Соблазни меня однажды (ЛП)

— Как прошла встреча с твоими братьями? — спрашивает Нейт.
Мое сердце колотится. Я чертовски уверена, что не должна это слушать. Бля. Я делаю все, что могу, чтобы это заблокировать. Сжимаю руки в кулаки по бокам и закрываю глаза, хотя они не остаются закрытыми долго.
— Нет особых новостей, — отвечает Деклан.
Я не знаю, что делать. Я не уверена, стоит ли мне выходить и раскрываться или оставаться на месте. Такое ощущение, что уже слишком поздно что-либо делать.
Пока они говорят, я могу думать только об одном: бля, бля, бля, бля, бля.
Деклан пересекает комнату и встает перед своим столом. Его взгляд скользит по моему пустому креслу в углу кабинета, а затем он бросает взгляд в сторону прилегающей ванной комнаты. Дверь открыта. Я знаю это. Я оставила ее открытой.
— Во время встречи вчера поздно вечером погибли трое мужчин, — говорит Нейт. — Бывшие бойцы Талвери сражаются. У меня есть несколько контактов, которые говорят…
Я слегка двигаюсь, пытаясь лучше рассмотреть лицо Деклана. Он изменил положение и его трудно увидеть, но потом я нахожу идеальный угол, и мне это удается. Мое сердце колотится. Мне не следует здесь находиться. Деклан отрывает взгляд от поверхности стола и поворачивает голову.
Он смотрит прямо на меня. Моя кожа горит, и я едва могу дышать.
Я остаюсь неподвижным, как никогда прежде, несмотря на то что пульс колотится в груди. Меня охватывает настоящий ужас, тот, который я должна была почувствовать, но почему-то не почувствовала, когда узнала, что он убил Тревиса. Он поворачивается к Нейту и не прерывает его. Он меня видел?
— Взорвите бар на Пятой, — говорит Деклан. Думаю, там собираются мужчины из Талвери. Хотя мне об этом знать не положено. Мне никогда не положено слышать, что говорят в офисе Деклана. Но теперь я знаю много. — Пусть Патрик и Барретт устроят его в квартале отсюда.
— Патрика нет в городе, — добавляет Нейт.
— А как же Дориан? У него ведь есть опыт снайперской стрельбы, не так ли?
Нейт кивает, а мое тело холодеет. Снайперская стрельба? То есть стрельба по ним?
— Хорошо. Пусть они двое подготовят. Убейте любого из высших чинов. Больше никого. Только высших. — Деклан постукивает пальцами по столу; я не вижу, но слышу это. Я узнал, что он делает это, когда думает. — Распространите слух, что брак Арии и Картера был союзом, и мы сдержим свое обещание всем, кто нас не предал. Убедитесь, что мы создаем впечатление, что только несколько человек, по нашему мнению, должны заплатить за то, что произошло, только те немногие, кто отдавал приказы, и что с этим уже разобрались. Дайте мужчинам возможность прийти к нам… и наброситься друг на друга.
Нейт отвечает:
— Да, босс.
— У меня есть работа. На данный момент мы закончили.
Нейт быстро уходит. Дверь офиса открывается и закрывается со стуком. Мой большой палец пробегает по остальным, желая, чтобы я толкнул дверь. Но я не знаю, что я скажу.
Однако мне не предоставлена возможность ждать дольше.
— Теперь можешь выходить, — его голос спокоен и ровен, но он вселяет в меня страх.
— Деклан, я… — говорю я через щель, еще не открывая ее и не глядя на него.
Меня прерывает его приказ.
— Выходи сейчас же, чтобы я мог тебя видеть.
Проглотив шипастый шарик в горле, я немедленно подчиняюсь ему, но руки мои дрожат.
— Я не хотела…
— Неважно, что ты имела в виду, важно, что ты была здесь. — Тем не менее, его тон демонстрирует прозаичность, никакой злости, никакого разочарования.
— Мне жаль.
— Убери их. — Его взгляд скользит по моим рукам, я не заметила, что все еще держу зажимы для сосков. Мои щеки горят, когда я открываю дверь, и я чувствую, как глаза Деклана прожигают мне затылок с каждым моим движением. Закончив, я возвращаюсь к нему, стоящему у его стола, где, как я знаю, он предпочитает меня.
