Опрометчивость

Она выпалила это, как бы бросая ему вызов, и Фитц улыбнулся – она все еще продолжала свои игры с ним.
– Это очень мило со стороны Солти. Разумеется, я буду о тебе волноваться, Раймунда. Я не хочу, чтобы ты была несчастна. И я никогда не хотел обижать тебя… просто у нас ничего не получилось – вот и все.
Раймунда понимала, что он прав. Она бросила свою последнюю карту – и проиграла.
Фитц взял ее за руку и проводил на палубу. Катер, набитый вещами Раймунды, уже был готов к отплытию, и молодой моряк в белой рубашке, шортах и капитанской фуражке стоял у штурвала. Раймунда задержалась в нерешительности, затем повернулась к Фитцу.
– Может быть, попытаемся еще раз, – прошептала она, – еще только один раз?
Фитц нежно поцеловал ее в обе щеки.
– Все кончено, малышка, – сказал он, делая шаг назад. – Давай расстанемся друзьями, Раймунда.
Раймунда пожала плечами.
– Друзьями! – фыркнула она, ступая на катер. – Мы никогда не были друзьями.
Возможно, она и права, подумал Фитц, наблюдая за тем, как катер направляется к берегу.
Венеция провела все утро с Мастерсом в Бриджтауне, где он показывал ей местные магазины, рынок, и она пришла в восторг, увидев огромные корзины с зелеными и желтыми экзотическими фруктами, всевозможные сорта стручкового перца, каких-то необыкновенных, совершенно незнакомых ей рыб, выловленных сегодня утром. В магазинах она видела приветливые дружеские лица, и это немного отвлекло ее от личных проблем. Она приехала сюда работать, и она не собирается подводить Моргана – по крайней мере, уж в этом.
Катер с «Фиесты» только что пришвартовался, когда Мастерс с Венецией прибыли в гавань, нагруженные покупками. С катера сошла Раймунда, оглянувшись, чтобы отдать кое-какие приказания молодому матросу, разгружавшему ее вещи. Проходя мимо них, она бросила на девушку ледяной взгляд и с высоко поднятой головой прошла вперед.
Они с удивлением посмотрели ей вслед.
– Никогда не считал ее настоящей леди, – с усмешкой прокомментировал Мастерс, – похоже, мы от нее избавились.
Избавились от нее? Венеция вслед за ним взошла на катер. Багаж Раймунды был сложен у пирса, и она видела, как его относят к машине, где с каменным выражением лица сидела сама Раймунда. Значит, он сделал это! Фитц сделал это! Он порвал с Раймундой – отослал ее прочь. И все из-за нее. Она почувствовала, как у нее задрожали коленки. Значит, он ждет ее – нет, все-таки жизнь – замечательная штука!
Мастерс направил катер к «Фиесте», помог Венеции перенести на борт их покупки и опять направился к берегу, чтобы забрать матросов, помогавших Раймунде.
В чистеньком камбузе Венеция разложила свои припасы. Прежний повар оставил ей целую тетрадку подробных указаний, и она намеревалась прочитать их, а также получше ознакомиться с камбузом и его оборудованием, но сейчас она была слишком взволнована. Сначала она примет душ и переоденется, чтобы выглядеть как можно более привлекательной.
Фитц не мог сосредоточиться. Он уже в третий раз перечитывал один и тот же абзац и никак не мог вникнуть в его смысл. Он сердито отбросил книгу. Ну почему он не желает признаться себе самому, что ждет ее, что как мальчишка-школьник только и ждет, чтобы увидеть ее, поймать ее улыбку. Он просто сошел с ума – надо что-то с этим делать, причем как можно скорее, пока еще не поздно и он еще в состояний хоть что-то соображать. Он снял трубку местного телефона и позвонил в «Островной клуб рыболовов Пита». Ему лучше уехать на пару дней со своим старым приятелем Питом половить барракуду или тунца – это отвлечет его и не даст возможности совершить глупость. На следующей неделе вернется Морган, и все опять встанет на свои места.
