Отверженный 追放者 Часть IV (СИ)

Она довольно засунула за щеку очередной шарик, хоть и не прожевала предыдущий. Я вздохнул, отпил из картонного стаканчика чай и с тоской продолжил наблюдение за входом.
И почему у них нет дверей в подъездах? Просто проход на лестницу… Да это даже подъездом не назовешь.
В толпе мелькнул зеленый зонт. Он выделялся на фоне прозрачных куполов, обогнул дорожную стройку, исчез, а потом вновь появился, подпрыгивая на фоне вывесок. Муза подняла голову и жадно втянула носом воздух.
— Чую, чую, я кочую… — заявила она важно. — Певичка рядом.
— Она на скрипке играет, так что фактически не певичка, а музыкант.
— Это я музыкант, а эта… так… — фыркнула Муза.
— Погнали, — сказал я, одним движением снимая со стула пиджак.
Мы пересекли улицу и вошли в здание сразу за зеленым зонтом. Я застыл у почтовых ящиков, слушая легкие шаги, двинулся следом. Фокус подсказывал мне когда действовать, а когда нет. Ещё пауза, на углу, теперь можно.
Я приблизился к её двери за секунду до щелчка от замка.
— Подождем? — спросила Муза.
— Немного, чтобы удостовериться, что нам не помешают, — кивнул я и прикурил.
Я открыл окошко на этаже, и уселся у двери Кацури. Когда дотлеет сигарета, я выброшу её в окно, чтобы не оставлять улик, после этого натяну перчатки, вскрою замок и войду. Я подул на пальцы на всякий случай.
Упершись затылком в холодный металл, я слушал шумы из квартиры. Звукоизоляция в большинстве домов Токио просто отвратительная, так что даже напрягаться не пришлось, — я прикрыл глаза и видел все, что происходит за дверью.
Она прошлепала по ламинату босиком, надела домашние тапочки и переместилась на кухню. То, что это кухня, я определил по звуку льющейся из-под крана воды. Поставила кастрюлю на плиту, щелкнула конфоркой. После шум раздался уже из другой комнаты, заскрипело кресло или диван. Пожалуй, пора — не люблю убивать их после еды, бывают неприятные последствия.
Я убедился, что посторонних звуков нет, мягко вставил отмычку в жерло замка и принялся подбирать пины, надавливая на них на ощупь. Пружинки легко поддавались одна за другой, с каждым тихим щелчком я оказывался на шаг ближе к цели.
Как гром среди ясного неба в квартире раздалась мелодия телефона. Я чуть не отпрянул от неожиданности, пришлось прекратить работу и напряженно слушать приглушенный голос Мори-чан.
— Хай, конечно… Дома, дома… Ты придешь? Как и договаривались… Да, я уже готовлю. Не могу больше одна, давай быстрее, ладно? Хорошо, жду…
— Вот же дрянь… — зашептала мне Муза, а после срыгнула прямо в ухо. — Ужин срывается, мать его.
— Мы можем успеть, — рассудил я.
— Незачем рисковать, спрячь свой юношеский максимализм, мы на работе. Гость может прийти через минуту, или через час. Этого даже я сказать не могу.
Я с сожалением вытащил отмычку и спрятал в карман. Злоба пробирала изнутри неимоверным зудом.
Сорвалась.
Я остался без жертвы.
Опять!
Опять!!!
Внешне абсолютно спокойный, я прошел по коридору и спустился обратно на улицу, но то, что я ощущал невозможно передать словами. Я был готов наброситься на случайного прохожего и позволить Музе вонзить ему в лицо клыки, содрать с него кожу живьем и смеяться до одури, пока кровь с лоскутов заливает лицо.
Я хочу убивать! (Я хочу убиватьубиватьубивать!)
— И я тоже, — добавила Муза устало. — Сил нет терпеть, малыш. Я как свиноматка во время случки, совсем плохо.
Дрогнул телефон в кармане.
— Это жертва. Должна быть жертва! — изнывала Муза в конвульсиях.
— Нет, это… Асура, — покачал я головой, а после поднял глаза на свою спутницу.
Её взгляд мне не понравился.
— Чего она хочет? — протянула она.
— Встретиться. Поговорить, — также медленно ответил я.
Муза неопределенно покачала головой. Она смотрела на меня как на такояки: вроде бы мерзко, но жрать-то хочется.
— Я… не знаю… — неожиданно протянула она.
Её голос, обычно яркий и уверенный, сейчас звучал как-то сонно и неопределенно. Я сделал пару шагов, оставив её за спиной, но прислушиваясь.