Он стоит, скрестив руки на широкой груди, его большой палец скользит по челюсти, пока он оценивает меня. Я никогда не чувствовала себя настолько ребенком в его присутствии. Пытаясь что-либо сказать, я поднимаю глаза, ожидая его.
  
— Что ты слышала?
— Ничего, — я с трудом сглатываю.
— Ты имеешь в виду все? — Он приподнимает бровь.
Я киваю. — Я все слышала.
Я ожидаю, что он рассердится на меня, но Деклан сидит на краю стола, выражение его лица спокойно.
— Тебе лучше знать. Каким должно быть твое наказание?
— Я не знаю. — Мои ладони вспотели, а сердце колотится.
С нежностью, которой я не ожидаю, он убирает мои волосы с лица.
— Тебе нужно давать мне лучшие ответы, моя милая девочка. — Его рука обхватывает мою челюсть и он повторяет, подчеркивая вопрос: — Каким должно быть твое наказание?
У меня пересохло во рту. Я не могу придумать ответ. Я просто хочу, чтобы он мне сказал.
— Я приму все, что ты мне дашь.
— Я так и не смог тебя трахнуть после того, как отшлепал, — комментирует он, словно обращаясь к самому себе. — В следующий раз, когда ты окажешься здесь, когда тебе не следует этого делать, не прячься. Поняла?
— Да.
— Ты выходишь немедленно.
— Да, сэр.
— Хорошая девочка. — Его голос — успокаивающий бальзам. Когда его большой палец скользит по моему подбородку и ниже, мои глаза закрываются. — Я предпочитаю, чтобы ты была моей хорошей девочкой, чтобы мне не пришлось тебя наказывать.
С колотящимся сердцем я сглатываю и шепчу:
— Я знаю. — Когда я открываю глаза, его карие глаза смотрят на меня, кружась с темной похотью. Он собирается отшлепать меня; я знаю, что это так. Глубоко вздохнув, я готовлюсь. Вспоминая последний раз, с линейкой, я размышляю о том, чтобы умолять его использовать вместо этого руку. Я проглатываю мольбу, я буду его хорошей девочкой. Я сделаю все, что он захочет. Даже если нервное покалывание пробежит по каждому дюйму моей кожи. Боль будет сильной поначалу, но она не продлится больше дня.
— Раздевайся, — командует Деклан с глубоким гулом желания.
Пока я раздеваюсь, он расставляет две стопки книг на своем столе. Я полностью сосредоточен на нем, потому что понятия не имею, что он, черт возьми, делает. В каждой стопке по четыре-пять книг, и он пытается выровнять их.
Нервозность скручивается в моем животе. Я не могу перестать смотреть на него. Когда мой бюстгальтер падает на пол, а холодный воздух заставляет мои руки покрываться мурашками, он встречает мой вопросительный взгляд.
— У меня уже была очень длинная ночь, мой маленький питомец, и еще более длинный день. — Он хлопает по столу и говорит мне: — У меня через минуту встреча, и мне нужно, чтобы ты там лежала.
Я без колебаний подчинилась ему, благодарная за то, что мне не приходится сгибаться и готовиться к веслу или этой чертовой деревянной линейке, но Деклан останавливает меня, схватив за подбородок.
— Позволь мне обнять тебя так, как я хочу, — говорит он и, делая это, опускает взгляд на мои губы, а затем нежно целует меня, прежде чем прикусить мою нижнюю губу.
Он заставляет меня лечь так, чтобы мои ноги опирались на край стола. Мои раздвинутые бедра будут очень близко к его стулу. Когда я ложусь, он кладет стопки книг по обе стороны от моей талии, а затем кладет свой ноутбук мне на живот. Он не касается меня. Он уравновешивает края на книгах. Деклан садится, регулируя экран так, чтобы он был обращен к нему.
Мои соски напряглись от холода в воздухе, пока я лежу перед ним, полностью обнаженная и глядя в потолок.
Я не имею ни малейшего представления о том, что он планирует для меня, но в тот момент, когда его большой палец касается моего клитора, я ахаю, а моя спина выгибается от неожиданного прикосновения.
Я вознаграждаюсь грубым смешком, прежде чем Деклан раздвигает мои бедра еще шире, регулируя их так же, как он регулировал свой экран.
— Если ты двинешься, они увидят твои ноги, так что не смей двигаться.
Я смотрю в потолок, совершенно неуверенная, мое сердце колотится из груди.