Фитца не было три дня, целых три дня, и Венеция чувствовала, что с каждым из них она что-то теряет. Она попыталась объяснить себе то потрясение, которое испытала, узнав о том, что он уехал, уехал, даже не попрощавшись с ней, но все равно в голову приходило одно и то же. Фитц, очевидно, был сильно расстроен из-за отъезда Раймунды. Может быть, это не он сказал ей, что между ними все кончено, а она ему, может быть, он совсем и не думает о Венеции? Все эти мысли без конца вертелись у нее в голове, и, загорая на палубе или работая на кухне, готовя обеды для команды, она все время думала о том, что совершенно ему не интересна – что с его стороны это был просто дружеский поцелуй. Он увидел, что она молода и привлекательна, а кроме того, на него подействовало выпитое вино и танцы. О, Господи, что же ей делать?
  
Наконец, к вечеру третьего дня он вернулся. Было десять часов. Температура как поднялась утром до тридцати с лишним градусов, так и держалась до вечера. Воздух был тяжелый и влажный, чувствовалось приближение грозы.
Лежа на своей кровати, Венеция услышала, как приближается катер. Она быстро села, отбросила назад волосы и выскочила наружу. С верхней палубы она увидела, как Фитц разговаривает с Мастерсом, а затем уходит в сторону своей каюты, даже не взглянув в ее сторону.
Она вернулась к себе, села на кровать и стала думать, что же ей делать. Не может быть, чтобы он был к ней равнодушен. Мужчина не станет так целовать, если женщина ему безразлична. Он просто избегает ее из-за Моргана – и в этом он прав. Только она не собирается проявлять благородство. Она должна что-то сделать…
Торопливо, пока не передумала, она накинула на себя белую просторную майку и широкие шорты цвета хаки, быстрыми, неровными движениями расчесала волосы и выбежала на палубу. Она немного помедлила, вернулась и щедро смочила «луговым колокольчиком» у себя за ушами и ложбинку на груди и опять двинулась в сторону двери.
Она забежала на камбуз, схватила блюдо с холодным цыпленком, плетенку с французскими булочками и бутылку охлажденного белого вина. Это послужит вполне приличным объяснением, если кто-нибудь увидит, как она входит в каюту Фитца. Проходя по коридору, она слышала звуки музыки, но в салоне было темно и пусто. Она легко постучала в дверь его спальни и подождала. Никто не отозвался, и она осторожно отворила дверь. Горел свет, а из проигрывателя лились приглушенные нежные и мелодичные звуки Вивальди. Фитц всегда выключал шумный кондиционер, когда слушал музыку; окна, сквозь которые проникал душный ночной воздух, были открыты. Венеция услышала плеск воды в ванной. Она стояла, неловко вцепившись в плетенку, тарелку с курицей и бутылку вина и не знала, как ей быть. Может быть, она делает что-то не то? Хорошо воспитанные девушки не преследуют мужчин вот так. Она подумала, что бы в таком случае посоветовала ей Дженни. «В любви главное – не упустить свой шанс», – как-то сказала она. Наверное, именно это она сейчас и делает.
Дверь ванной отворилась, и в дверях показался Фитц, с полотенцем, обмотанным вокруг бедер, с мокрыми от душа волосами. После этих нескольких дней в море его загар приобрел красноватый оттенок, тело у него было мускулистым и подтянутым. Она заметила, что в темных волосах на груди пробиваются седые волоски, а на одной руке виден глубокий шрам, видимо, очень давний, а потом их взгляды встретились.
Фитц был очень доволен собой. Он решил, что справился с этим. Они отправились с Питом в море, ловили рыбу целых три дня, по вечерам пили виски, после чего спали как убитые, а на рассвете вставали и принимались опять за свои снасти. Он убедил себя, что забыл о ней, что весь тот вечер – просто ничего не значащий эпизод в его жизни, просто вспомнились его прежние романтические мечты о Дженни Хавен. А теперь она стояла здесь перед ним, и все начиналось сызнова.
– Я решила, что вы, может быть, захотите поесть, – запинаясь, пробормотала Венеция, ставя еду на стол. – В конце концов, я же здесь повар.
– Спасибо, Венеция.
– Вообще-то это не совсем так… – Она подошла к нему, сунув руки в карманы своих широких шорт, как напроказивший ребенок. Только она уже давно не ребенок. Он видел, как напряглись ее соски под тонкой тканью маечки. – Я пришла сказать не это.
Фитц с деланным безразличием подошел к столу и взял бутылку.