Монстр из отеля №7 (ЛП)

У меня болят ногти, я даже не хочу смотреть, насколько испорчен мой маникюр, а еще дико ноет плечо.
— Ты уже второй раз отнимаешь у меня бутылку, и это уже слишком.
— Тебе хватит.
В голосе Саллена слышится что-то грубое, он отворачивается и смотрит в окно, обхватив ручку зажатой в пальцах бутылки.
— Мне хватит, когда я говорю, что мне хватит, — я тянусь за бутылкой, но не могу вырвать ее у него из рук. — Отдай.
Срывающееся с моих губ рычание не притворное. Если он не отпустит бутылку, я дам ему по лицу. Я борюсь даже не за алкоголь. Он мне не нужен, но думаю, я его заслужила, и в любом случае, Саллен не должен что-то у меня отбирать. Может, я это говорю по пьяни, может, я бы не возражала, если бы он сорвал с меня что-нибудь другое, но не это.
Я пытаюсь прокрутить бутылку у него в руке, тяну за нее и дергаю, но он не смотрит в мою сторону и, похоже, не испытывает никакого напряжения, с легкостью удерживая у себя «Джеймсон».
— Отпусти.
Я хватаюсь за бандану Саллена и, смяв в кулаке белую ткань, поворачиваю его голову к себе, заставляя взглянуть на меня.
Саллен прищуривается и опускает взгляд на мою руку.
— Я стояла перед тобой голая, а ты кусал меня, втыкал в меня иглы и слизывал с моего лица кровь. Ты проглотил выдернутые из моей кожи осколки стекла. Но, находясь рядом со мной, ты даже не можешь снять это. Ты не привык к тому, что твое желание может быть взаимно? Ну, вот она я. Привыкай, черт возьми.
Я дергаю его за мягкую ткань банданы. Во мне нарастает воинственное чувство безысходности, и я не хочу с этим смиряться.
Он разговаривает со мной какими-то урывками. Он не откроется, пока я перед ним не распластаюсь. Он не хочет общаться, и мы просто без конца убегаем. Даже если мы доберемся до этого отеля, что тогда? Рано или поздно нас начнут искать, если уже там не поджидают. И с Мод нам повезло; она, должно быть, хороший человек, по мнению Космо и Саллена. Но я не такая, и мое везение очень скоро закончится.
Я провожу пальцами по треугольному краю белой банданы. Потяни я вот так, то могла бы совсем ее развязать.
У Саллена раздуваются ноздри.
— Отдай мне бутылку, или я сорву вот это.
— Зачем? — тихо спрашивает он.
— Что значит зачем? — практически кричу я, и мне все равно, кто меня сейчас услышит. — Затем, что я хочу тебя видеть. Я. Хочу. Тебя, Саллен. Не Космо. Не Флита.
Когда я произношу его имя, Саллен вздрагивает, а затем морщит нос.
— Не Вона. Тебя.
Он внимательно вглядывается мне в лицо. Затем говорит:
— Стоило только подумать, что ты умнее, чем мне казалось.
Я поднимаю средний палец. Мне плевать, что это по-детски. Да пошел он на хер.
Саллен бросает взгляд на мою руку, и, прежде чем ее опустить, клянусь, я вижу, как он едва сдерживает улыбку.
— Это несправедливо. Ты несправедлив. Я годами была влюблена в тебя, и теперь, наконец, ты здесь, со мной, но такой же замкнутый, каким был всегда. Твоего отца здесь нет, он не накажет тебя за то, что ты со мной заговорил…
— Он мне не отец, — холодно произносит Саллен, не сводя с меня глаз.
— И все же ты по-прежнему молчишь. Ты угрожаешь мне, причиняешь боль и дерешься из-за меня, но ты не хочешь со мной разговаривать, и если ты собираешься продолжать в том же духе, я уравняю шансы.
Я сжимаю ткань между пальцами, чтобы показать, что не шучу, и буравлю Сллена глазами, давая ему последний шанс.
— Осторожно, Кария, — тихо говорит он, не отводя от меня взгляда. — Есть вещи, которые ты потом не сможешь развидеть.
— Я уже видела твое горло! — взрываюсь я и полностью поворачиваюсь к нему, упираясь коленом в его бедро.
Я знаю, что я пьяная, эксцентричная и поехавшая, но я серьезно отношусь к каждому сказанному слову.
— Я видела эти слова на твоей коже и шрамы у тебя на животе, и я хочу увидеть тебя всего. Я хочу увидеть больше. Хочу тебя без всего этого разделяющего нас дерьма, и хочу…
— Мне похер, чего ты хочешь, Кария.
Затем Саллен поворачивается ко мне, хватает за запястье и, выкрутив его, одергивает мои пальцы от своей банданы.
 
