ты и говорил, — сказала Асура, обращаясь ко мне. — Если мы докажем, что Аракато нарушил закон, правлению придется его убрать. А против всего клана даже «Хвост Дракона» выстоять не сможет.
— Я к этому и веду, — раздраженно заскрипел маркером на доске Ягами, — а вы все время перебиваете…
— Сумимасен, аники, продолжай.
— У нашего друга две личности. В одной, — он мажористый и успешный якудза в дурацкой маске. В другой, — делец и черный брокер, занимающийся самыми грязными сделками. Зачем это ему? Ответ очевиден, — за многомиллионные сделки по недвижимости он отчисляет такие же большие платежи в клан. Без председательства он бы не занимал столь выгодную позицию, но именно они ограничивают его заработок. Поэтому есть белый костюм Аракато-кай, выступающий лицом семьи якудза. А вот Каин, он зарабатывает для себя. Его дурная репутация известна всем, но никто не может открыто заявить против него на совете, ведь он, мало того что могущественен, так ещё и полезен. Бизнес, который он ведет, считается позорным в среде якудза.