Да, орки мы! (СИ)
Строй гномов ударил обухами топоров по щитам, звук получился такой, будто в горах начался камнепад.
— Стреляйте ещё! — приказал я.
Сразу несколько болтов отправились в недолгий полёт, пара штук просвистели мимо, несколько ткнулись в кольчугу и отлетели, не причинив никакого вреда. Клятое гномское колдунство. Значит, придётся действовать по старинке. Сильно и больно стукать врага по черепу.
Я перехватил палицу поудобнее, выдвинулся вперёд, намереваясь одним ударом добить гнома, пока тот не пришёл в себя, размахнулся посильнее. Три шага к нему, на третьем удар, которому позавидовал бы сам Тайгер Вудс, план простой и красивый. Уж моей-то палицей наверняка получится сбить с этой квадратной башки шлем и выбить оттуда все мозги, если они там, конечно, имеются.
Злобные глазки карлика сверкнули из-под шлема как раз в тот момент, когда я занёс над ним свой пернач, гном вскинул секиру размашистым движением, оба оружия столкнулись с мелодичным звоном, а в ладони мне отдало гулкой упругой вибрацией. Он что, притворялся, хитрая морда?
Я отбил его секиру вверх, пнул его ногой изо всей силы, и на этот раз гном не устоял, покатился назад, как опрокинутая бочка.
— Валите их! В атаку! — проревел я, бросаясь следом за катящимся вниз по склону ублюдком.
Глава 44
— Ур-ра! — слитный боевой клич прогремел над склонами гор, будто гром среди ясного неба.
Самые опытные из моих воинов начали наступать строем, острые копья сверкали во мраке. Следом шла лёгкая пехота и пращники, осыпающие коротышек снарядами, которые градом стучали по их щитам, заставляя закрываться и лишая их нормального обзора.
Я же пытался достать гнома в золотом шлеме ударом могучей палицы. Тот перекатывался и уклонялся, не успевая встать и размахнуться своей секирой, а я обрушивал всё новые и новые удары, чтобы просто не дать ему времени. Если он соберется с силами и всё-таки рубанёт секирой, может не поздоровиться уже мне. Но гном спешно укатывался к своим сородичам, и я рисковал оказаться в гуще гномьего строя, если не прекращу это преследование, поэтому я остановился.
— Я сделаю из твоего черепа кубок! — прорычал я.
Гномы прокаркали что-то в ответ, скорее всего, тоже какие-нибудь незамысловатые оскорбления, впустили своего командира за строй, в брешь тут же влетело несколько арбалетных болтов, но нападать гномы не смели, стояли в стене щитов, поблескивая из-под шлемов злыми жгучими взглядами. Позади меня приближалась орда. Я видел, как бородачи колеблются, и одна мощная атака заставит их дрогнуть.
— Хурр! Хурр! — карлики вновь начали стучать топорами по собственным щитам, видимо, надеясь нас испугать и внушить себе немного смелости.
Я вскинул палицу над головой.
— Бей! Убивай! — крикнул я, и подошедший строй впустил меня в свои ряды, словно морская волна, подхватывающая отдельную капельку.
Мы ринулись вперёд, на проклятых коротышек, осмелившихся испортить нам праздник. Снова зазвенел металл, воздух наполнился криками раненых, разъярёнными воплями и стойким запахом железа. Я орудовал своим перначом чисто механически, как мясник, раз за разом опуская его на очередной гномий шлем, проминая металл и ломая кости. Мои соседи по строю, с которыми я шёл плечом к плечу, Улдук и ещё какой-то орк из новеньких, имени которого я не мог вспомнить, били копьями по уязвимым местам, то и дело насаживая какого-нибудь бородача, как жука на булавку.
Не знаю, сколько так продолжалось, но я начал чувствовать, как устаёт рука, а пернач, полностью покрытый чужой кровью, становится всё тяжелее. И в один прекрасный момент я понял, что передо мной больше нет ни одного гнома, которого можно постукать. Я видел только, как последние из них убегают в темноту, бросая тяжёлые щиты, и многие из орков хотели броситься за ними в погоню.
Я остановился, в последний раз вскинул палицу и издал оглушительный рык, в который вложил всю свою злобу и ненависть и от которого кровь застывала в жилах даже у самых бесстрашных.
— Это! Победа! — проревел я.
