Соблазни меня однажды (ЛП)

— Ничего.
Он играет с моей нижней губой.
— Ты пропустила ту часть, где я сказал тебе, что ты всего лишь мой милый маленький питомец?
— Не… — Облизывая губы, я колеблюсь, но затем набираюсь смелости заговорить. Я выдвигаю все свои знания о подобных договоренностях между людьми. — Разве у домашних животных нет стоп-слова?
Деклан усмехается, и смущение снова освещает мои щеки.
— Стоп-слово, — повторяет он с убийственной ухмылкой. Такая, которая одновременно очаровательна и снисходительна. — Хотешь стоп-слово?
Я могу только кивнуть.
— Какое слово? — спрашивает он, и я уже знаю, какое слово я бы использовал.
— Красный.
Его взгляд ищет мой, и я понятия не имею, что он ищет.
— Я позволю это. Еще одно правило. — Его тон становится деловым, хотя его руки продолжают обнимать меня. — Ты больше никогда не будешь называть меня Декланом перед кем-либо.
Его рука поднимается к моему колену, скользит к моему бедру, а затем он кладет ее между моих ног. Когда он обхватывает мой жар, я стону от давления, которое он оказывает на мой клитор. С закрытыми глазами он шепчет мне в шею:
— Я ясно выражаюсь?
— Да, — отвечаю я без колебаний. Он качает ладонь, говоря мне, какой я хороший маленький питомец для него. Я уже снова мокрая для него. Как будто он никогда не переставал играть со мной.
— Вот, все в порядке, когда это мы. Но ты будешь называть меня сэр.
Я киваю, но затем нервно сглатываю, размышляя, стоит ли мне осмелиться озвучить свое следующее условие.
— Я не хочу, чтобы меня называли игрушкой или домашним перед кем-то еще, — удается мне сказать, хотя это заставляет меня нервничать.
Он останавливает свои движения, и я вглядываюсь в его темные глаза.
— Только между нами? — говорит он. — Тебе ведь это нравится, не так ли?
— Мне нравится. — Мое лицо краснеет. Это правда. Мне действительно нравится.
— Тогда что мне сказать другим, что ты, мой маленький любимчик?
— Я не знаю, — говорю я на выдохе.
— Я мог бы назвать тебя моей. — Мое сердце бьется быстрее, чем когда-либо, и сильнее. — Думаешь, тебе это понравится?
— Я думаю… я думаю, мне это может понравиться.
Он издает тихий звук и поднимает меня с колен, расстилая одеяло на столе и меня вместе с ним. Один каблук падает, и он не дает мне времени, чтобы его поднять. Я распластана голая на его столе, одетая только в левую туфлю. Руки Деклана быстро движутся по его поясу и между моих ног, и через несколько мгновений он вталкивается в меня. Наполняя меня и заставляя меня кричать от удовольствия. Блядь.
— Мой маленький питомец, — говорит он, вонзаясь в меня глубокими, длинными толчками. — Мой.
Глава 12
Брейлинн
Дни проходят в изнуряющей дымке.
Мне никогда в жизни не было так восхитительно больно. Мне больно из-за Деклана.
Это, так сказать, с девяти до пяти; технически мой рабочий день начинается в 6 вечера и длится почти до 3 утра. Я много работаю с бухгалтерией и записями, но каждую минуту я на грани и жду. Быть его личным питомцем, его игрушкой — это бодрит.
В один момент я заполняю бумаги, как он мне сказал, в следующий его рука обхватывает мою шею сзади, и проходят часы, теряясь в его прикосновениях. Меня используют, трахают, а затем целуют, как будто ему нужно целовать меня, чтобы продолжать дышать.
Поправляясь на диване, мне снова жарко и тошно. Несмотря на то, что я одна, я не могу выкинуть из головы воспоминания последних нескольких дней, и не уверена, что хочу этого. Его пальцы между моих ног. Присутствие Нейта по другую сторону стола, наблюдающего. Это гораздо грязнее, чем я себе представляла, когда Скарлет объясняла, для чего используются комнаты на нижнем этаже.
Ухмылка растягивает мои губы, и я прячу ее за одеялом в руке, подтягивая колени к себе, что вызывает легкую боль из-за того, насколько они у меня болят.
Я уверена, что знаю, что больше всего затягивает. Как будто он не может мной насытиться.
