Объект «Фенрир»
«Он с ним и борется», – подумал Стас.
Разваливается мир, в котором пилот существовал сотни лет.
Земледел осмотрел лианы-кабели, которые шли туда, где должен был находиться корабельный мозг. Разъемы вроде бы здоровые, но что по ним сейчас передает погибающий «Гамаюн»? Как стабилизировать пилота? Медкомплект Стас подтащит, а вот что делать с мозгом?
Кажется, в «Замке» есть неплохой модуль синтетической реальности с набором реалов.
– И я тебя к нему подключу, пилот, – сказал вслух Стас. Похлопал по борту капсулы и добавил: – Ты только держись давай.
В комнате отдыха он варварски раскурочил панель встроенной техники, выдрал реал-модуль. Антиграв-носилки лежали в подвальном этаже и не пострадали. Погрузив на них мед- и реал-комплект, Стас потянул носилки к кораблю.
Не позволяя себе усомниться в том, что делает, отключил лианы от вводов, подключил к реал-модулю. Прогнал меню. Надо что-то спокойное. Вот. Старая Москва. Летний дождь. Годится. Активировал медиколога. Теперь можно выдохнуть и присесть в сторонке, наблюдая, как взлетает в воздух овальное серое тело медиколога, выпускает из себя щупы, присасывается к дрожащему человеку и начинает свою работу.
Пилот затих.
Очень хотелось спать. Стас проваливался в дрему и тут же, вздрогнув, выныривал. Медиколог негромко загудел, мигнули огни диагностической панели. Стас набрал короткую команду – в воздухе повисло голографическое табло – и охнул. Пилотом был Михеев. Один из Первой десятки. Из посмертников.
Кажется, их нашли в каком-то так до конца и не опознанном комплексе, выплавленном в скальном массиве планеты, которая лежала далеко в стороне от исследовательских и, тем более, регулярных маршрутов. В истории было немало непонятного, говорят, сами посмертники почти ничего не помнили о последнем этапе своей жизни. В основном – что они должны были переселяться в составе одного из флотов эпохи Первого Исхода.
Впрочем, глубоко в эту историю Стас не влезал, а сейчас уж точно было не до исторических изысканий.
Конкретно Михеев вроде бы первым добровольно срастил себя с синтетическим мозгом корабля-разведчика на заре Эры Объединения. Слился с кораблем и ушел в далекий поиск. Кажется, именно Михеев уходил в самые глубокие рейды, пропадая на десятилетия. Три раза ему предлагали закончить поиск, пройти реабилитацию и вернуться на Старую Землю. Каждый раз он отказывался, просил только модернизировать «Гамаюн» и провести диагностику тела, а последние годы перестал даже стыковаться со станциями обслуживания. Входил в зону уверенной связи, передавал информацию и снова уходил в поиск.
Заговорить с пилотом Стас решился спустя три с половиной часа. Он убеждал себя, что сначала надо перевезти его в «Замок» и подключить к стационарному медкомплексу. Что надо пройтись по руинам поселка и понять, что уцелело, – сходил, убедился: «Гамаюн» размазал весь поселок. Что пилоту надо прийти в себя – в какое себя, когда ему оторвали половину мозга и убили реальность?
Наконец, он признался себе – ему попросту страшно. Это же как говорить с одной из Старших сущностей, наполненной героизмом и самоотречением. С глубоким Космосом. Только очень мудрым.
Стас рывком надвинул неприятно скользкую «чашку» реал-модуля и вошел.
* * *В Москве было тепло и влажно. Тяжелая черная туча уходила за реку, по лужам скакали солнечные зайчики, дурачились, прыгали в глаза. Пахло листвой, рекой, кофе из бежевого павильона рядом с метро. Самоуверенно плыли над белыми стенами золотые купола Музея мировых религий, и звонко выспрашивала что-то очень важное у пожилой женщины девчонка в оранжевом платье.
Стас завертел головой и сразу увидел пилота. Тот сидел на зеленой скамейке и внимательно смотрел по сторонам. Безошибочно выделил Стаса, поманил к себе. Стас подошел, встал напротив.
– «Гамаюн» не вытянул, – не то спросил, не то подтвердил пилот.
– Да. Умер два часа назад.
– И медикологов поблизости нет, иначе тебя и вот этого всего тут бы не было.
