Опрометчивость

– Какой шанс?
– Встретиться с другими людьми.
– Ты имеешь в виду, с другими мужчинами?
– Да, с другими мужчинами. Они замолчали.
– Это единственный путь, пойми, – сказал он, высвобождая ее из объятий, – единственный путь для тебя, чтобы быть уверенной во мне и в себе. Я боюсь, что через несколько лет ты пожалеешь, что стала миссис Фитц МакБейн, что ты можешь ощутить, что потеряла свою молодость, упустила свободу, и в один прекрасный день ты скажешь мне: у меня была масса возможностей, я была молода, я могла иметь что-то еще, а не просто стать женой богатого мужчины. Старого мужчины.
– Но я никогда не скажу так. Я хочу сказать… Я люблю тебя, Фитц.
– И я люблю тебя, вот почему я и говорю тебе все это, Венни. Я не вынесу, если ты выйдешь за меня замуж, а потом вдруг осознаешь, что совершила ошибку. Ты меня понимаешь? Я предпочту не иметь тебя совсем, чем иметь, а потом потерять. Уйди от меня, Венни, уйди на время. Попытайся жить по своим собственным желаниям, проведи эксперимент с рестораном, заведи друзей, делай все, что делают твои сверстники.
А Венни хотела снова оказаться в его объятиях, войти в его жизнь сейчас же, быть любимой им навсегда. Она теперь видела, что он в чем-то прав.
Но у него было такое твердое лицо, а ей так хотелось разгладить складку между его бровей, погладить морщинки в уголках глаз, уверить его, что ее юность была ее ответственностью, а не вкладом. Но это ни к чему не приведет, нет. Он отсылал ее в ее собственный мир. Но надолго ли?
– Как долго, – прошептала она, – сколько потребуется времени, чтобы доказать тебе, что ты тот, кого я люблю, что это ты, кого я буду любить всегда?
Фитц вздохнул. Он знал, что надо сказать ей, чтобы она забыла все это. Он просто дурак, он нуждается в ней, не может жить без нее, он любит ее, потому что она так молода, так нежна и мила. Но он не мог этого сделать. Возможно, найдется дюжина молодых людей, которые скажут ей те же самые слова. Он должен дать ей этот шанс.
– Попытайся прожить своей собственной жизнью год, Венни, – тихо сказал он. – В конце концов, двенадцать месяцев – это не так много. А в конце этого года, если ты все еще будешь нуждаться во мне, я буду здесь – в ожидании.
Венеция в нерешительности смотрела на него. Конечно, если он любит ее, он не мог отослать ее. И тут она вспомнила реплику в одной из картин Дженни, она видела, как ее мать репетировала это. Она без конца взбегала и опускалась по каким-то лестницам в апартаментах отеля, облаченная в кремовый атласный халат. Дженни широко раскидывала руки и выкрикивала в распахнутое окно какому-то невидимому возлюбленному: «Настоящая любовь не эгоистична. Настоящая любовь никогда не требует, она дает». Фитц давал ей свободу выбора. Ее мать поняла бы это и одобрила.
– Значит год. – Венни провела руками по своим взлохмаченным волосам. – Значит, всего лишь год, Фитц МакБейн. – Она попробовала улыбнуться. – Это деловой разговор.
Фитц засмеялся.
– Если ты хочешь, чтобы это выглядело, как бизнес…
– Так оно и есть, – ответила она с жаром. – Только тогда ты не сможешь пойти на попятную.
– Я никогда не сделаю этого, Венни.
– Ты уверен, что нет никакого другого пути? Произнеся эти слова, она знала его ответ, и, хотя не хотела услышать его, понимала: он прав.
– Хорошо, хорошо, – добавила она поспешно, – я чувствую, когда проигрываю. Может быть, я еще успею стать деловой женщиной.
Их взгляды встретились, и она прочитала в его глазах любовь. Все будет хорошо. Он дождется ее здесь… А пока надо прожить год. Целый год без него. Она почти слышала, как Дженни произносит это. Точно таким же тоном. «Смотри на пребывание здесь так, – сказала она, – как на время, чтобы добиться чего-то. Время вырасти». А Дженни, в конечном итоге, всегда оказывалась права.