Отверженный 追放者 Часть IV (СИ)

— Ты решил растоптать это…
Теперь средний. Чистый срез не получился, он повис на перебитом суставе. Пришлось резать повторно. Эцуро вновь заплакал, как чертова девочка.
— Смешать с дерьмом… Втоптать в грязь… Обесчестить… Забрать это у меня!!!
Он выл и выл, не успевая реагировать на сигналы мозга. Я остервенело резал пальцы не останавливаясь.
Печатать он точно не сможет.
Когда закончил, у Эзуро не было пальцев. Вообще. Ни на руках, ни на ногах. На хрен они ему нужны, он все равно нежилец.
Он был в предобморочном состоянии, психологически сломлен, шокирован, опустошен. Но ещё жив.
И мне нужно было, чтобы так и оставалось. Он терял кровь, много. Весь ей был залит. Поэтому я разжег горелку.
— Что… что ты делаешь? — заскулил он.
— Вот, зажми это…
Я сунул ему в рот деревянную рукоятку от молотка в челюсть, заставил прикусить оставшимися зубами.
— Это чтобы ты язык себе не откусил, — объяснил я. — Он нам ещё пригодится.
Я начал со спины. Прошелся пламенем по свежим ранам, несильно, только чтобы немного подкоптить, до корочки. Вонь стояла нестерпимая, но я жарил Эцуро, как цыпленка на гриле. Огонь обнимал свежие раны, ласкал их и заставлял пузыриться, а кровь запекалась на глазах.
После обработал тем же способом обрубки на руках и ногах. Каким-то чудом якудза не отрубился, я не знаю. Видимо, работали таблетки. Ему же хуже.
— Теперь ты не сдохнешь быстро, — удовлетворенно осмотрел я результаты работы. — С порезами нужно осторожнее, да?
Я вытащил у него изо рта рукоятку, насадил на неё железный боёк и показал молоток ему.
— Так что… обойдемся без острых предметов.
С размаху я врезал по колену, ломая чашечку. Потом по кисти, отбивая как котлету. И второе колено, куда же без него. Молоток взлетал и опускался, словно противовес нефтяной скважины…
* * *
Перестарался немного. Эзуро вновь покинул чат.
Я влил ему в рот воды, чтобы привести в сознание, но он очень долго не желал просыпаться. Возвращение давалось ему все сложнее. Он все глубже проваливался под невидимый лед, оставался на той стороне границы.
Ничего, осталось недолго.
— Хватит притворяться, урод, — прошептал я ему. — Я готов слушать следующую порцию колыбельной.
— Не могу….
— Не можешь? Хочешь, чтобы я тебе язык отрезал? Давай, иди сюда…
— Нет, нет, пожалуйста… я скажу, все скажу…
— Ты потащил её на кровать! О чем ты думал?
— Что хочу её трахнуть! Я думал, что хочу её! Доволен⁈ Что никто не узнает, если я воспользуюсь моментом. Что все спихну на Свина, ведь так и должно было быть.
— Что ты сделал?
— Я забросил её на кровать, сел сверху… Начал бить…
— Зачем?
— Она сопротивлялась. Только она утихла, и я спустил штаны, как она опять начинала бороться. Тогда я выдавил ей глаз.
— Ты… сделал… что? — переспросил я, хоть и слышал, что он сказал.
— Пальцем. Не знаю, как глубоко, но она заорала как сумасшедшая, а потом отключилась.
— И тогда ты…
— Нет… Я достал, уже хотел, но все было в крови. Я замешкался, а она начала царапаться вслепую. Я решил её немного придушить, отступать было некуда. И тогда появились вы. Я не успел её изнасиловать, я клянусь! Я не успел, нет, не успел, я клянусь богами, всем чем хочешь клянусь, я не сделал этого… — заливался он слезами. — Я не… не…. я не вру…
— Я знаю, что не врешь, — сказал я. — Но знаешь что? Если ты думал, что я остановлюсь, ты ошибся.
— Постой, я все скажу, все что попросишь…– умолял он, содрогаясь в конвульсиях.
— Ты из Като-кай?
— Нет, конечно, нет. Из Такари-кай. Мой оябун Саруко Такари-сан. Мы выполняем поручения для Аракато.
— Такари… Я слышал это имя. Зачем вам работать на Като-кай?
— Мы маленькая семья с небольшим влиянием. Каин щедро платит за услуги.