– Вы на Энтее. Вторая стадия терраформирования. На всю планету один земледел – я, Стас Светлов. Первая моя планета.
Пилот с силой потер руками лицо, пробормотав:
– Как же плохо-то все, плохо как… Связь?
– Нет. Верхнюю часть «Замка» снесло, моя рация в жилом модуле была, по нему «Гамаюн» проехался. В общем… – Стас замялся, набрал воздуха и закончил: – Можно дождаться помощи. Не выйду на связь, пошлют спасателей. Я вас подключил к медблоку, показатели, в основном, штатные.
Пилот встал, прошелся вдоль скамейки. Вдали, где бродила туча, громыхнуло, и потянуло свежим ветерком.
– Не отсидимся мы, земледел. Мне связь нужна. Срочно. Семьдесят стандартных часов. Край – восемьдесят.
Стас открыл рот. Закрыл. Снова открыл. Пилот остановился, повел рукой. Над лавочкой повис тактический голодисплей.
– Смотри, вот тут Энтея, так?
Загорелась оранжевая точка, чуть выступающая за границу Звездного тракта, который светился теплым золотом. А вокруг фиолетовая бесконечность неизведанного космоса с редкими синими точками звездных систем, обследованных Дальней разведкой. Оттуда, из фиолетовой глубины, летело черное косое полотнище.
– Смотри, как оно двигается, – Михеев показал на дисплей.
Полотнище косо срезало золотистый выступ, над которым висела система Энтеи. Участок потемнел, щупальца темноты зазмеились вглубь тракта, поглощая обитаемые звездные системы.
– Вот так выглядит космос, по которому этот фронт прошел. – Пилот вызвал на экран новое изображение.
Оплавленные планеты. Над одной из них продолжают вращаться искусственные спутники, солнечные панели покрыты серой слизью, неприятно отблескивающей в свете угасающего светила. Светило окружает полупрозрачная сфера того же неприятного серого оттенка, что и слизь. Сфера пульсирует, кажется, что вещество, из которого она состоит, делается плотнее, набирает силу.
– Фронт срезает вот этот участок, – Михеев снова вернул карту Звездного тракта. – Мы с «Гамаюном» подсчитали, это не менее семидесяти обитаемых систем. Единственный вариант – полная эвакуация.
У пилота задергалась щека. Он тяжело оперся на скамейку.
– Быстрее, земледел. Связь.
– Тогда вездеход. Он автономный. Уцелел. Вот, смотрите. – Стас заторопился и теперь уже сам развернул карту. – Вот, мы тут, а вот тут, – он ткнул в синюю пирамиду, – базовая станция. Там основной передатчик и оборудование для выращивания поселков. Добираемся, и я вывожу вас на связь.
– Молодец, парень! Ну давай тогда, шеф, гони.
И добавил совсем непонятное:
– Два счетчика.
* * *Атомный вездеход «Вепрь» – машина надежная, хоть и считается устаревшей. И при желании скорость развивает, как тот самый вепрь, если его хорошенько разозлить. Капсулу с пилотом Стас принайтовал посередине пассажирского отсека с таким запасом прочности, будто они собирались ехать сквозь землетрясение. И рванул. Расчетное время прибытия – спустя пятьдесят шесть часов с момента старта. «Но когда и где все шло по расчетному времени?» – напомнил он себе и тут же отогнал ненужную мысль.
Тропа, по которой он месяц назад завозил зародыш жилого комплекса, уже заросла, и найти ее можно было только по чуть более светлому оттенку кустарника и свежей сочной фиолетовой траве.
– Главное, не привлекать внимание местной фауны. – Он говорил сам с собой, а может, и с «Вепрем» просто для того, чтобы как-то переварить разговор с Михеевым.
Легенда оказалась действительно… легендой, нечеловечески спокойной, хладнокровной, мыслящей масштабами звездных систем и даже галактик.
«А ведь мы с ним сейчас спасаем целые системы», – от этой мысли ноги стали мягкими, а сердце сбойнуло.
Стас мотнул головой и сосредоточился на дороге. Автопилот послушно вел машину по маршруту, но земледел все равно постоянно следил за мониторами кругового обзора. Ему казалось, что сейчас вон то огромное дерево слева с треском рухнет перед вездеходом и придется его прожигать. Или местная фауна размером с многоэтажку решит разнообразить свое меню вездеходом. Вдруг оно вездеходоядное?