Орки отозвались воинственным кличем, и я окинул своё поле битвы свирепым взглядом. Потерь оказалось больше, чем я ожидал, а ранены были почти все, даже я с удивлением обнаружил на себе несколько порезов, которых в горячке боя попросту не заметил. Но теперь, когда адреналиновая волна схлынула, ощущения пришли в полной мере. Поганые карлики. Изобрету хлор и закачаю в их поганые пещеры.
Ладно хоть мы не пустили их в деревню и гномы не сумели ничего поджечь или разрушить. Хотя и без этого хватало неприятностей. Праздник окончился кровавой баней, и все запомнят именно это. Победа есть победа, конечно, но я-то знал, что вышла она не самой уверенной. Главное теперь убедить орков в том, что всё прошло как надо. Будь орки чуть более пьяными или если бы мы защищались силами одного племени, а не всей орды, всё закончилось бы гораздо печальнее.
— Это победа! — повторил я. — Гномы! Мерзкие карлики! Понадеялись застать нас врасплох!
Воины стояли на поле битвы, тяжело дыша, раненые, стиснув зубы, перевязывались сами или терпеливо принимали помощь наших женщин, мёртвых начинали растаскивать в стороны. Орков и гоблинов — в одну, гномов — в другую.
— Но мы — орда! Мы доблестно отразили их натиск! Постукали их так, что они надолго запомнят! И будем стукать ещё! — прокричал я. — Пока не уничтожим их полностью!
Орки хищно усмехнулись, на усталых лицах появились улыбки и осознание победы.
— Сначала их! А потом и весь мир! — проревел я во всю мощь своего голоса, так, что воздух задрожал вокруг меня, а по спине вновь поползли мурашки.
— Слава великому хану! — выкрикнул кто-то из толпы.
— Великий хан!
— Вождь Ундзог!
— Слава!
— Гоб!
Они кричали и бесновались, отчаянно выкрикивая моё имя и празднуя победу, первую крупную победу в этом противостоянии.Primo victoria, победа, которая должна была изменить всё и переломить ход противостояния в целом. Я почувствовал вдруг, как моё сердце сжимает тёплой волной, а к глазам подкатывают слёзы радости и гордости за то, что мы сейчас пережили. Они же встали комом в горле, который я с великим трудом сумел загнать обратно в глубину души.
— Друзья мои! Слава тем, кто погиб сегодня, защищая родную землю! Слава тем, кто сражался и выжил, чтобы рассказать об этом! — я указал рукой на мёртвых. — Я клянусь, их имена не будут забыты, а об этом подвиге будут сложены песни!
— Ур-ра! — вновь прогремел боевой клич.
Я снова оглядел своё поредевшее войско, тоскливо отмечая, что сократилось оно почти на треть. И это с учётом того, что накануне в него влилось целое племя Ледяных Огней. Досадно, но ничего не поделаешь.
— Сержанты, командуйте, — произнёс я.
Они и без меня знали, что делать. Раненым помочь, трофеи собрать, мёртвых подготовить. Справятся и без моего присутствия, у меня не было ни малейшего желания контролировать каждый их шаг. Да, я рисковал тем, что кто-то утаит часть добычи, но что мне до тех обносков и побитых доспехов, которые налезут только на ребёнка? Абсолютно плевать.
Я прошёл за строем, пропуская мимо ушей надоевшие славословия, вернулся в деревню, где догорали костры. На востоке за горами начинал подниматься рассвет, и я вновь почувствовал накатывающую усталость. За всю ночь я так и не сомкнул глаз.
По дороге меня остановил Рутгор, ухватив за локоть. Я чудом сдержался, чтобы не ударить не глядя, и ограничился недовольным рычанием.
— Вождь… Хан… — произнёс он.
Шаман Ледяных Огней тоже выглядел усталым и утомлённым, руки его были по локоть вымазаны в чужой крови.
— Рутгор, — буркнул я. — Говори.
— Я хотел сказать… Мы с этими же гномами дрались, — тихо произнёс он. — Теперь я вижу, всё не зря. То есть, хан, спасибо. Теперь я вижу, что мы обязательно отомстим.
— Не сомневайся, — сказал я, аккуратно высвобождаясь из его хватки.
Наконец, мне удалось добраться до своего чума, но входить внутрь я не спешил, остановился у бочки с водой и принялся смывать грязь и кровь, свою и чужую. Сражаться почти голым мне не понравилось, да, ничего не стесняет движения, но и полное отсутствие защиты вынуждает осторожничать сильнее обычного. Уж лучше я буду закован в доспехи с головы до пят.