Опрометчивость

– Все позади. По крайней мере, надеюсь, что так…
– В самом деле? – В голосе Индии слышалось недовольство. – Тогда почему ты возвращаешься на «Фиесту»?
– Я уже здесь, на Средиземном море, так проще…
– Да? – Индия села рядом с Венни на кровать. – А теперь выслушай совет от старой замужней женщины. Подумай, как бы Дженни поступила в подобной ситуации. Такой совет мне когда-то дала Парис. Ты это помнишь, Парис? И он пригодился! Не мечись по клетке, Венни, размышляя, любит ли тебя этот парень. Представь, что бы сделала Дженни – и делай так же.
– Все так запутанно, хотя…
– Почему? Из-за Моргана? Венни, взгляни на вещи трезво, разве Морган является препятствием между тобой и Фитцем?
– Он однажды сказал мне, чтобы я забыла о нем, но я не уверена, что это только из-за Моргана.
– Да? Тогда почему ты не выяснила? – Индия взглянула на часы. – Я уже должна переодеться. Альдо будет ждать меня.
Закружившись в вихре счастья Индии, Венни не имела возможности подумать об этом до следующего утра, когда она вместе с Парис ждала рейса своего самолета на Ниццу.
– Но я же не похожа на Дженни, – призналась она, – я не могу взять и вот так запросто подойти к мужчине и спросить его, любит ли он меня? А если он ответит – нет? А он может. А вдруг я для него лишь мимолетная страсть? Хорошенькая девушка в знойную тропическую ночь…
– Тебе решать, Венни, это твоя жизнь.
В это утро Парис была очень спокойна. Она возвращается в свою одинокую жизнь в студии, подумала Венеция, а я здесь эгоистично беспокоюсь только о своих собственных проблемах.
– А что ты намереваешься делать теперь? – спросила она.
Парис пожала плечами.
– У меня нет сил снова возвращаться к профессии модели. Кроме того, после всей этой потрясающей итальянской кухни я не могу работать у Мицоко – он хочет, чтобы его девушки состояли из одних только костей. Есть несколько идей о курортной одежде. Думаю, смогу сшить несколько вещей и продать их бутикам в Сен-Тропез и Монте-Карло. Представляешь, такие легкие, веселые спортивные вещи. Конечно, они далеки от высокой моды, но я изменилась, Венни. Я решила начать с самого дна. С чего-нибудь такого, что дало бы возможность хоть ногу просунуть в дверь моей мечты.
– Только не думай об этом как о дне, думай об этом как о начале, – успокаивающе сказала Венни, – в любом случае, желаю тебе удачи, Парис. И поддерживай связь со мной, звони. Если будешь на юге, буду рада видеть тебя.
Самолет Венеции вылетал первым, и Парис осталась одна в переполненном аэропорту Неаполя. Она будет скучать без общества Индии, по веселым дням в палаццо, но работа манила ее как вызов. Дженни ожидала от нее, что она примет этот вызов – и победит. Парис расправила плечи. И направилась к воротам, где объявили посадку на ее рейс. Она сделает еще одну попытку.
 
ГЛАВА 21
Это был длинный день. Съемочную площадку «Челсис-Гейм» заполняли гости, а это всегда раздражало. Итак, требуется немалое усилие сохранить форму весь день, хорошо выглядеть, все помнить, все делать наилучшим образом, раздраженно думал Рори, а тут еще куча этих визитеров – банкиров или бухгалтеров, шушеры всякой, а обращаются с ним как большие шишки в каком-нибудь кабаре с лакеем.
– Ты устал? – спросил Боб, сидящий рядом с ним на заднем сиденье лимузина, отвозящего их из студии к Рори домой.
– До предела. – И Рори закрыл глаза.
Таким он и выглядел. Без грима лицо его казалось одутловатым и дряблым. Боб провел с Рори на съемочной площадке целый день и был изумлен тем, как много времени там проходит в простоях. Что-то вечно требует регулировки, или устанавливают какое-то новое устройство, потом снимают разрозненные кадры или кусочки сцен, или крупные планы, а затем снова повторяют тексты, которые только что произносились в длинных кадрах… И все же каждую неделю они выстреливали очередной эпизод картины! Нет, решил про себя Боб, это не тот бизнес, который устраивал бы его. Он и так не знал покоя, разыгрывая роль «прихлебателя» Рори Гранта. Но он надеялся, что Фитц МакБейн поймет, через что ему пришлось пройти, и, когда все завершится, вознаградит его соответственно за все, и не только деньгами. Он рассчитывал шагнуть на следующий уровень в корпорации.
  
