Роман с ключом (СИ)
— Какого рода соблазнов? — требовательно спросил Арден. — Что вы имеете в виду? Выпивку? Наркотики?
— Нет, я имел в виду знакомых, развлечения... Понимаете, я собираюсь писать книгу... Роман. У меня не получалось заняться этим, хотя идеи были давно. Мне кажется, атмосфера вашего дома подойдёт идеально. Только не подумайте, — поспешил добавить Ред, — что я буду занят только своим романом. Я ни в коем случае не стану пренебрегать своими обязанностями, а писать буду по вечерам и в выходные.
Арден усмехнулся:
— Только не подумайте, что сможете использовать знакомство со мной.
— Нет-нет! Разумеется... Конечно, это было бы большой честью для меня, если бы ваше издательство опубликовало мою работу, я очень высокого мнения о выборе книг для печати, но я не рассчитываю на подобное... на какое-то содействие с вашей стороны.
— Вот и отлично, — заключил Арден, посмотрев на Реда как-то иначе, оценивающе и немного подозрительно.
— Уже одно то, что я окажусь в том же месте, где были написаны романы леди де Вер, многое значит для меня.
Арден кивнул. Он не был удивлён словами Реда: у Виктории де Вер было огромное количество поклонников не только среди детей, но и среди взрослых. Сюжет её последней книги, тетралогии «Старшие зеркала Ангрима», вращался вокруг политических интриг и был наполнен весьма сложными расчётами, когда герои пытались восстановить полную картину происходящего из обрывков или же решали, как им поступить в той или иной ситуации. До сих пор велись споры, является ли книга подходящей для подросткового чтения или это всё же история для взрослых.
Спустя неделю после разговора с Арденом Реду пришло письмо от Алистера Мура: мистера Редверса Смита приглашали на работу в Каверли.
Ред быстро уладил свои дела с «Лифлетом», взяв там шестинедельный отпуск: он рассчитывал вернуться из Каверли через месяц — он или что-то откопает сразу, или ему вообще ничего не суждено откопать — отнёс два чахлых цветка соседке, собрал небольшую дорожную сумку и уложил в кофр свою любимицу, своё сокровище, «Леттеру 22», недавно купленную на смену довоенной ещё пишущей машинке.
Идея с писательством казалась Реду отменной: он может вечерами записывать то, что узнал за день, может печатать на машинке статью про Ардена для отсылки в газету или журнал — и никому это не покажется подозрительным.
Поезд всё ещё шёл по бесконечным пригородам Лондона, но Ред Смит был мыслями уже там, где окажется спустя две пересадки и пятнадцать часов.
***
Маленькая железнодорожная платформа Госкинс-Энд, на которой Ред вышел, в темноте выглядела иначе, чем Ред её помнил по предыдущему приезду. Тогда его поезд прибыл днём, и деревушка показалась пыльноватой, малолюдной, но уютной и приветливой. Сейчас он сошёл далеко от маленького зданьица вокзала — будка служителя и навес, и лишь увидев в темноте слабый свет пары фонарей, побрёл в ту сторону.
Кофр от печатной машинки был на редкость неудобной для переноски штуковиной: нести его можно было лишь перед собой, уперев в грудь или живот; если же держаться за приделанную сверху ручку, кофр бил по ноге, а углы не позволяли удобно подхватить его под мышку.
Ред тащился по дорожке вдоль рельсов, перехватывая кофр и сумку то так, то эдак и надеясь, что посланная из Каверли машина его всё же ждёт. Глаза быстро привыкли к темноте, но Ред всё равно не видел ничего, кроме очертаний вокзала и синеватых бликов света на отполированных тысячами колёс рельсах, да ещё мутно светился серп луны. Ред чуть не вскрикнул, когда из темноты к нему шагнула тёмная и высокая фигура.
— А, вот и вы, Смит! — прозвучал едва ли не над ухом чистый и молодой голос Алистера Мура. — Чёртова темень! Хоть глаз выколи... Как добрались?
— Добрый вечер, мистер Мур. В дороге всё хорошо, только вот тут...
Алистер Мур, судя по всему, не собирался помогать ему с багажом: он был секретарём Ардена, а Ред всего лишь прислугой с некоторыми привилегиями. Словно для того, чтобы у Реда не возникло никаких заблуждений об иерархии в доме, Мур пояснил:
— У Билли сегодня выходной, обычно со станции подвозит он, а Бойлу не доверяют садиться за руль в темноте. Что-то с глазами... — Мур разгладил аккуратные рыжеватые усы. — На свету всё прекрасно, ни одну пылинку не пропустит, но в темноте зрение подводит.
— Простите, — Ред решил сразу начать с выяснения, кто есть кто в доме, — а Бойл... это... — он запыхтел, в очередной раз перекидывая кофр в другую руку.
— Это ваш начальник, — пояснил Мур и усмехнулся: — Лет пятьдесят назад он был бы дворецким. Мистер Бойл — старший над прислугой.
— Он много лет служит в доме?
— Я думаю, года три или четыре.
Они наконец добрались до станции, и Мур в свете фонаря разглядел кофр:
— Это у вас что? Печатная машинка?
— Да, она, — Ред последовал за свернувшим куда-то во тьму Муром. — Я упоминал, я начинающий писатель. Возможно, меня будет лучше поселить подальше от остальных, чтобы я не досаждал им шумом.
— Это решите с Бойлом, — отмахнулся Мур. — Но зря вы её сюда везли. В доме машинок не менее пяти. Некоторые остались ещё от леди Виктории.
— Не уверен, что мне позволили бы... Тем более, если это машинки, за которыми работала Виктория де Вер.
Когда они обогнули здание вокзала, Ред увидел машину, стоявшую с зажженными фарами.
— Разумеется, вам позволили бы. Мистер Арден в этом отношении довольно... демократичен.
Ред запомнил эту характеристику, как и оговорку «в этом отношении»: судя по всему, в других отношениях Арден демократичностью не отличался.
Мур открыл дверцу багажника: и Ред, пока укладывал туда свой скудный, но неудобный в переноске скарб, спросил:
— А мистер Арден, ему сложно угодить?
Мур сверкнул нагловатыми глазами:
— А вам как показалось?
— Я очень мало с ним говорил, но я слышал о нём. Мне он показался человеком несколько эксцентричным, так что я не знаю, чего ожидать.
Во взгляде Алистера Мура появилось нечто надменно-покровительственное:
— У него есть особые требования, иногда ему бывает трудно угодить, но работать на него — одно удовольствие. Главное — не суйте нос куда не следует, Смит, вот этого он жутко не любит.
— Я даже не думал! — Ред постарался напустить на себя смиренный вид, который, по его мнению, должен был быть у начинающего безработного писателя.