— Возможно…. Возможно, нам не следует в таком состоянии…
  
— Да, пожалуй…– согласился я, тяжело вздыхая. — Ты права, если пойдем, я могу не сдержаться.
— Я изнасилую её и убью, — услышал я серьезный мужской голос за спиной. Перемена была столь разительна, что я невольно вздрогнул и резко обернулся. Аоки смотрел на меня исподлобья, нервно почесывая шею. — И мне наплевать, что ты скажешь. Я хочу её.
— Ты какого хрена вылез? — хлопнул я себя по лбу. — Только тебя урода, мне не хватало!
— Удочка, парень. Удочка, — скромно улыбнулся он. — Пора ловить!
— Во-первых, — тебя не существует, во-вторых…
— Расскажешь, что меня не существует, её грязному трупу! — засмеялся он. — Веди меня к ней, сейчас же!
На мгновение я представил обнаженную Асуру в ванной, и как лезвие опускается от предплечья, рисуя на её руке последнюю татуировку. В животе потянуло желание, я нервно нащупал сигареты и стиснул фильтр зубами. Аоки стал рядом и поднес зажигалку, в её пламени я видел его блестящие злобой глаза.
— Синдзимаэ, — пожелал я ему.
— Ты хочешь этого не меньше моего, иначе я бы не сменил твою спутницу, — произнес он вкрадчиво. — Так чего ты мнешься? Признайся себе, кем стал.
— Я никогда не насиловал жертв, больной ты ублюдок, — сплюнул я.
Он забрался на мусорный бачок с ногами, не жалея мокнущий костюм, и подставил лицо дождю.
— Ты не думал раньше, что в этом мире ты паразит? — сказал он. — Превращаешься в своего врага, поглощаешь его? Не замечал тенденции?
— Я уже это слышал, неинтересно.
— Ну так пора признать очевидное. Ты многого не делал с жертвами раньше. Ты соблюдал Правило, чертил свой знак, был осторожен, — куда это все подевалось? Ты больше не ты, — теперь ты наполовину пришибленный Икари. И желания у тебя соответствующие. Ты не сможешь бороться с ними вечно.
— Как-то справлялся раньше, и сейчас справлюсь, — насупился я.
— Черт, парень, что тебя останавливает⁈ Я чувствую твое внутреннее жжение, желание её полюбить по-настоящему! Ты сможешь почувствовать это, лишь дай мне сделать все по-своему.
Полюбить по-настоящему…
Как я полюбил Тао тогда.
Перед глазами всплыл образ Асуры, изо рта толчками вырывается кровавая масса, глаза угасают, она смотрит на меня так, как раньше не смотрела. И я чувствую… Чувствую любовь…
— Поиграем с ней… — давил Аоки. — Освежуем. Полакомимся. Вся ночь впереди. Сделаем из неё решето, а потом скинем в залив. Никто не узнает, и твое существование вернется в норму, все будет хорошо.
Ну тут он перегнул. Если я позволю подобным желаниям взять верх, я ступлю на скользкую дорожку, с которой уже никак не свернуть. Монстр мутирует в отвратительное нечто без узнаваемых черт и личности. Нет…
— Нет! — заорал я и с размаху зарядил ему в челюсть.
От удара он свалился с мусорки в лужу и сел, недовольно потирая лицо.
— Вот ты как… — сказал он злобно, сплевывая кровь. — Сам меня создал, вызвал, а теперь отказываешься меня признавать⁈ Хорошо! А ты подумал, что произойдет, когда тебя накроют Серые Дни? Что я сделаю с ней? Как я оторвусь?!!!
— Ты мне не нужен, — стараясь сохранять спокойствие, произнес я.
— А Муза нужна? — хихикнул он. — После того как я закончу с Асурой, я отдам бразды ей, и она займется мелким выродком Дате. Ты ведь это и так знаешь. Ты полный псих, парень, конченый псих!
Преследуемый его смехом я вырвался из проулка и смешался с толпой людей. Здесь я не позволю себе лишнего. Я обязан держать себя в руках.
— Если ты её не возьмешь, её возьмет кто-то другой! — кричал безумец мне вслед. — Запомни мои слова!
Я буквально ощущал, как теряю контроль. Голоса в голове смешивались, пение превращалось в заевшую пластинку, лица случайных прохожих казались мне каменными масками древних богов.
Контроль. Мне нужен контроль.
Я нырнул в открытую дверь жилого дома, взбежал по старым ступеням на самый верх. Вход на крышу был свободен. Здесь жильцы обустроили детскую площадку, постелили искусственный газон и поставили игрушечные футбольные ворота. В квартале свободного места не было, вот местные и выживали как могли.