– Ладно, Рори. Приехали.
Водитель перегнулся, чтобы открыть дверцу.
– Спокойной ночи, мистер Грант, до завтра.
– Спокойной ночи.
Рори тряхнул связкой ключей, отобрал нужный, и они вошли. В доме было душно от жаркого дневного солнца.
– А, черт, – скривился Рори, включая кондиционер.
– Тебе нужен домоправитель, – сказал Боб, направляясь к холодильнику и извлекая оттуда бутылку «Мендави-Шабли». – Выпей-ка стаканчик вот этого…
Рори взглянул на вино с отвращением.
– Я бы предпочел пива… Да, знаю, это миллион калорий, и мне его не следует пить. Чтоб твою мать… Дженни Хавен… – выкрикнул он в пустоту дома, – ты приучила меня к этому калорийному пойлу, и я никак не могу остановиться.
Он взглянул на Боба.
– Если я выпью пива, – объяснил он, – то наберу два фунта, и завтра эти проклятые узкие джинсы едва сойдутся, а мое брюхо вывалится наружу.
– Преувеличиваешь, Рори, – успокоил его Боб, – если ты выпьешь одну банку пива, это тебе не повредит.
Рори сунул руки в карманы, задумчиво подошел к окну и уставился на суда и моторные лодки, покачивающиеся на якорях.
Боб молча наблюдал за ним. Никогда раньше он не видел его таким подавленным. Он был настолько же напряженным и взвинченным, как и усталым.
Рори резко отвернулся от окна и направился к лестнице.
– Что случилось? – спросил его Боб. – Пойдем есть, или как?
– Подожди здесь, – откликнулся Рори, – я хочу немного побыть с тобой. Но сначала приму душ.
Боб ждал, перелистывая страницы «Эсквайра» и «Плейбоя». Он налил себе еще один стакан «шабли» и посмотрел на потемневшее море. Что происходит? Прошел, должно быть, уже час.
– Эй, Рори, с тобой все в порядке? – крикнул он вверх, подойдя к лестнице.
– Конечно, – отозвался Рори, появившись на площадке. – А что может со мной случиться? – спросил он, улыбаясь и весело сбегая по ступенькам. – Вижу, ты восторгаешься «подружкой Марта». [15] Вот что я скажу тебе, Боб, давай пройдемся к «Мансион», там всегда что-то происходит. Можем сыграть в картишки, немного потанцевать.
– Я думал, ты совсем вымотался.
– Так оно и было. А сейчас уже все в порядке. – Рори засмеялся. – Всего лишь немного подкрепляющего, парень, не вникай. Я встряхнулся… Так что, пошли.
– А как насчет работы? Тебе же вставать в пять тридцать.
– Я буду о'кей.
Рори вытащил ключи от своей машины и направился к выходу. Боб последовал за ним и захлопнул за собой дверь. У него появилось предчувствие, что им предстоит долгий вечер.
Когда они вернулись домой, часы показывали четыре тридцать. Они присели на диван. Боб приобрел второе дыхание, а Рори был раздавлен, скатившись с пика возбуждения в разнесчастное состояние опустошенности. Он сидел с побелевшим лицом, обхватив голову ладонями и уставившись в поверхность мраморного стола.
– Что-то и в самом деле гложет тебя, Рори, – сказал Боб, свертывая джойнт. [16] – Я же вижу, что-то у тебя накипело внутри, что-то по-настоящему угнетает.
Рори поднял голову и взглянул на Боба мутным взглядом.
– Ты прав, – сказал он.
– Очень плохо, – продолжал Боб, все еще свертывая джойнт, – вот так копить все в себе. Кончится тем, что ты будешь годы проводить на кушетке психиатра… потеряешь состояние, а что получишь в итоге? А ведь на самом деле нет ничего такого, чем нельзя было бы поделиться с другом.
Рори обхватил голову руками и снова тупо уставился в стол. Он чувствовал себя ужасно. Все само шло ему в руки в этом городе. В этом году он имел потрясающий успех, а здесь ведь признавали только сегодняшний успех. У него появились деньги – больше, чем он когда-нибудь мог рассчитывать заработать. Теперь он уже больше не нуждался в деньгах Дженни. А она снова была здесь! Она всегда присутствовала в глубинах его сознания, подстерегала его всякий раз, когда он чувствовал себя плохо. И всегда с широко раскрытыми и обвиняющими, и напуганными глазами. Такими она глядела на него в ту ночь…