Я думаю, что он насытился, но затем его глаза темнеют, и я снова растягиваюсь на его столе. Или наклоняюсь над ним. Я делаю глоток своего ромашкового чая и устраиваюсь поудобнее, накрывшись одеялом. Потирая усталые глаза, я замечаю, что день уже прошел, и большую его часть я провела во сне, распаковывая вещи тут и там, но наверстывая упущенное. С унылым гудением телевизора, служащим фоновым шумом, что-то на экране, но я не могу сказать вам, что.
  
Это не настоящий приоритет, когда Деклан у меня на уме. Ничто не является приоритетом, когда я думаю о нем.
Меня никогда не трахали так, как он трахает меня. Он жесткий и собственнический в этом, и ненасытный. Я не чувствую себя хрупкой с ним. Его интенсивность не похожа ни на что, с чем я когда-либо сталкивалась, и некоторые ее части действительно пугают меня, но в то же время…
Мне кажется, я в него немного влюбляюсь. В Деклана Кросса.
Нервные бабочки создают бурю в моем животе, и я борюсь с ней глотком чая. Человек, которым он вырос, совсем не похож на того мальчика с пустыми глазами на уроке физкультуры. Теперь у него больше секретов, и у него и его братьев есть власть. Люди боятся их, и они должны, потому что братья Кросс не должны связываться.
Я знаю это. Я слишком хорошо знаю эту истину. Если уж на то пошло, мне нравится то, что мы делаем вместе. Мне нравится то, что он делает со мной, и то, как он заставляет меня себя чувствовать. Я жажду этого. Я хочу, чтобы этот мужчина хотел меня.
Я так боялась нижнего этажа в «The Club», но я никогда не чувствовала себя лучше, чем когда я была в его офисе. Мой телефон скользит по журнальному столику, вибрируя.
Деклан: Заходи в одежде, которую я принес ранее.
Румянец согревает мои щеки, хотя никто не видит, как я получаю это сообщение. Тепло от моего лица следует между ног. Хорошо, что я уже сидела. То, что я чувствую к нему, так же сильно, как и то, как он смотрит на меня. Нижнее белье, которое он прислал, является идеальным примером его силы.
Закусив губу, я думаю о посылке, которая пришла сегодня. Комплект нижнего белья, который я получила, был из кроваво-красного шелка и кружева и, должно быть, стоил целое состояние. Он был в толстой коробке, такой, какие бывают только в дорогих бутиках, где за прилавком сидят дамы, которые никогда не краснеют. Вероятно, его где-то сшили вручную.
Вот что он хочет, чтобы я носила, и он хочет, чтобы я носила это для него. Не так давно Деклан приказал мне носить черное в клубе и никогда больше не носить красное. Носить это для него сейчас кажется еще более греховным.
Вчера он прислал цветы вместе с моим первым чеком. Смешно, сколько он мне платит. Я чуть не упала в обморок при виде десяти тысяч долларов, выписанных на бумаге. Тяжесть вазы держала меня в вертикальном положении.
Легко сказать себе, что я могла бы сделать это, если бы продолжила работать официанткой, и поэтому я заслуживаю оплаты. Но правду гораздо труднее проглотить.
А еще потому, что все эти вещи, вроде подарков, денег и нижнего белья. Они почти заставляют меня чувствовать себя шлюхой. Вот что делают шлюхи. Они берут деньги и подарки от мужчин в обмен на секс. Когда я росла, я думала, что это единственная черта, которую я не перейду. У меня может быть ужасная работа, работа на жарких кухнях и терпение подлых клиентов в качестве официантки, но я не буду продавать свое тело, чтобы платить по счетам.
Потом ты взрослеешь. Ты понимаешь, что секс… желателен. Не трахаться с незнакомцами — это больше вопрос безопасности, чем чего-либо еще. И выбор мужчины, которого ты хочешь. Потом эмоции. Это запутанно и сложно, и о Боже. Я стону, запрокидывая голову назад. Прикрыв лицо рукой, я признаю правду.
Я шлюха Деклана Кросса. Все просто и понятно.
Это правда, в которой я никогда не признаюсь своей матери.
Теперь я понимаю, о чем говорила Скарлет раньше, когда рассказывала мне о красных платьях. Когда поздно, и выпивка льется рекой, и эти мужчины смотрят на тебя так, будто они никогда ничего не хотели больше… иногда это заманчиво. Теперь я это понимаю.