Призрачный ветер (СИ)

Мысли переключились на Атропу. Вещий Дисмарх наказал ее — отправил на третий уровень. Пусть побудет там, подумает. Атропа не заменима в делах, когда нужно действовать коварством и хитростью, но слишком уж импульсивна. Не могла терпеть неуважения к себе в любом виде. В этот раз она решила, что девчонка слишком высокомерна и неуважительна; потому не сдержалась и закинула ее в мир альвов.
Губы Вещего Дисмарха скривила ухмылка — Атропа умолчала о встрече с девчонкой в лесу, но ее старик раскололся сразу и выложил все, как маленький ребенок. Насколько Атропа славилась хитростью, настолько ее Лей отличался доверчивостью. Он и сообщил о конфликте в мире людей.
Вещий Дисмарх взял небольшое полешко и осторожно кинул в камин. Огонь возмущенно взметнулся вверх и бросился поглощать новую чурку. Колдун улыбнулся, восхищаясь способности огня пожирать все без разбора, пока тот в силе. Также и Вещий Дисмарх будет уничтожать всех, кто помешает ему, но сначала разберется с девчонкой. Пальцы медленно сжались в кулак — хорошо, что он успел запечатать ее способности, и теперь она не раскроет их. Даже если она попадет в школу, там решат, что у девчонки совсем нет способностей и отчислят, как неперспективную. Это помешает девчонке раскусить его.
Никто не должен узнать, что неурожаи последних лет не случайны. Не просто так гибнет скот, чахнет лес и пересыхают реки.
Дисмарх, которого называли Вещим за умение предсказывать будущее, незаметно, но упорно шел к верховной власти. Он сделает так, чтобы все уверились: высший асам настолько болен и немощен, что неспособен управлять страной. Когда альвы поймут это, Вещий Дисмарх встанет во главе Альвии.
Решено — девчонка никогда не закончит школу эльфов и не раскроет своих способностей. Он направит своих подданных следить за ней, и если что-то пойдет не так, сразу доложат.
От принятого решения Вещий Дисмарх повеселел. Поднял металлический колокольчик и позвонил. Дверь бесшумно открылась, и вошла девушка. Черные, отливающие блеском волосы были гладко зачесаны. Голубое платье с белыми рюшами и синим передником указывали на то, что она относилась к прислуге. Девушка взглянула на хозяина удлиненными глазами в ожидании приказаний. «Хороша, чертовка!», — хмыкнул Вещий Дисмарх. В отличие от других девушек ее расы Аннета хороша была вдвойне: своим круглым, а не скошенным подбородком она напоминала скорее эльфийку, а не снувийку. Если бы покрасить ее волосы в яркий белый цвет, то сходство только усилилось бы.
Вещий Дисмарх всегда держал в услужении красивых девушек — приятных на внешний вид и услужливых. Со временем отношения заходили дальше — он использовал их в сексуальных утехах. Девушки не отказывали, знали заранее, на что шли. Вещий Дисмарх считал, что это являлось для них честью.
Аннета служила у него третий день. Предыдущую девушку он отправил в деревню, выделив клочок земли с аккуратным домиком и выдав замуж. Стара стала — ей исполнилось двадцать восемь лет. Обычно до такого возраста прислужницы у него не задерживались, но уж слишком нравилась она ему в постели. Вещий Дисмарх и сейчас зажмурился, вспомнив ее горячие губы и нетерпеливое дыхание.
Аннету привел в услужение ее отец. Пряча глаза, наказал ей слушаться во всем их благодетеля и верно служить; и ушел. Фактически отец продал дочь за три мешка зерна и телегу с овощами. Вещий Дисмарх вспомнил, как тот униженно просил добавить хотя бы еще полмешка зерна, но Вещий Дисмарх не уступил. Ему было наплевать, знала Аннета о торге, или нет — все равно другого выхода у ее семьи не было. Запасы еды заканчивались, до урожая далеко, а младшие сестренки каждый день просили кушать. Вещему Дисмарху докладывали, что ее мать и так уже почти не ела. Похудела, под глазами темнели синяки. Она молчаливо плакала, провожая старшую дочь к месту служения.
Аннета опустила глаза и остановилась у кресла. В комнате все кричало о роскоши: большие картины в золоченых рамах, на потолке — лепнина в виде солнца и облаков. Вещий Дисмарх знал, что такой роскоши она никогда не видела. Что могла видеть крестьянская дочь, кроме изнуряющей ежедневной работы в поле?
 
