Отверженный 追放者 Часть IV (СИ)
Я сидел в кресле, в темном углу, лишь пленник проснулся, как я принялся раскладывать на комоде инструменты из шкафчика. Необходимо все тщательно рассчитать. Тут, как на тренировке, — если прорабатываешь одну группу, то лучше чередовать растяжение и сжатие, чтобы не перегрузить мышцу. Иначе быстро получишь окисление и пойдешь домой. Поэтому тренировку, как и пытки, лучше спланировать заранее.
— Ну… — скривился якудза, наблюдая за моими действиями. — Чего делать будешь?
— Пытать тебя до смерти, — спокойно объяснил я.
— Хе…
— Я сказал что-то смешное?
— Я с 15 лет в клане, видел такое, что тебе и не снилось, мальчик. У тебя руки раньше отсохнут, чем ты меня запытаешь.
— Посмотрим…
— Я ни хрена не скажу, как ни старайся, яцу. Ни чертового слова.
— Начнем с простого, как тебя зовут? — задал я вопрос, не отрываясь от рутины.
— Удзаттэ! — выругался он.
— Я так и думал.
Я поднялся и заклеил ему рот, чтобы не отвлекал от дела.
— Я тебе кое-что расскажу, — произнес я, продолжая приготовления, — а ты послушай. Специальных агентов во многих странах учат поведению в плену, а именно под пытками. На западе практикуют различные методы противостояния боли, с замерами кортизола. В России разведчиков учат блокировать боль, преодолевать инстинкт самосохранения. У них там комплекс психофизических приемов разработан. А вот у нас, в Азии, принято не терпеть, но принимать мучения при помощи медитативных практик. Но знаешь что? Самый крутой и подготовленный агент, в руках умелого мастера, продержится максимум 16 часов. Это рекорд, большинство ломаются раньше. А тебя этому не учили, ты просто громила с улицы. Часов за 6 я могу заставить тебя поверить, что ты кошкодевочка в мини-юбке, и вести себя ты будешь соответственно.
Я осмотрел свой арсенал и потер руки.
— Начнем, пожалуй. Как говорится, — никто не спотыкается, лежа в постели. Так мой сенсей часто повторял…
Я начал с базовой подготовки пленного. Я продолжал рассказывать, что делаю, это было частью психологического давления. Итак, — работа плоскогубцами.
— Сейчас я оторву тебе ноготь, — предупредил я. — Знаю, что это не очень пугает. Но это нужно, чтобы сфокусировать боль на пальце, когда буду вырывать зуб. Видишь ли, если заняться только зубами, то ты быстро потеряешь сознание, а я этого не хочу.
Я зафиксировал дрожащую ладонь, зажал ноготь щипцами и дернул. Нет, не пошло. Ещё разок… Пленный замычал и задергал головой. Уже близко… И одно усилие! Вот! Я медленно стянул ноготь с указательного пальца, он слезал мягко, как носок. Я продемонстрировал рычащему якудза свой трофей и отлепил изоленту с его рта.
— Ублюдок, бу-курро…
Я ловко засунул инструмент в кричащий рот, ухватил за передний резец и начал водить пассатижи в разные стороны, будто гвоздь вытаскивал. Пришлось попотеть, зуб крепко сидел, раздавался характерный хруст, якудза орал от боли и мешал работать, но я не сдавался. Его боль доставляла мне удовольствие, объяснить которое я не способен.
— Аааааарх!!!
Я разжал клешни и достал пальцами длинный, окровавленный зуб, повертел и забросил в угол.
— Шука… — плевался розовыми слюнями бандит.
Дело пошло быстрее, как обычно, — стоит подковырнуть прыщ, как гной сам полезет.
Я размял шею и присел. Ноготь-зуб-ноготь-зуб…
* * *
Один раз он все-таки закатил глаза, но нашатырь был у меня под рукой и я не позволил ублюдку провалиться в блаженное забвение. Мне было важно, чтобы он не пропустил ни секунды мучений, чтобы испытал каждый приступ, каждый сигнал нерва.
Он сидел, опустив голову, его грудь блестела от кровавых слюней, с пальцев стекал густой сок. Я снял ноготь со среднего пальца на левой руке, с отвращением отбросил его и привычно встал, чтобы приступить к зубам, которые хорошенько поредели.
— Стой… — взмолился он. — Стой, пожалуйста, хватит…
Зубов ему ещё хватало, чтобы он мог понятно изъясняться. Пожалуй, стоит оставить как есть.
— Как тебя зовут? — повторил я вопрос.