Я приблизился к пленнику, достал его смартфон из брюк. Поднял отрезанный палец и приложил к экрану, снимая блокировку. Включил камеру, сел в кресло.
— Рассказывай, — откинулся я в кресле. — Все по порядку. А я послушаю.
— Что тебя интересует? — поднял он глаза.
  
— Каин, — произнес я из темноты. — Только он.
И Эзуро рассказал. Все как на духу, ведь у него не было иного выбора.
Как у нас под боком целая семья продалась человеку в маске.
Он говорил про то, как они нарушали устав клана по его приказу. Про то, как убивали других якудза. Как отмывали деньги Кайне. И про то, что семья была замешана в нападении на Габутай.
После он в подробностях выложил о том, чем заправляет его семья, слабые стороны в обороне, как и где проводит время оябун. Количество бойцов, их адреса, имена любовниц, пристрастия, все… Он рассказал все, что мог.
— Я… больше ничего не знаю… — признался он.
Я кивнул и остановил запись. То, что произойдет дальше, не для камеры.
— Ты закончил?
— Да…– выдохнул он.
— А я нет.
Я поднялся и взял танто.
— За что…. — в истерике забился он. — Я все выдал!!!
— Все просто. Она была яркой, будто пылающая звезда. А ты посмел потушить это пламя. Посмел поссать в священный огонь. Никто не смеет плевать в душу психопату, дружок. Это очень тупой ход.
— Не делай этого, — тихо сказала Муза из темноты. — Не нарушай Правило.
— Он должен сдохнуть, — подбодрил Ичибан. — Иного пути нет.
(Послушай Музу, не делай глупостей. Сам же говоришь, что она всегда права).
Я приблизился к пленнику и поднес нож к мягкому животу, покрытому татуировками.
— Сейчас ты умрешь, Эзуро. А после умрет твоя семья. Я позабочусь, чтобы каждый из членов Такари-кай сдох, слышишь?
— Я из клана, они тебе этого не простят, — прошепелявил он, захлебываясь кровью.
— Из клана? Девчонка билась до самого конца, а ты сдался за полчаса. И ты смеешь называть себя якудза? Боишься харакири?
Я ввел нож в плоть, мягко и медленно. Потом принялся резать, как свинину, проводя линию вдоль живота.
Он заорал и задергался сильнее, причиняя себе ещё больше боли, ведь лезвие стало плясать у него внутри.
— Мой мастер говорил, что глубоко в желудке находится тандэн, — рассказывал я, занимаясь потрошением. — Резервуар энергии, содержание внутреннего духа. Но я знаю правду, которую никто тебе не расскажет. Я хотел лишить тебя глаз, в отместку за то, что ты сделал с ней, но слишком хотел кое-что показать. Мне нужно, чтобы ты это увидел.
И он смотрел. Широкими, от ужаса и невероятной боли, глазами. Как моя ладонь ныряет ему в брюхо, как ворочается в районе пупка, как тянется ниже…
Он не мог кричать, перехватило дыхание. Был способен только издавать тихий клекот и глядеть, не моргая, пока красные слезы бежали по лицу.
Я вытащил из брюшной полости часть кишечника и потянул на себя, поднимая повыше. Перехватил покрепче и просунул ему под нос, чтобы он насладился зрелищем в полной мере.
— Знаешь чем люди похожи на кишки? — спросил его я.
Конечно, он не ответил. Даже если он понимал, что я говорю, он был слишком потрясен, чтобы как-то отреагировать. Но я, все же, решил дать ответ на загадку.
— Снаружи они гладкие и красивые, как сосиски, а чуть надавишь…
Я сжал кулак, позволяя содержимому потечь по руке.
— Одно дерьмо.
* * *
Я провел в душевой час, не меньше. Исступленно тер себя мочалкой, пока кожа не начала гореть. Думал, до кости сотру. С тех пор как нас здесь содержали, остался шампунь и немного жидкого мыла, я использовал все до капли.
И все равно, казалось, что запах будет преследовать меня вечно.
Переоделся в чистое. В шкафчике была забытая форма — белая футболка и спортивные трико. Грязный костюм я зарыл вместе с Эзуро, на заднем дворе, под клумбой.
Я не хотел, чтобы кто-то увидел его тело, это было лишним и могло выдать мои наклонности. Такие события рождают косые взгляды и перешептывания за спиной. Лучше не провоцировать остальных.