Вещий Дисмарх плотнее запахнул в поясе темно-синий парчовый халат и сощурился на огонь. Он заметил, как Аннета поежилась. Он сразу понял, что она любила солнечный свет и тепло, и когда убирала комнату, то раздвигала тяжелые портьеры с занавешенных окон. «Ничего, — усмехнулся он, — Скоро она привыкнет к замковому полумраку».
Помимо огня в камине, комнату освещали три толстых свечи, вставленные в громоздкий бронзовый канделябр.
Вещий Дисмарх погладил Аннету по бедру. Его рука почувствовала, как девушка напряглась. «Дикарка, — фыркнул он. — Ничего, привыкнешь, и сама придешь ко мне. В этом году в долине совсем нечего есть, и скоро твоя семья начнет голодать. А я могу дать зерно и овощи». Он убрал руку и показал на столик из темного стекла, на котором стояли бутылки и фужеры:
— Налей мне вина.
Девушка беспрекословно повиновалась. Вещий Дисмарх с удовольствием смотрел на нее, глядя, как она грациозно двигалась, как изящно наливала вино. «Родом из деревни, но элегантна, словно дочь асама», — подумал он и неторопливо хлебнул из золоченого бокала. Задержал жидкость во рту, наслаждаясь вкусом. Хорошее вино, выдержанное. Такого урожая виноградники не давали уже лет десять, а Аннета, которая стояла рядом, разглядывая носки своих туфель, не то что не пробовала подобного вина, но даже не нюхала.
— Какой у вас нынче ожидается урожай? Богатый? — спросил он, прекрасно зная ответ.
— Солнце пожгло посевы, а в колодцах мало воды; только-только хватает для питья. Может, пойдет дождь? Тогда и посевы поправятся, и колодцы наполнятся.
В последних ее словах послышалась надежда. Он усмехнулся: «Все еще думает, что не придется идти в мою постель. Зря ждешь улучшений — не будет дождя. А вот я могу и подождать». Он окинул девушку взглядом с головы до ног, задержав на груди. Она покраснела и пролепетала.
— Вам ничего больше не нужно? Я могу идти?
Его губы изогнулись в понимающей улыбке:
— Иди. И позови ко мне Раписа.
Аннета поспешно поклонилась и торопливо направилась к двери. Вещий Дисмарх наблюдал за ней, сощурив глаза.
***
Массивная дверь открылась так тихо, словно ничего не весила, и в комнату так же неслышно проник высокий лысый мужчина, одетый во все черное. На месте губ белела тонкая полоска. Верхняя челюсть выдавалась далеко вперед, а нижняя была словно скошена; и от этого казалось, что у него совсем нет подбородка. Рапис, советник Вещего Дисмарха и его правая рука, был типичным представителем народа снувов: спокойный, послушный, преданный. Почти всегда он одевался в черный костюм. В то время, как Вещий Дисмарх плавился от жары, тот словно бы и не замечал ее.
Хозяин сидел лицом к камину. Иногда лениво взмахивал кочергой, переворачивая отдельную головешку, и снова замирал. Он словно беседовал с горящими углями. Рапис так и думал, глядя, как в ответ на прикосновение кочерги головешки вспыхивали разными цветами — то голубым, то желтым, а то ослепительно белым или ярко красным, складываясь в разные фигуры.
Советник встал у кресла и подобострастно выгнул спину полукругом, не забыв наклонить голову. Он прекрасно знал, что хозяину нравились услужливые и почтительные слуги. Вещий Дисмарх лениво махнул в сторону стоящего недалеко кресла:
— Садись. Не возвышайся, словно башня.
Рапис присел на краешек кресла и застыл. Он знал, что нужно дождаться, когда хозяин сам заговорит. Тот не заставил ждать:
 
— Ты помнишь, что натворила Атропа?
Рапис привстал и поклонился:
— Да, хозяин, такое трудно забыть; и она заслуженно наказана.
— Ты понимаешь, какую угрозу несет девчонка из мира людей? Если у нее проявятся какие-нибудь способности, то весь мой план по захвату власти рухнет.
— Этого нельзя допустить, нужно ее остановить.
Вещий Дисмарх оторвался от огня, взглянул на Раписа и усмехнулся: