Опрометчивость

Затем, разумеется, Хьюго Рересби, самый сексуальный мужчина из тех, кого она встречала за последний год. Глядя на него, это, конечно, трудно сказать, подумала она. У англичан ужасно обманчивая внешность – с их здоровым румянцем, смиренным взглядом голубых глаз и манерами воспитанных школьников. Лишь в кровати начинаешь понимать, чего они действительно стоят!
Хьюго поймал ее взгляд и помахал ей с другого конца комнаты. Олимпи раздумывала, стоило ли ей подойти к нему или же подождать, пока он сам подойдет. Она быстро огляделась вокруг, чтобы узнать, здесь ли его жена. Нет, сегодня он без нее. Отлично!
Ей очень нравилась эта комната – большие плиты черно-белого мрамора, на котором нарядные гости смотрелись как причудливые точеные фигурки на шахматной доске великана.
– Олимпи!
Она повернулась, услышав свое имя. Это был Анри, который выглядел несколько «голубовато» в шелковой светлой рубашке и кожаных, заправленных в ковбойские сапоги штанах.
– Только не говори, что ты пришла одна, сказал он ей, целуя ее. – Всем известно, что у твоей двери стоит целая очередь мужчин, стремящихся разделить твое одиночество – мне только жаль, что они стоят у твоих, а не у моих дверей!
Олимпи взяла его под руку и прошлась с ним через зал; из дискотеки, расположенной в подвале, раздавались ритмичные звуки.
– Я одна, – подтвердила она. – Пока.
– Все ясно, – улыбнулся Анри. – Скажи мне… который из них: Бендор или Хьюго?
– Все зависит от того, какое у меня сегодня будет настроение… каковы мои тайные желания, – с улыбкой произнесла она.
– Твои тайные желания мне известны – это хороший бифштекс и клубника, – ответил Анри, увлекая ее в столовую и подводя к буфетной стойке, уставленной всевозможными блюдами. – В глубине души ты простая и славная девушка, Олимпи.
– Ну почему кроме тебя этого никто не замечает, Анри? Я действительно очень простая девушка. Больше всего на свете люблю вкусно поесть, попить, поваляться на солнце, потанцевать и позаниматься любовью. За этим экзотическим фасадом прячется типичная представительница буржуазии.
Бендор, увидевший ее с другого конца комнаты, вдруг оказался рядом с ней.
– Не разрушай моих иллюзий, Олимпи, – сказал он. – Я охочусь совсем за другой женщиной, очень экзотичной, которая питается лишь свежим воздухом и лепестками роз.
– Можешь мне поверить, – сказал Анри, – на самом деле это лангет с жареной картошкой. Не понимаю только одного: как ей удается не растолстеть. Я бы на ее месте за один вечер набрал пару килограммов.
– Думаю, вот эта девушка наверняка питается лишь лепестками роз, – сказала Олимпи, указывая на Парис, стоявшую в дверях в зеленой норке. – Кто это, Анри?
– Представления не имею. – Анри сразу же оценил Парис. – Но мне ужасно нравится ее манто! – И он направился в ее сторону.
– Олимпи! – умоляюще воскликнул Бендор.
– Да?
– Ты не согласишься со мной поужинать – только ты и я? – Бендор хозяйским жестом взял ее за подбородок. – Если ты хочешь, будет лангет с жареной картошкой.
Олимпи задумалась. Ее матово-серые глаза в нерешительности устремились на него. Бендор наклонился к ней еще ниже. Рот ее вызывал у каждого мужчины желание целовать, даже кусать его… и, если они останутся вдвоем, он это и сделает. А затем он заставит ее ходить взад и вперед по комнате, как она ходила, когда была манекенщицей, потому что всем известно, что у Олимпи самая сексуальная походка.
Олимпи взяла с тарелки стрелку сельдерея. Ее крепкие белые зубы с решительным хрустом впились в сочную зелень, и этот звук вызвал дрожь у Вендора.
– Знаешь, – сказала она, откусывая еще кусочек, – существует лишь одно место, где бы мне действительно хотелось поужинать сегодня.
– И где же? Скажи мне, – настаивал Бендор.
– Это маленький ресторанчик. – Олимпи взяла кусочек моркови и обмакнула его в соус. – Так, ничего особенного, но еда… ах, Бенни, кормят там превосходно.
– Ну и?
– Конечно, я думаю, это невозможно… – вздохнула она.
– Черт подери, Олимпи, где же это? – взорвался Бендор. – Поехали туда.