— Эзуми. Эзуми Кагава, — ответил он тяжело дыша.
— Рано ты сдался, Эзуми. Ещё и часа не прошло, — заявил я, вытирая плоскогубцы ветошью.
— А теб… А тебя как зовут?
— Они называют меня Маленький Они`, — произнес я. — Слышал?
— Красный Они`. Я слышал… Рио Икари, сумасшедший демон Кабуки. Чего ты хочешь?
— Я уже сказал чего хочу.
— Но… ты не спрашиваешь.
— Вопросы не важны.
— Не понимаю…
— Ты поймешь.
— Нет, нет, нет, остановись, пока не поздно! Я… я не с ними… Я не такой, я из клана, из борёкудан!
— Угу, — кивал я, выбирая следующий инструмент. — Ненадолго.
Аоки протянул мне предмет и кивнул, словно старому другу.
Я продемонстрировал пленнику щетку по металлу с щетиной из проволоки. Моя улыбка говорила все за меня.
— Любишь массаж, Эзуми?
Я разрезал его модную рубашку на спине, обнажая иредзуми. Змея, облегающая череп от шеи до поясницы. Красивая картинка. Сейчас станет ещё красивее.
Он жутко закричал, когда я принялся его «мылить». После двух-трех движений кожа сползала полосами, татуировка омывалась тонкими струйками крови.
— Остановись! — в истерике просил он.
— Расскажи мне.
— Что? Я скажу что угодно!
Я остановил руку, давая ему отдышаться.
— Я хочу знать, что произошло в квартире. В подробностях.
— Прошу тебя…
Щетка коснулась обнаженного мяса.
— Хорошо, хорошо, я расскажу! — всхлипнул он.
— Все равно нужно передохнуть.
Я обошел его, подошел к электрическому чайнику на тумбе, включил его и сел напротив пленника. Прикурил и вставил ему сигарету в губы. После чего прикурил и себе, с удовольствием затягиваясь дымом.
— Эти… ублюдки… — начал говорить он.
— Группа «оку»?
— Хай. Этих уродов нельзя отправлять на дело без присмотра. Они неадекватные, могут запороть дело или вообще напасть на случайного человека. Поэтому Като-сан иногда нанимает нас, для контроля этих животных.
— К этому мы ещё вернемся. Расскажи о том, что произошло.
Он вздохнул, стараясь подобрать слова. Говорил он коротко, бросал фразы, вздыхал и выстреливал опять.
— Поставили задачу, — наказать одну телку. Жестко… Изнасиловать, избить, убить. Я должен был только присмотреть за «оку», вот и все. Из «оку» был Свин и Мать… Не знаю их имен, они так представились. Все пошло через задницу с самого начала… Сперва возник этот паренек со значком клана, который ранил Мать. Я тогда ещё понял, что дело дрянь, что нас под удар поставили.
— Не отвлекайся.
— Да… В общем, Мать погиб ещё у двери в квартиру. Шлюшка та отбивалась как могла, махала ножом, будто сумасшедшая. Она его и добила. Мы со Свином оттеснили её в квартиру, он свалил её на пол, а я принялся бить ногами.
Я кивнул с каменным лицом.
— Что ты хочешь услышать⁈ Не понимаю!
— Подробности. Вы свалили шлюшку, ты потоптал её. Что дальше?
— Ну да. Она все вырывалась, но Свин вырвал у неё нож, а потом взял за голову и давай стучать об пол. Она даже окосела немного, поплыла. Я отошел, чтобы не мешать. Но даже в этом состоянии она пыталась брыкаться, только вяло так, будто неживая. Свин стянул с неё джинсы, потом трусики…
Моя рука мелко задрожала, в глазах все начало двоиться. Аоки был тут как тут, мягко положил ладонь на мой кулак, сдерживая импульс. Теперь он не отходил от меня, все время прижимая к креслу.
— Он так мерзко хрюкал… — скривился Эзуми. — Все хрюкал и хрюкал, когда пытался ей присунуть.
— Он это сделал?
— Что?
— Присунул этой шлюшке?
— Она извивалась как бешеная. Он все бил её в голову, но никак не мог… ну ты знаешь, попасть ей между ног. Это его сильно бесило. Он из этих извращенцев, которые не могут возбудиться без крови, понял? Тогда он бросил мне плетку. Сказал — «Бей эту яриман!».
— И ты бил.
— Ну, там не очень получалось. Он же сверху был. Так что я по лицу ей попал и по сиськам пару раз, так чтобы кровь пошла.