— Это все твои мечты. Приятный мини-отпуск от обычной жизни. Для тебя это не слишком рискованно. Тебе не приходилось жить с этим двадцать три года. Я заинтересовал тебя, потому что был странным. Потому что реально тебя пугал, — его голос звучит тише, чем обычно.
Саллен притягивает к себе мою руку, и я невольно наклоняюсь к нему на сиденье.
Он снова опускает глаза на мои ногти, и я следую за его взглядом.
На внешней стороне одного из ногтей запеклась кровь, другой сломан напополам, и по нему проходит линия, оставшаяся от того, как я хваталась за стену в универмаге. Еще у двух неровные края, обломанные в результате борьбы. У меня, наверное, никогда в жизни не было таких жутких ногтей, большая часть лака облупилась.
У Саллена вздымается грудь, но он не поднимает на меня взгляд, его густые темные ресницы почти касаются скул.
— Не совершай ошибку, думая, что это реально, Кария, — говорит он, по-прежнему не отрывая взгляда от ногтей и крепко сжав мою ладонь. — Скоро ты возжелаешь своей прежней жизни. Но когда это произойдет, не упрекай в этом меня. Все также, как ты сказала раньше. Мне нечего было выбирать. Я всегда последую за тобой.
Подняв на меня взгляд, Саллен проводит языком по запекшейся крови на моем безымянном пальце, и от его тепла меня бросает в дрожь.
— Но моя единственная возможность тебя удержать — это твоя смерть, — он царапает зубами мой палец и, не отводя глаз, проводит клыком по моему среднему суставу. — И, возможно, угрозы кажутся мне любовью. Может, поэтому я тебя ими осыпаю. Я знаю, что в конце концов ты начнешь сопротивляться, тебе не понравится то, что скрывается подо всем, что ты хочешь снять.
Он кусает меня за палец, и я напрягаюсь, не желая издавать ни звука. Его зубы впиваются глубже, клыки вонзаются в кость, но я все равно не сдаюсь.
Я справлюсь.
Я могу вытерпеть и похуже.
Саллен улыбается, но не доброй улыбкой. И когда он отстраняется, издав тихий смешок, она не касается его темных глаз. На моей коже остаются следы от его зубов, глубокие и красные.
— Узнав все, ты захочешь убежать. Но помнишь, что я сказал? — он отбрасывает мою руку и отводит взгляд к окну, глядя на бесконечный лес. — Мне похер, чего ты хочешь.
Я смотрю на его отражение в окне, на зрачки, деформированные тонированным стеклом. Они кажутся нечеловечески большими, черный цвет практически полностью вытесняет коричневый. Я мысленно возвращаюсь на два года назад. Та октябрьская ночь в отеле, как раз перед исчезновением Саллена Рула. Глаз под дверью. И как я бежала.
  
Глава 38
 
САЛЛЕН
— Ты пьяна. Тебе нужно поесть. Мы не уйдем отсюда, пока ты этого не сделаешь.
Мы сидим на уединенной скамейке в пустынном парке, Кария наклоняет голову, сцепив пальцы под подбородком, и хлопает ресницами.
Принцесса Райта пошла со мной в аптеку, у которой нас высадил таксист, и вместо необходимой нам еды накупила там тонну косметики и средств по уходу за собой. Она сгребла все это в охапку и, пока я осматривал прилавок с закусками, держа в одной руке тяжелую сумку и ее «Джеймсон», бросила мне в красную корзину, фактически обездвижив мою вторую руку.
— Это предметы первой необходимости. Не смотри на меня так.
Я закатываю глаза, как и примерно час назад, перед тем, как мы отправились из универмага в это место под густыми, раскидистыми деревьями.
— Ешь.
Я бросаю взгляд на лежащий у нее на коленях протеиновый батончик с лимонным вкусом. В плане питания это не так уж и много, но в ресторан мы пойти не можем, а приготовить еду нам негде. Я уже съел шесть протеиновых батончиков, так что свою долю страданий я вытерпел. От всего этого пережевывания у меня болит челюсть, и в ней еще не все зубы.