  
Олимпи с сомнением посмотрела на него.
– Он называется «У Джули», Бени. Они подают там всякие морские продукты – например, омара с самодельным чесночным майонезом или крабов и жареную рыбу-саблю прямо из моря. Они ловят ее в Карибском море… неподалеку от Барбадоса.
– Поехали, – заявил Бендор, крепко хватая ее за руку, – ты и я. Мы поедем туда прямо сейчас.
Олимпи рассмеялась.
– Ой, Бени, это же скукота! Я так и знала, что ты это скажешь. Неужели ты не видишь, что я просто поддразниваю тебя? Знаешь, мне и здесь хорошо, здесь есть и спаржа, и сельдерей, и клубника. – Она пошла вдоль стола, хватая кусочки то там, то здесь.
– Олимпи, ну когда же ты пойдешь со мной поужинать?
– Ну, сколько можно говорить об одном и том же? – Бендор действительно был очень настойчив, с удовлетворением подумала Олимпи.
Хьюго улыбнулся ей через стол, и Олимпи улыбнулась ему в ответ, стараясь сделать это так, чтобы не заметил Бендор.
Около двери Анри взял холодную руку Парис.
– Мы знакомы? – спросил он, поднимая вверх палец, когда Парис начала что-то ему объяснять. – Не надо, ничего не говорите. Я очень рад, что вы здесь у меня в гостях. Меня зовут Анри Сантьер. А вас?
– Парис.
– Очень подходящее имя – вашей матери пришла в голову просто гениальная идея – назвать вас так. Парис…
– Парис Хавен. Я – приятельница Джулеса Сантини. Я надеялась встретить его здесь.
Анри помог ей снять манто, чувствуя мягкость меха.
– Что-то я пока не видел Джулеса, сказал он, бросая манто на большую тумбочку в прихожей, – позвольте вам сказать, я просто в восторге от вашего манто.
– Оно принадлежало моей матери, – не подумав, ответила Парис, но тут же пожалела об этом.
Анри заметил вышитые на подкладке инициалы – «Дж. X.»
– Понятно. – Он улыбнулся. – Так это вы – та самая Парис… Да, ваша мать действительно была гениальной женщиной. – Он по-дружески обнял ее за плечи и повел в зал. – Пойдемте со мной, мне бы хотелось познакомить вас с некоторыми из моих друзей.
Но Парис не хотелось встречаться с Олимпи Аваллон. Она заметила ее сразу же, как перешагнула порог этого дома. Олимпи была настолько ослепительной, что было трудно не… – нет, ни одна женщина не имеет права так прекрасно выглядеть долгое время. Фотографии Олимпи часто публиковались в европейских журналах. В «Ола» и в «Огги», и в «Татлер» можно было увидеть Олимпи, загорающей в микроскопическом бикини где-нибудь на яхте; без всякой косметики и с зачесанными назад волосами, все равно она выглядела прекрасно; или же фотографии изображали Олимпи на ипподроме в шикарном костюме от Сен-Лорана и изумительной шляпке, или же на каком-нибудь благотворительном балу в «Савое» в Лондоне затмевающей спесивых англичан своей элегантностью. Неудивительно, что Амадео Витрацци сбежал, чтобы не опоздать на свидание с ней, после их небольшого «приключения», Олимпи была из тех женщин, которую не захочет потерять ни один мужчина.
– Парис, – мягко произнес Анри, – я хочу познакомить вас с Олимпи Аваллон и принцем Вендором Грюнвальдом – можете называть его Бени. А это – Парис Хавен.
Какое интересное лицо, подумала Олимпи, здороваясь с девушкой, потрясающие скулы и такие красивые темные волосы… и прекрасная фигура – тоненькая, стройная.
– Вы не манекенщица? – спросила она. – Если нет, то вы должны ею стать.
– Я модельер, – ответила, несколько смущаясь, Парис, – хотя вынуждена признать, что завтра буду работать в качестве манекенщицы.
– Правда? И для кого же? – странно, почему эта девушка так холодно смотрит на нее, подумала Олимпи. Может быть, она сказала что-то не так?
– Для собственных моделей. Завтра я показываю свою первую коллекцию.
– Как интересно! – Интересно, подумала Олимпи, кто же пойдет смотреть на показ этой девушки, когда все знают, что Мицоко в последнюю минуту перенес на завтра день своего показа, потому что его звезды «были не готовы»? На его шоу стремился попасть весь Париж, даже ей с трудом удалось добыть билет.